Эмигрантские разговоры
АНЕКДОТЪ
Эмигрантские разговоры
Александр Гликберг
журналист
Одесса
812
Эмигрантские разговоры
Рисунок А.Гросса

Русская эмиграция первой волны – отдельное культурное и социальное явление. Которое впоследствии сформировало свой мир – мир русского зарубежья. И ему была присуща ирония. Точнее – высшая форма проявления интеллекта – самоирония.

– Скажите, пожалуйста, почему этот тип именует себя профессором?
– Ну, знаете, у него все-таки есть некоторый научный стаж: до войны был вольнослушателем в Психоневрологическом институте, с полгода проболтался в Харьковском ветеринарном… Во время Керенского защищал в петроградском союзе повивальных бабок диссертацию на тему: «Авель как основоположник мелкобуржуазной идеологии»… А затем был министром народного просвещения не то у Махно, не то у атамана Маруси. Чем не стаж?

– Бабушка, какой это ты пасьянс раскладываешь?
– «Наполеонову могилу», детка…
– Как тебе не надоест? Хочешь я тебе книжку дам…
– Какую такую книжку? Не люблю я этих нынешних…
– «Архив русской революции», бабушка. Вроде Майн Рида, только еще интереснее…
– Ну, голубчик… У меня архив этот весь в голове да в печенках сидит.
– Отчего ж ты не пишешь?
– Слов, милая, таких еще на свете нет, чтобы архив этот писать. Пусть пока заячьи министры пишут… А я уж на том свете, когда Господь призовет, писать засяду: лет тысячу писать-то надо…

– Тридцать лет женаты и учить меня вздумал… Физиологию какую-то выдумал. Обед из трех блюд ему нужен… Подумаешь! Какая там еще у эмигрантов физиология?
– Да я ж, Даша, право голоса имею.
– Никакого. Женщина в эмиграции все! Кто визу добыл? – Я. Кто по-французски за тебя в участке объясняется? – Я. Кто комнату нашел? – Я. И квартиру найду! И совсем не твое дело… Лежи на сомье и кури свои мариланы… Всю душу прокоптил.
– Да я ж, Дашенька…
– Никакая я тебе не Дашенька. После пятидесяти лет главное не питание, а квар-ти-ра. Понял? Овсянку будешь есть целый год, а квартира будет!
– Да на наши средства?
– Ха! Средства. У тебя не спрошу. А ты слыхал, как черногорцы к себе Бонапарта не пустили? Велики ли у них средства были?..

– Я, батенька, не монархист и не республиканец и прейскурант этот давно псу под хвост бросил… Ежели правительство не зверюга и не хапуга, то мне плевать, что у него там на шапке написано – пусть господа историки разбирают, за то им и деньги платят. А насчет «временного правительства» отвечу вам, сударь мой, кратко: уж лучше двуглавый орел, чем безглавый осел… Тот хоть щипал да защищал. А этот сослепу бешеных собак веером обмахивал. Вот и домахался.

– Когда же вы в Швейцарию?
– Да все с этой окаянной визой путаюсь. Катаральное свидетельство от швейцарского врача представил, рекомендацию по политической благонадежности от предков Вильгельма Телля добыл, оспу привил, выпись из метрики моей послал, в санаторию за месяц вперед через банк внес… да вот, все толку не добьюсь.
– Чего же им надо?
– Залог, ироды, требуют. Если я там в санатории окочурюсь, так чтобы было на что венки купить и в цинковом ящике наложенным платежом обратно отправить. Гуманная нация, швейцарским бы сыром ей подавиться!

– Так как же вы все-таки полагаете: подлинное послание Зиновьева, или умные англичане сфабриковали его, чтобы верней Макдональда свалить?
– А не один ли черт? Если там в Москве красные олухи негодуют и отпираются, так какая же ихнему негодованию цена? К примеру, приведу вам из стародавней жизни такую быль. Закутит замоскворецкий купец, три месяца в злачном месте валандается, девок в шампанском купает, паркет икрой мажет, зеркала чем попало бьет. Очумеет до того, что его, словно куль, приятели без сознания чувств домой приволокут… А к вечеру приедет услужающий со счетом, тысячи на три наблудил, – что было, чего не было, разве все упомнишь? Купец для вида очки взденет, мутными глазами счет пробежит: все правильно – зеркала бил, паркет мазал, кофту на главной мадам разорвал. А почему сифон сельтерской приписан?! Когда же он сельтерскую пил?! Мошенники! Сию минуту двугривенный со счета скости! Упрется и шабаш. Так вот и Зиновьев этот самый со своим письмом. Будь он трижды проклят.

– Слыхали? Газета большевиков в Париже затевается.
– На каком языке?
– На совнархозном. Три трехэтажных слова обрежут, в два пальца свистнут – вот тебе и язык. Вверху «серп и голод» для украшения фасада.

