Из монахов в императоры
ЖЗЛ
«Секретные материалы 20 века» №18(430), 2015
Из монахов в императоры
Евгения Назарова
журналист
Москва
705
Из монахов в императоры
Докё – монах, фаворит и несостоявшийся император

Любая цивилизация и культура рано или поздно сталкиваются с тем, что религиозные или мифологические верования приходится «привязывать» к делам светским. Истории известны примеры, когда духовным и действительным лидером был один и тот же человек; впрочем, куда чаще церковь играла в государстве роль второй власти — и неизменно стремилась диктовать светскому правительству свои интересы, стимулируя лидеров кнутами и пряниками. Несмотря на то, что религиозно-философские течения в Азии отличаются от привычных нам форм христианства, на Востоке время от времени возникали подобные ситуации. И в этом контексте особенно интересна история безродного японского монаха Докё, который фактически стоял у власти на протяжении десяти лет. Быть может, звезда Докё не закатилась бы так рано, но буддист забыл о том, что лучшее — враг хорошего, и пожелал стать не только фактическим, но и официальным правителем, за что и поплатился…

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОН

Японская императорская власть имеет многовековую и достаточно хорошо изученную историю, — впрочем, чем глубже мы пытаемся ее рассмотреть, тем очевиднее, что во тьме веков она тесно переплетается с мифологией. Считается, что императорский род восходит к богине солнца Аматэрасу, и этот факт нам, конечно, не проверить. Зато достоверно другое: во-первых, императорский род в Японии никогда не прерывался, поэтому у правителей нет фамилий, а эпохи обозначаются по местности, где в то время находился монарший двор; во-вторых, несмотря на то что члены императорской фамилии регулярно и жестоко выясняли, кому надлежит занять главенствующее положение, в эту гонку никогда не вмешивались те, кто не принадлежал к императорскому роду. Ну или почти никогда… Амбиции буддийского монаха Докё оказались сильнее здравого смысла и чуть было не привели к катастрофическим для страны последствиям.

Триумфальное восхождение Докё разворачивалось на интересном историческом фоне: отсталая Япония в начале VIII столетия проходила период модернизации, а императоры мечтали догнать образцово-показательный Китай. С этой целью из Поднебесной привезли буддийское учение, японские чиновники начали массово изучать китайский язык и слагать на нем стихи, а для переноса столицы в Японии построили идеальный город — Нару.

СТРОЙКА ВЕКА

Место для новой столицы выбирали, исходя из китайских представлений о грамотной организации пространства (сегодня они известны нам как фэншуй). Требовалось найти достаточно просторный участок, соблюдая ряд строгих условий: к востоку должна была протекать река, на юге располагаться равнина, а на севере — горы. С запада будущий город должна была окаймлять широкая дорога. Наконец такое место было найдено, и японцы приступили к строительству города, опираясь на четкий градостроительный план. Дворец за глинобитными стенами возвели на севере, — к слову, японские правители редко покидали его, считая, что подданные должны бегать вокруг них, а не наоборот. К югу уходил проспект, ширине которого позавидовал бы любой современный мегаполис: 67,5-метровый Судзаку назвали в честь мифической птицы, которой и поручили охрану южных рубежей.

По краям от проспекта вырыли каналы, высадили ивы и возвели дома знати. Продумали в Наре и систему орошения: ответвления от каналов проходили по земельным наделам, снабжая дворцы и поля водой. Впрочем, по воспоминаниям очевидцев, эти каналы доставляли немало дискомфорта, ведь в них сливали отходы, поэтому столица запоминалась приезжим не только небывалым величием, но и невыносимым смрадом.

Второстепенные улицы расчертили строго перпендикулярно друг к другу, а на 25 квадратных километрах общей площади города поселилось порядка двухсот тысяч жителей (семь тысяч из них составляли чиновники). Императорский двор переехал в Нару в 710 году.

Параллельно с жилыми зданиями крестьяне, которых согнали на строительство со всех концов Японии, возводили и величественные буддийские храмы — в своем стремлении догнать и перегнать Китай чиновники не знали устали. К этой эпохе относится строительство грандиозного храмового комплекса Тодайдзи на 90 га, — кстати, он и сегодня остается самым большим в мире деревянным зданием, хотя не раз страдал от пожаров. Еще одно напоминание о далеком прошлом — гигантская бронзовая статуя Будды, которая хранится в его главном святилище.

