Алма-Ата: послесловие к кошмарам
СССР
Алма-Ата: послесловие к кошмарам
Олег Дзюба
журналист
Москва
1249
Алма-Ата: послесловие к кошмарам
Введение войск ОДКБ позволило нормализовать ситуацию в Казахстане. Надолго ли?

В недолгие, к счастью, дни январских алма-атинских кошмаров, когда телеэкраны заполонили толпы, рьяно громившие бывшую столицу Казахстана, я каким-то чудом дозвонился до своей соученицы по университету, некогда названного в честь С. М. Кирова, а в 1990-е переименованного в память о средневековом восточном математике и философе Аль-Фараби, считающегося выходцем из казахских земель.

Разговор получился коротким, оборвался на полуслове и свелся к тому, что вся надежда на прибывавшие тогда в Алма-Ату силы ОДКБ, поскольку полиция то ли не справляется, то ли не способна или попросту не в силах что-то предпринимать.

По телесюжетам видно было, что протестанты взяли себе в образцы негров из Миннеаполиса, поспешивших при атрофии властей обзавестись телевизорами и многим прочим из разграбленных магазинов…

После слов однокурсницы, что в запомнившимся безмятежным городе нашей молодости стало «очень страшно», я спросил: «Как в 86-м?», имея в виду декабрьский бунт молодежи, последовавший после снятия многолетнего, а также в основном успешного партлидера Казахской ССР Динмухаммеда Кунаева и сомнительной замены его на посту первого секретаря местного филиала общесоюзной компартии присланным из центра экс-главой Ульяновского обкома Геннадием Колбиным. Ответ был кратким и пугающим: «Сейчас раз в двадцать хуже!»

…После волны погромов в Казахстан пришло затишье, оставляющее, к несчастью, простор для алармизма. А как иначе, если новым министром информации и общественного развития стал ранее лишенный права на въезд в Россию Аскар Умаров, печально прославившийся неуемными претензиями на российские территории да обозвавший некоренное население «навязанной диаспорой».

Но оглянемся еще раз на 1986 год. Тогда страсти в республике с виду поутихли, «варяга» Колбина сменил стопроцентно свой Нурсултан Назарбаев, реабилитировавший кое-как наказанных зачинщиков беспорядков, которых стали почитать борцами за свободу. Спорить с этим непросто, так как даже у живущих под одной государственной крышей народов нередко разные герои. Вспомню трагикомичный случай, когда в советском прошлом один из русскоязычных казахстанских поэтов опубликовал поэму о Ермаке, в которой опрометчиво рискнул сблизить имя великого покорителя Сибири и казахское имя Ермек.

Злосчастного стихотворца после этого долго будили ночные телефонные звонки и неведомые абоненты с намеренно усиленным казахским акцентом многозначительно обращались к нему: «Ну что, Ермек Тимофеевич, жив еще»? Либо еще круче: «Не пора ли в Иртыш, Ермек Тимофеевич!»

…Как бы то ни было, а Назарбаеву удалось главное – удержать нечаянно получившую независимость страну от кровавых катаклизмов, свойственных иным из уголков исчезнувшего СССР, ошалевших от буквально свалившегося с неба права бесконтрольно и кроваво куролесить. Уж где-где, а в Казахстане в отличие от сопредельных территорий Средней Азии и впрямь могли показаться ненаучной фантастикой провидческие строки Александра Городницкого: «Еще набирает политик очки / И дарит на память автограф, / Но в темных глубинах глухие толчки / Внимательный ловит сейсмограф… / Сгорают в закате спокойные дни, – / Назад не вернуться с утра им. /И жирное пламя повальной резни, / Клубясь, долетает с окраин».

На фоне бесспорных достижений первого президента Казахстана многие казусы и несуразицы могли показаться мелочами, да их так у нас и предпочитали воспринимать. А это и отток «некоренного населения», и непреклонный курс на истребление русских названий, и более поздняя дорогостоящая затея с переходом с кириллицы на латиницу… Из Монголии целыми автокараванами перевозили этнических казахов, некогда откочевавших за границу, и расселяли их в «русских» областях с не требующими пояснений целями…

Официальная цель этого «великого переселения народа» озвучивалась как объединение в одной стране соотечественников, некогда оказавшихся на чужбине в результате катаклизмов ХХ века. Спорить с этим никто в Казахстане всерьез не осмеливался. Упор делался и на то, что, несмотря на формальное тюркское «братство», жить эмигрантам на родине Чингисхана пришлось в самых дальних аймаках, где по общепринятым понятиям цивилизация если и побывала, то задерживаться не сочла нужным. Беда в том, что люди, возвращенные на вроде бы историческую, а фактически условную родину, оказывались в окружении, конечно же, не враждебном, но и не столь уютном, как обещалось. Большинство из них и современный-то казахский язык понимали с трудом, не говоря уже о русском. В прессе сообщали о семьях из Монголии, находивших средства для существования только благодаря тому, что находились желающие взять у них на прокат привезенную с собой праздничную юрту…