– С Новым годом!
– Это с каким же?
– Как с каким? С двадцать пятым…
– Так это по новому стилю старый год прошел, а теперь по старому новый наступает.
– Ну, знаете, при моих доходах я два раза не праздную. И вообще Новый год – рестораторский предрассудок. Выдумали, черти, чтоб тираж «Зубровки» поднять.
– Как же так, без праздников? Мрачно уж очень…
– А вот когда я новое пальто куплю, тогда у меня и Новый год будет. Чему мне сегодня в старой драповой кацавейке радоваться? Летосчисление – вещь условная: вот я его от нового пальто и буду вести.

– Десять франков за детскую книжку?! Возмутительно.
– Позвольте, Анна Ивановна. Забудьте на мгновение, что я приказчик и что мы в книжной лавке. Скажите мне, как доброму знакомому: что стоят ваши чулки?
– Не понимаю. Сорок франков. Но почему вас это интересует?
– Как часто вы их покупаете?
– Не понимаю. Два раза в месяц. Но почему это вас интересует?
– Так. Два раза в месяц по сорок франков – это дешево. А раз в год для своего ребенка десять франков за книжку – это дорого? Очень хорошо…
– Не понимаю… Как можно сравнивать: шелковые чулки с детской книжкой?! И потом, позвольте вам заметить, я даже добрым знакомым вторгаться в свою частную жизнь не позволяю… Слышите? А вам – наказанье: теряете хорошую покупательницу… В прошлом году ничего не купила – и в этом не куплю!

– Этика… Важное кушанье ваша этика! Где вы проведете границу между коммерцией и спекуляцией? Ась? До какого процента – честно, а с какого – нечестно? Где начинается свинья и где кончается ангел? Человечество сейчас, милый мой, применительно к новой метафизике разделяется на две категории: одни спекулируют, а другие… им завидуют. Вас тошнит? Выпейте содовой воды…

– Куда уезжаете на лето, Анна Петровна?
– Никуда. Помилуйте, какой в пансионах отдых? Хозяйки – гадюки, стол – мерзость, жильцы – ломаются… Живешь, как под стеклянным колпаком… Сплетни, флирт, спирт, дорого, неуютно!.. Впрочем, что я вам расписываю. Вы ведь сами пансион терпеть не можете.
– Нет, почему же. Бывают образцовые пансионы, очень образцовые. С хорошим обществом, с интеллигентной хозяйкой, со столом исключительно на сливочном масле, с культурным флиртом, с бриджем… Как же можно так огулом критиковать?
– Да? Странно, как меняются взгляды. Где же вы такое чудо нашли?
– Я… не нашла. Я, видите ли, сама пансион открываю.

– Господи, сколько у вас пакетов!
– Чай!
– Да у вас тут кило пять… Куда вам столько?
– И еще столько закуплю! Что вы с луны свалились?! Ведь в Китае же революция…

– Ну, как ваш французский язык поживает?
– Ай, оставьте! Только что научился в Варшаве по-польски – переехал в Берлин. Заговорил по-немецки – черт понес в Милан. Почти изучил итальянский – попал в Париж… Прямо как футбольный мяч! Так я уже теперь сразу сел за португальский.
– Почему за португальский?
– Очень просто. Скоро придется переезжать в Голландию, так я на всякий случай решил изучить португальский.

– Подумываю я, друг, эмигрантскую баню открыть. Книжноколониальные лавки, кабаре эти с бродячими собаками – пробовано, перепробовано. Месяц в барышах, а год в шишах. А баня дело новое, эмигрантскую душу зацепит. Тут тебе и квас, и газетка, и шашки… Граммофон пущу: «Из-за острова на стрежень…» На манер клуба. Почитал, поспорил, а потом пожалуйте на полок под веничек… Русское дело – валом все повалят!
– А банщиков где ж возьмете, Иван Спиридонович? 
– Эко дело! Мало ли приватных доцентов по редакциям околачивается…

– Ритм великое дело… Первое время тяжело, а потом пятка работает с точностью метронома… А главное – правильно чередовать глубокое вдыхание и выдыхание, – тогда скользишь по полу с легкостью конькобежца.
– Простите, профессор, разве вы поступили в балет? В вашем возрасте?!
– Какой балет! Полы натираю, батенька… Не знали? Пять франков – обыкновенный пол, десять – запущенный. Запишите на всякий случай мой адрес…

1924 год


27 Августа 2019


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
85196
Виктор Фишман
68635
Борис Ходоровский
61017
Богдан Виноградов
48070
Дмитрий Митюрин
34226
Сергей Леонов
32101
Сергей Леонов
31996
Роман Данилко
29980
Светлана Белоусова
16352
Дмитрий Митюрин
16147
Борис Кронер
15443
Татьяна Алексеева
14558
Наталья Матвеева
14236
Александр Путятин
13945
Наталья Матвеева
12471
Светлана Белоусова
12009
Алла Ткалич
11742