ПО ЗЕРКАЛЬНОМУ ПУТИ

Японские правители были очень благочестивы: комплекс построили по указу императора Сёма, чтобы буддизм «осчастливил десять тысяч поколений». Затем он отказался от трона ради дочери Кокэн, которая продолжила религиозные начинания отца. Примерно в это же время начал свою карьеру монах Докё, которому позже удалось стать ее главным советником.

Монах Докё, имя которого переводится как «зеркальный путь», родился в маленьком провинциальном городке. Его род Югэ не отличался знатным происхождением, а значит, у юноши не было шансов на роскошную жизнь: в те времена любые карьерные свершения в Японии были жестко детерменированы происхождением. Ребенок из знатного рода получал свои первые титулы при рождении — пока он рос, повышения по службе следовали даже без его непосредственного участия. Совершеннолетие в Японии ознаменовывал экзамен на звание чиновника, — впрочем, он был скорее формальным, как и школы во всех провинциях страны, где должны были обучать премудростям императорской службы.

У молодого человека незнатного происхождения, не имевшего тяги к земледелию, был альтернативный путь — уйти в монахи. Благо буддизм проник из Китая и Кореи и распространился в Японии в VI столетии, и практика отбора в монастыри за два века была уже налажена. Кстати, буддизм, в отличие от местного синтоизма, предполагал, что все люди равны, а благородное происхождение не имеет никакого отношения к истинному просветлению. Неизвестно, стремился ли наш герой к просветлению, однако ему удалось стать единственным человеком в истории Японии, который прошел путь от простого монаха до властителя страны. И помогла ему в этом именно религиозная служба.

Несмотря на то, что монахов становилось все больше, аристократия не опасалась за свою власть: во-первых, главенство потомков богов никто не подвергал сомнению, во-вторых, монахи давали обет безбрачия — а значит, не нужно было опасаться создания монашеских кланов и династий. Кроме того, монахи не только читали священные тексты, но и владели массой полезных навыков. Докё, который пополнил штат придворных монахов примерно в 750 году, славился в первую очередь как медик. Именно поэтому в 761-м его пригласили осмотреть заболевшую императрицу Кокэн.

ЛЕКАРСТВО И ВДОХНОВЕНИЕ

В то время Кокэн пребывала в статусе «бывшей»: придворные дрязги заставили ее отречься от престола, что считалось в Японии обычной практикой, так как порядок престолонаследия определялся чуть ли не случайным образом. На ее месте оказался император Дзюннин. Впрочем, экс-императрицу в результате этого мягкого переворота не подвергли никаким репрессиям. Казалось, Кокэн спокойно приняла свою участь — но только до судьбоносной встречи с монахом. Летописи не сообщают, чем болела бывшая императрица, но очевидно одно: пока Докё лечил Кокэн, ему удалось стать ее правой рукой. Как сообщают письменные источники того времени, Докё не только рассуждал с императрицей на религиозно-философские темы, но и делил с ней одну подушку, чтобы управлять страной в роли серого кардинала. Подданные императорского двора втихаря распевали песни фривольного содержания, намекая на выдающиеся мужские способности монаха-врачевателя.

После успешного лечения от былой кротости императрицы не осталось и следа: заявив о разногласиях с правящим императором, Кокэн удалилась в столичный буддийский храм с намерением принять монашество. Это обстоятельство не вызывало бы удивления, если бы императрица при этом не пожелала оставить за собой ряд светских полномочий: так, «мелкие дела» она великодушно позволила решать Дзюннину, а под свою ответственность вознамерилась взять крупные государственные вопросы. Император и его окружение с таким положением дел категорически не согласились.

Два года страна жила в юридическом противоречии, под гнетом противоположных указаний, которые исходили от обоих императоров.