Я уж не говорю, что путь к более или менее заметным должностям для «некоренного населения» оказался почти перекрыт. Впрочем, подобное наблюдалось и раньше. Хорошо помню, как после очередных выборов в Верховный совет республики «Казахстанская правда» занимала всю первую страницу портретами вновь назначенных министров и сразу бросалось в глаза, что на серьезные министерства типа угольной промышленности, сельского хозяйства или минтяжмаша ставились персоны со славянскими фамилиями, а министерства просвещения или соцобеспечения всегда доставались нацкадрам.

Эту позднее возведенную в абсолют особенность кадровой политики в 1990-е годы признал сам Назарбаев, констатировавший в одном из интервью, что казахам непременно нужно занимать руководящий пост: неважно какой, но начальственный!

Недаром в обеих языковых общинах популярным давным-давно стало казахское слово «баскарма», в буквальном переводе означающее «начальник», но воспринимавшееся зачастую как синоним чего-то вроде микровождя, работать за которого и на которого обязаны его подчиненные.

Можно припомнить еще нескрываемое стремление избавиться от того, что именовали «русским фактором», хотя термин этот весьма несовершенен. Ведь покидали Казахстан не только русские, но и украинцы, белорусы, люди «других кровей». Я уже не говорю о немцах, которые двинулись на историческую родину еще до 1991 года.

Кого-то из них занесли в Казахстан превратности Великой Отечественной, иных заманила целина, третьих – ударные стройки пятилеток. Лично я стал казахстанцем в третьем поколении благодаря деду, рискнувшему переселиться в пору премьерства Петра Аркадьевича Столыпина вместе с множеством других трудолюбивых, но безземельных крестьян на плодородные, но притом никогда не ведавшие сохи или плуга ковыльные степи.

Не забыть и эвакуацию военных лет, превратившую когда-то Алма-Ату на несколько лет в один из культурнейших городов СССР.

Особый разговор о ссыльных. Печальный парадокс в том, что репрессии довоенного периода осчастливили, например, Алма-Ату Юрием Осиповичем Домбровским, который вынужденно, но плодотворно рассказал о городе и Казахстане в известных ныне романах «Хранитель древности» и «Факультет забытых вещей».

Отголоски разных по исторической громкости, но весомых событий меня настигали в самых неожиданных местах. Вспоминаю почтенную смотрительницу одного из залов Эрмитажа, с которой я случайно разговорился в Ленинграде. Отроковицей (это я не ради красного словца, она сама себя так называла) она оказалась эвакуированной в Алма-Ате, по мелочам подрабатывала на киностудии, где Эйзенштейн снимал «Ивана Грозного», и оказалась свидетельницей пожара, едва не лишившего наше киноискусство не всем пришедшегося по вкусу, но бесспорного шедевра…

…Но эвакуированные и ссыльные в основном и в большинстве со временем уехали. Другие же, по выражению того же министра-дебютанта Умарова, – «не автохтоны», по разным причинам – кто по нелюбви к перемене мест, кто по привычке, кто из-за слишком глубоко пущенных корней – зачастую оставались. Разумеется, полного единообразия в поведении не имелось. Жена моего однокурсника, например, в канун тревожных девяностых безапелляционно заявила мне: «Мы не ходим в нищую Россию».

Не знаю, о чем она думает сейчас, но многие проявления современных реалий заставляют припомнить знаменитые строки Редьярда Киплинга: «…Пожните все плоды: / Брань тех, кому взрастили / Вы пышные сады, И злобу тех, которых / (Так медленно, увы!) / С таким терпеньем к свету / Из тьмы тащили вы».

Великий британец писал о своих соплеменниках, но и в нашем случае чуть ли не каждая строка не в бровь, а в глаз. По особым разнарядкам выпускников коренных национальностей запросто принимали в престижные вузы или переводили туда же из казахстанских. Один из моих однокурсников, мечтавший стать журналистом-международником, как-то отправился в Москву, побывал в МГУ и в МГИМО, надеясь договориться о переводе. В обоих вузах вполне одобрили публикации, похвалили зачетку и откровенно сказали – были бы вы нацкадром, то без проблем, а так – увы. Словом, все по Оруэллу, все равны, но некоторые равнее!

