Рождество во всех жанрах. Часть 1
ЯРКИЙ МИР
«Секретные материалы 20 века» №1(283), 2010
Рождество во всех жанрах. Часть 1
Елена Трифонова
журналист
Санкт-Петербург
399
Рождество во всех жанрах. Часть 1
Повесть Николая Гоголя «Ночь перед Рождеством» стала одним из символов праздника

Праздник Рождества Христова оказал огромное влияние буквально на все сферы культуры – причем как элитной, так и массовой, от икон до блокбастеров и от веселых сказок до «ужастиков».

СОВРЕМЕННИКИ ДЕЙСТВА

Русская и Византийская иконы — истинные свидетели Рождества Христова. Космический способ иконописцев видеть мир через себя, а не наблюдать за ним со стороны, создает эффект столь же космический. Иконы одновременно сдержанны и нарядны. На них изображены божественные сущности, так сильно похожие на людей. Все в них так просто, и так величественно. Самые ранние сохранившиеся изображения Рождества Христова относятся к IV веку. Это не иконы даже, а настенные росписи — фрески. Младенец на них лежит не в темной пещере, а на свету, под навесом. Богоматерь с распущенными волосами сидит рядом, что напоминает о том, что она совсем не утомлена, ведь родила не в муках. Рядом с яслями — вол и осел, как исполнение пророчества Исайи: «Вол знает владетеля своего и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет».

Не случайно современные художники-примитивисты, изображая эту сцену, наделяют животных лицами, как людей. На картине питерских «Митьков» все участники действа выглядят одинаково осмысленно и одухотворенно. Христос в пеленах, Мария в античном одеянии, тоже похожая на младенца, животные — все смотрят на нас одним взглядом из другого чудного мира. Образы младенца-Христа и матери-Марии действительно следуют друг за другом.

В иконописном Рождестве Спаситель в пеленах лежит в яслях, а в Успении Богородицы Христос держит в руках душу Богоматери в виде спеленатого младенца. Подобно тому, как Господь доверил Самого Себя Пресвятой Деве в Рождестве, так и Богоматерь, в свою очередь, вверила свою душу Христу, как ребенка. Иногда, среди прочих, на Рождественских композициях встречается женщина, которая обращается к Богоматери, показывая ей свою правую руку, — это Саломея-повитуха. Она усомнилась в чистоте Марии, после чего рука, которой она дотронулась до Пресвятой Девы, усохла. Исцеление Саломеи случилось сразу после прикосновения ее к Спасителю. Позже Мария всегда стала изображаться с нимбом над головой, чтобы уж никто не смог усомниться в ней.

Со временем утонченный Византийский навес исчез из Рождественской сцены, и действие перенеслось в темную пещеру. Гора, в которой находилась пещера Рождества, считалась символом самой Богородицы, а пещера обозначала ее чрево, вместилище Невместимого Бога. Тесная пещера стала космосом, который обычно не объять и мыслью. По другому толкованию, пещера понимается как темное место, обозначающее падший мир, в котором только что воссияло Солнце правды — Иисус Христос. Иногда сноп света, исходящий от яркой Вифлеемской звезды, падает прямо на младенца. Саму обжигающую звезду ангел часто держит прямо в руках.

В работах художников прошлого Рождественский сюжет всегда строг, безжалостно красив и трагичен немного, ведь судьба только что родившегося младенца уже известна. Старинные мастера не знали сюжетов иных, светских, исключая портреты знати, поэтому в библейские истории они аккуратно вкладывали насущный смысл, который волновал, или пугал их. Лица современников раздавались художниками Библейским персонажам.

БОТТИЧЕЛЛИ, БОСХ И МЕМЛИНГ

В «Рождестве» Сандро Боттичелли, написанном в 1500 году, традиционная сдержанная сцена превращена в религиозную мистерию, в откровение духа с участием хоровода бесплотных ангелов, парящих в преддверии золотых кругов небесного рая. Картина, как прямо указывает греческая надпись, сделанная на ней художником, — мольба о спасении Флоренции от «дьявола» — кровавого правителя Чезаре Борджиа, современника Боттичелли. Идея добра, вместе с Иисусом пришедшего в мир, смешивается с идеей победы над тираном, реальной исторической личностью. В «Рождестве» Боттичелли совсем мало мистики и много человеческой простоты. Даже ангелы, спустившиеся на землю и обнимающие людей, совсем не выглядят грозными и не имеющими тел. Все, что по-настоящему свято, старается быть как можно более человечным. Но чудесное событие, произошедшее в мире, где непрерывно грешат, заставляет быть строгим.