В отчаянии доверенные люди Дзюннина даже прибегали к черной магии, но, видимо, Докё вылечил ее на совесть — экс-императрица упорно не желала больше ни болеть, ни тем более умирать. Дело закономерно кончилось кровопролитием: войско Кокэн одолело армию Дзюннина, императрица объявила о намерении снова единолично занимать трон, а бывшего правителя заточили в тюрьму, где он вскоре погиб при загадочных обстоятельствах (в некоторых источниках фигурирует попытка побега). Императрица в духе японских традиций приняла новое тронное имя — Сётоку, а Докё получил неожиданное назначение: специально для него изобрели новый титул «великий министр-монах». Главным направлением внутренней политики в стране на ближайшие несколько лет стало распространение буддизма и строительство величественных храмов, которым позавидовали бы и в Китае.

КУРС НА БУДДИЗМ

О глубине преобразований говорит уже тот факт, что с восшествием на трон Сётоку приказала поместить статую Будды в синтоистском святилище Исэ, которое было чем-то вроде домовой церкви правящего рода. Императрица и министр начали претворять в жизнь положения буддизма в собственном толковании, а монастырские территории выросли на глазах. Сельское хозяйство оказалось практически парализованным религиозными инициативами императрицы: вместо того чтобы обрабатывать землю, крестьяне в принудительном порядке строили все новые святилища.

Преобразования коснулись и административной иерархии: в стране ввели почетную должность ответственного за отпущение животных, птиц и рыб на волю. Государство тратило немалые суммы, выкупая живую рыбу у торговцев на рынке: ее церемониально выпускали в пруды, вырытые при многочисленных буддийских храмах. Считалось, что политика ненасилия поможет императорскому дому очиститься от многовековой скверны, накопленной за годы мятежей и борьбы за трон.

Положением дел по понятным причинам были довольны далеко не все, но императрица нашла способ справляться с настроениями подданных. После того как высокопоставленный придворный Фудзивара Накамаро развязал мятеж (который, впрочем, быстро подавили), императрица приказала вырезать из дерева миллион миниатюрных трехъярусных пагод высотой 21,5 см — в каждую из них вложили дхарани, текст с оберегающими буддийскими заклинаниями.

МОЛИТВЫ И ПОСТ

Тем временем Докё стремительно восходил по карьерной лестнице. Казалось бы, куда уж выше, но императрица придумала для него новый титул: в 766-м за монахом признали право называться «императором учения Будды». На этот шаг императрицу вдохновило настоящее чудо: в храм Сумидэра каким-то непостижимым образом попали мощи Будды. Вместе со статусом росло и состояние монаха; из провинций массово наезжали его дальние родственники и тут же обзаводились при дворе хорошими и необременительными должностями. Потомственные аристократы были на пороге бешенства, но заговоры и интриги не могли сдвинуть дело с мертвой точки.

Под чутким руководством Докё императрицу буквально кормили чудесами: тут и там видели загадочных животных сакрального белого цвета, да и сама Сётоку, как гласят летописи, наблюдала на небе пятицветные облака — сплошные знаки одобрения со стороны неба.

А вот реальное положение дел за пределами дворца грозило катастрофой: в стране свирепствовали голод и болезни. Против них правительство Сётоку боролось проверенными методами — молитвами и возведением новых ритуальных сооружений. Тут стоит отметить, что императрица — вполне в духе японского менталитета — обладала врожденной скромностью и винила во всех неприятностях исключительно себя: «Обладая малой добродетельностью, взошли Мы на трон по ошибке. Народ не ласкаем и не милуем, люди потеряли покой. Оглядываемся назад и плачем над содеянными грехами, страдаем, ибо не можем выбраться изо рва. И решили Мы, что пришло время провозгласить указ о великом помиловании в Поднебесной…» Раз за разом из тюрем выпускали преступников: считалось, что даровать прощение — один из самых эффективных способов очистить карму. Чистая карма правительницы обернулась очередным бедствием для народа: уровень преступности вырос в несколько раз. Вместе с тем императрица в один прекрасный день запретила подданным употреблять мясо и спиртные напитки, ведь буддизм запрещал затуманивать сознание.

Почему аристократам не пришло в голову избавиться от самозванца? Возможно, такие желания испытывал каждый второй придворный, но вот решиться его осуществить желающих, видимо, не нашлось. Близость к императрице наделяла монаха негласным статусом неприкосновенности, — в конце концов, он был одним из немногих, кому было дозволено входить в императорские покои.

Имперские амбиции

За восемь лет, проведенных рядом с императрицей, монах Докё отвык сдерживать свои аппетиты. Сётоку безоговорочно верила, во-первых, в приметы, во-вторых, во все, что говорил ее министр. И однажды Докё решил сыграть по-крупному.