А вот другой соученик, будучи «автохтоном», благополучно перебрался в Ленинград, получил диплом ЛГУ, потом на родине сделался доктором наук и профессором. Несколько позднее его карьерного взлета университет в Алма-Ате навестила делегация польских гуманитариев. Знакомцу моему поручили выступить с приветствием, и свой вступительный спич он начал словами: «Мы с вами представители двух угнетенных народов!» Когда же после мероприятия общие наши друзья-товарищи попытались с разными степенями неласковости урезонить «угнетенного», напомнив ему и крутой разворот от разоблачения казахской эмиграции к ее воспеванию, то услышали в ответ: «Чего пристали? Просто захотелось полякам что-то приятное сказать!»

…Теоретически от политики откровенного протекционизма по отношению к «автохтонам» отказались в середине 1960-х годов, оставив поблажки, правда поблажки для прекрасной половины коренного населения республики. Помню разговор в коридоре Карагандинского мединститута двух подружек, схлопотавших на экзамене по тройке. Одна (с виду славянских кровей) уже смирилась, что в этом году ей студенчество не светит. Другая (из коренных), посочувствовав однокласснице, сказала: «Ничего, ты упрямая, потом поступишь. А меня возьмут, никуда не денутся!»

Я тоже, помнится, столкнулся с той же проблемой, но в более мягком варианте. В комитете комсомола попросили срочно найти девять студентов коренной национальности и отправиться вместе с ними летом в эстонский интерстройотряд на возведение Прибалтийской ГРЭС. Желающих было много, однако провести лето в заманчивой тогда Прибалтике и даже немного подзаработать хотелось кому угодно, но… не казахам. За четыре дня поисков я нашел всего троих, так что мы поехали вчетвером… Эстонцы, помнится, очень удивились столь скромному десанту. Из других краев им охотно присылали в подобных случаях студентов с превышением желаемой цифры.

Коварные кочки негативизма на подобной почве встречались и на экзаменах. Другу моему, шедшему на красный диплом, на госэкзаменах по забытому ныне, но обязательному тогда предмету «Научный коммунизм» профессор задал, так сказать, вопрос на засыпку: не является ли обучение в вузах на русском языке проявлением великодержавного шовинизма и русизма. Что тут было отвечать? А четверка грозила осложнить шансы на аспирантуру, куда и без того «некоренных» рекомендовали нечасто.

Пятикурсника спасла любовь к Маяковскому. Палочкой-выручалочкой стали приведенные им в ответ строки: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». В наши дни подобный аргумент, увы, уже не сработает.

С «пышными садами» тоже все можно воспринимать буквально. Само название «Алма-Ата», сменившее историческое имя «Верный», переводится «Отец яблок», а яблоки, и в первую очередь знаменитый алма-атинский апорт, стали визитной карточкой города благодаря переселенцам! О целинной эпопее можно и не упоминать. Как к ней ни относись, но Казахстан в результате стал заметным экспортером зерна…

Подобные веяния не обходили и спорт. Своими глазами видел и ушами слушал трансляцию заседания Верховного совета, на котором держал отчет главный спортивный чиновник республики. Среди вопросов-претензий прозвучал и совершенно оглушительный по смыслу: почему среди чемпионов и призеров мало представителей коренной национальности и что делается для исправления дисбаланса? Растерявшийся докладчик, как помнится, еле выдавил из себя в оправдание ссылку на то, что этнический состав медалистов отражает национальный состав населения. Перекос в этом вопросе ныне надежно и бесповоротно устранен. Дождемся ли результатов?!

Что дальше? Оргвыводы, хотя и не вполне понятные со стороны, сделаны. Будет ли долгосрочный прок? Ведь неприкаянной молодежи, перебравшейся в города из глубинки, в новой жизни себя не нашедшей, меньше не станет!

Кстати сказать, уже в феврале дошли через старых друзей слухи, что на Мангышлаке, с которого месяц назад все началось, опять неспокойно!..

Прогнозы я делать не рискну, оставлю это занятие политологам и прочим аналитикам, но приведу в завершение строки из присланного мне алма-атинской поэтессой Светланой Синицкой ее стихотворного послесловия к происходившему: «Скоро мусор с улиц стянут / Гарь рассеется и дым, И убытки ясны станут / Старикам и молодым. / И потянутся, как гуси, / Поскорей отсюда прочь / И Иваны, и Маруси, / Сына взяв с собой и дочь».

Очень надеюсь, что она окажется неправа.


22 февраля 2022


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
253835
Сергей Леонов
160343
Сергей Леонов
100404
Татьяна Минасян
100152
Александр Егоров
88299
Виктор Фишман
82278
Светлана Белоусова
80090
Борис Ходоровский
72784
Борис Ходоровский
67794
Павел Ганипровский
65609
Татьяна Алексеева
65387
Богдан Виноградов
58983
Татьяна Алексеева
52164
Павел Виноградов
52053
Дмитрий Митюрин
49777
Наталья Дементьева
48462
Наталья Матвеева
43762