В «Рождестве» кисти Иеронима Босха сквозит северный холод XVI века и безумие художника-философа, размышляющего об аде и его символах. Персонажи Рождества сновидца-Босха бледны, сухи и схематичны, но и они склонились в почтенных позах перед странно кукольным и совсем не имеющим признаков святости, тельцем. Пустынный пейзаж на заднем плане и пылающий костер, который жгут волхвы, настораживают и предсказывают слезы святому семейству. На картинах Босха совсем нет радости и света, но есть холодный взгляд, будто из космоса.

Рождество — событие вселенского масштаба, поэтому и должно выглядеть разным. Так, двигаясь в ином направлении, Ганс Мемлинг и другие художники XV-XVI веков изображают Марию в виде прекрасной улыбающейся девушки в цветных одеждах. Она стоит на коленях перед своим младенцем-куклой, и кругом все так мило украшено цветами. Подобные вещи напоминают Рождественские поздравительные открытки середины XX века, с которых улыбаются нам маленькие беззаботные дети с подарками в руках.

ПОЧТА ОТКРЫТА

Открытки — предметы культа Рождества, а потом и Нового Года. Они не менее символичны, чем иконописные сюжеты. «Открыточные» композиции тщательно разрабатывались, меняясь вместе с переменами в политике и культуре.

В 1894-м году министр внутренних дел России генерал-адъютант Тимашев, в ведении которого находился почтовый департамент, подписал распоряжение, разрешающее пересылать по почте открытые письма на бланках частного изготовления. Это разрешение было дано в ответ на многочисленные просьбы русских предпринимателей, которые обращали внимание правительства на то, что в западноевропейских странах иллюстрированные открытки уже прочно вошли в почтовое обращение, а в России их выпуск искусственно сдерживался.

Немецкие открытки — выражение немецкой сдержанности, качества и хорошего вкуса. На них часто не было ни единого упоминания о Рождестве, но все указывало именно на него. Немецкие открытки похожи на семейные фотографии: темные, реалистичные люди на фоне белого снега.

Польские и чешские, например, открытки сделаны в сказочной стилистике. Все на них «пряничное», декоративное, как игрушки на елке: сценки с гномиками, фантастическими существами, рисованными детьми.

Первые рождественские открытки были выпущены с благотворительной целью Петербургским попечительным комитетом о сестрах Красного Креста для получения дополнительных средств на содержание больницы. Русские дореволюционные открытки, конечно, заимствуют иностранные сюжеты, но и гордо демонстрируют русскую зиму, какой нет нигде больше.

Почта в Советском государстве наделялась новым значением — не мистическим, как раньше. Вместе с остальными признаками прогресса техники, почта стала признаком новой жизни, доступной всем.

Первые советские поздравительные открытки были изданы к Новому, 1942 году, и их регулярный выпуск продолжался до конца войны. Из этого времени советская открытка унаследовала пафос, крупные формы и, как водится, в советском искусстве, своих героев — будущих победителей. Массовый же выпуск поздравительных новогодних открыток возобновился в 1953 году. Год смерти тирана отметился раскрепощением: все открытки как будто поздравляли советского человека с одним и тем же — с освобождением. На открытках появились белочки, зайчики и добрые Деды Морозы. Наряженные елки то появлялись, то исчезали с открыток, что было связано с изгнанием и возвращением елки в советский праздник. В 60-е годы в свои права вступил новый дизайн тонких линий, освоенного космоса и романтики молодой жизни с «запахом тайги», шампанского и мандаринов.

Позже вернется и Рождество. Оно будет суетным и пахнущим продуктовым магазином, как в строчках Бродского:

В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
Производит осаду прилавка
Грудой свертков навьюченный люд:
Каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
Шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
Мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
В Вифлеем из-за снежной крупы.


Читать далее   >


6 января 2010


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
2608637
Александр Егоров
269857
Татьяна Алексеева
212078
Яна Титова
201854
Сергей Леонов
198831
Татьяна Минасян
182614
Татьяна Алексеева
132493
Светлана Белоусова
131875
Борис Ходоровский
126587
Сергей Леонов
105603
Павел Ганипровский
92736
Виктор Фишман
87797
Борис Ходоровский
77321
Наталья Матвеева
77135
Павел Виноградов
71147
Наталья Дементьева
65223
Валерий Колодяжный
64566
Богдан Виноградов
62709