В 769 году монах преподнес своей покровительнице неожиданную новость: ему было видение, что синтоистское божество Хатиман приказало Докё стать новым императором — не только духовным, но и действительным. Это была неслыханная дерзость: простолюдин еще ни разу не восходил на японский трон, однако монах ожидал, что покорная императрица согласится с ним так же, как делала это всегда. Но тут у Сётоку, вероятно, наконец сработала женская интуиция: она пожелала отправить придворного чиновника Вакэ Киёмаро на Кюсю, чтобы он еще раз поинтересовался истинной волей бога.

Непокорность императрицы не смутила Докё: не имея права оспаривать решения владычицы, он с глазу на глаз провел с ответственным чиновником серьезную напутственную беседу. Суть ее сводилась к тому, что великий бог Хатиман, очевидно, желает императорства для Докё, но чтобы Вакэ было легче нести эту весть, монах готов даровать придворному и его семье еще более высокие должности. Уверенный в успехе, Докё отправил Вакэ в долгое путешествие, а сам тем временем принялся осыпать почестями родственников посланца. Но чиновник вернулся вовсе не с тем результатом, на который рассчитывал Докё.

«Со времени начала нашего государства и до дней наших определено, кому быть государем, а кому — подданным. И не случалось еще, чтобы подданный стал государем. Трон солнца небесного должен наследоваться императорским домом. Неправедный же да будет изгнан», — гласил вердикт оракула.

Логично предположить, что после такого откровения императрица должна была задуматься о доверии, которое питает к Докё, но вместо того, чтобы выполнить волю бога, сослали самого Вакэ. Впрочем, оставаться «у руля» монаху пришлось недолго: уже в следующем году императрица умерла, а его самого изгнали из города. Через три года он скончался в отдаленном монастыре провинции Симоцукэ, а многочисленных родственников монаха, которых он успел перевезти в столицу, лишили всех постов и титулов.

Вакэ Киёмаро долгое время считали спасителем империи, хотя, если задуматься, становится очевидным, что за его словами стояла другая могущественная воля: то ли подданный действительно выполнял волю богов, то ли противники Докё посулили ему более солидный гонорар за ответ оракула.

ЗАБВЕНИЕ И УПАДОК НАРЫ

В Японии вроде бы воцарился мир под властью прежней аристократии, но возвышение Докё на самом деле имело для культуры далекоидущие последствия: новые императоры стали настороженно относиться к буддизму, помня о том, что регулярные молитвы чуть не разорили страну. В 794 году столица и двор переехали в Хэйан, и Нара, построенная потом и кровью, постепенно превратилась в сельхозугодья с несколькими уцелевшими храмами. Считается, что перенос осуществили как раз для того, чтобы выйти из-под влияния буддийских школ: ни один из монастырей не перевезли в новую столицу. Кроме того, новая власть ужесточила требования к потенциальным монахам, чтобы сократить их количество: Японии требовались рабочие руки, а не молитвы и суеверия, чтобы поднять почти разоренное хозяйство.

Буддизм, впрочем, продолжал развиваться параллельно течению синтоизма, а со временем религиозно-философские течения в стране сплелись в единую систему. Даже аристократы, перебравшиеся вслед за императорским двором в Хэйан, продолжали хоронить своих предков в соответствии с буддийским ритуалом сожжения.

С тех пор две религии так и продолжали развиваться параллельно. Буддизм оставался государственной религией Японии до 1868 года, хотя синтоизм не сдавал своих позиций и играл роль своего рода идеологической основы, объединяющей общество. Только в 1947-м, с принятием новой конституции под давлением американской оккупации, император признал свое земное происхождение и отказался от божественного статуса.


24 августа 2015


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
107357
Сергей Леонов
94649
Виктор Фишман
76387
Владислав Фирсов
71762
Борис Ходоровский
67847
Богдан Виноградов
54495
Дмитрий Митюрин
43706
Сергей Леонов
38604
Татьяна Алексеева
37633
Роман Данилко
36695
Александр Егоров
33830
Светлана Белоусова
32938
Борис Кронер
32871
Наталья Матвеева
30867
Наталья Дементьева
30377
Феликс Зинько
29823