Последний из могикан советских шахмат
СПОРТ
«Секретные материалы 20 века» №12(294), 2010
Последний из могикан советских шахмат
Владимир Вашевник
журналист
Санкт-Петербург
248
Последний из могикан советских шахмат
Василии Смыслов

В 2010 году ушел из жизни международный шахматный гроссмейстер Василии Васильевич Смыслов. «Последний из могикан советских шахмат» родился 24 марта 1921 года. О роли и значении этого человека в развитии и пропаганде древнейшей игры красноречиво говорит его послужной список. Восхождение на шахматный Олимп для Смыслова началось с успеха в 1948 году, когда он стал вторым призером матч-турнира на звание чемпиона мира. Тогда же ему было присвоено звание «Заслуженный мастер спорта СССР». Чемпион страны 1949 года. В 1953 и 1956 годах — победитель турнира претендентов на звание чемпиона мира. Провел с Михаилом Ботвинником три матча за звание сильнейшего шахматиста планеты. В 1957 году стал седьмым чемпионом мира. Смыслов десять (!) раз в составе сборной СССР становился победителем Всемирной шахматной Олимпиады, пять раз чемпионом Европы. В 1984 году, в возрасте 63 лет, в составе сборной СССР, стал победителем командного чемпионата мира. В 1985 участник финального матча претендентов на звание чемпиона мира. В составе сборной Москвы неоднократно побеждал в командных чемпионатах и Спартакиадах народов СССР. Двукратный обладатель Кубка среди европейских клубных команд и первенства страны среди команд ДСО и ведомств. Принимал участие в двух матчах сборной СССР со сборной мира, четыре раза играл в матчах против шахматистов США, дважды — против сборных Венгрии и Югославии. Выступал более чем в 70 международных турнирах. В 69 лет одержал свою юбилейную — сороковую победу в подобных состязаниях: выиграл международный турнир в Буэнос-Айресе. Спустя год стал первым чемпионом мира среди «сеньоров» (ветеранов). До 2002 играл в матч-турнирах «Леди» – «Сеньоры». Автор книг по решению этюдов. Международный арбитр по шахматной композиции. Кавалер орденов Ленина, «Дружбы народов», «За заслуги перед отечеством» IV степени.

Интервью, которое Василий Васильевич Смыслов дал корреспонденту «СМ», — одна из последних бесед гроссмейстера с журналистами.

Василий Васильевич, Вы коренной москвич, но правда ли, что вашу семью многое связывает с Петербургом?

— Мой отец окончил Санкт-Петербургский технологический институт и cвою трудовую жизнь начал в городе на Неве. Будучи любителям шахмат, гордился тем, что однажды выиграл партию у будущего чемпиона мира Александра Алехина. В 1919 году предприятие, на котором отец работал, перевели в Москву. Вот так я и стал жителем столицы.

Ваша шахматная карьера началась еще перед войной. Вы успешно выступали в разных соревнованиях. Какова была шахматная атмосфера тех лет?

— Общеизвестно, что шахматы сочетают в себе элементы искусства, науки и спорта. В те годы преобладающим в них было искусство. Соревнования проходили при полных залах. На партию отводилось пять часов, а потому цейтноты редко нарушали естественный, логичный ход борьбы — было достаточно времени для обдумывания сорока ходов. Если ко времени партия не заканчивалась, то на доигрывание добавляли время. Тому, кто не был тугодумом, этого вполне хватало. Сейчас превалирует спортивная составляющая и шоу — время на партию укоротили, доигрывание отменили — к концу партии на ход борьбы влияет утомляемость. Ну и, конечно, в те годы не было компьютеров.

Сейчас некоторые шахматисты самостоятельно начинают играть только после 20-го хода…

— Совершенно верно. Все, что этому предшествует, уже есть в досье друга-врага. Так я называю компьютер.

Вашим первым крупным успехом на международной арене стало третье место на турнире в Гренингене?

— Я занял в этом соревновании место после Михаила Ботвинника и Макса Эйве.

…Один в то время — будущий, а другой — бывший чемпион мира. Вы были удовлетворены своим результатом?

— Человек никогда не бывает полностью всем доволен. Во всяком случае, тот, кто хочет чего-то добиться. Так было и у меня — сделал несколько ничьих в партиях, в которых можно было добиться большего. В то же время, после этого турнира я попал в число претендентов, которые в 1948 в матч-турнире разыграли звание чемпиона мира. Оно было вакантным после того, как не стало Алехина.

Матч-турнир 1948 года выиграл Ботвинник. Вы стали вице-чемпионом мира. Это был закономерный итог соревнования?

— Скорей всего — да. Хотя немного подозрительным был итог одной партии, которую Ботвинник играл против Пауля Кереса. При логичном развитии борьбы в этой партии, Керес мог рассчитывать на лучший результат.

Кроме вас троих, в матч-турнире играли гроссмейстеры из Нидерландов — Эйве и из США — Решевский. Что можете сказать об этих шахматистах?

— Конечно, все мои соперники были великими игроками, но у каждого человека своя судьба. Мне кажется, Керес достиг своего пика в 1938-м, когда разделил 1-2 места в знаменитом Авро-турнире. После этого еще четверть века он входил в число сильнейших шахматистов мира — ведь в 1962 на турнире претендентов он занял второе место, причем, если бы не загадочная неудача в партии с аутсайдером из США Палом Бенко, мог опередить Тиграна Петросяна, но чемпионом мира так и не стал.

Может быть, из-за того, что был «вечно вторым», у него выработался своеобразный комплекс?..

— Возможно. Решевский прошел в шахматах путь от вундеркинда, дававшего взрослым сеансы одновременной игры, до одного из сильнейших шахматистов мира, выступал до преклонных лет — в чемпионатах США соперничал с Робертом Фишером, который был моложе более чем на тридцать лет, но чемпионом мира не стал. Как и Михаил Чигорин, Давид Бронштейн и Виктор Корчной. Как говорилось в любимом анекдоте Юрия Никулина: «Не судьба».

Какие воспоминания у Вас остались о победах на турнирах претендентов 1953 и 1956 годов?

— Второй турнир сложился для меня тяжелее.

Начал сказываться возраст?

— Нет. В тридцать пять лет это еще не чувствуется. Просто после того, как я победил в турнире 1953-го и сыграл в 1954-м матч на первенство мира, начал ощущать, что у моих соперников главной целью было не дать мне возможности сыграть еще один подобный матч.

Вы все же победили и в турнире претендентов 1956-го, и в матче с Ботвинником в 1957-м. Какие у Вас остались впечатления от этих соревнований?

— Был ведь еще и матч-реванш 1958-года, в котором Ботвинник вернул звание. Это был великий мастер, большой специалист по реваншам — умел выявить слабое место и навязывал сопернику борьбу в наиболее неудобном для того стиле. Скажем, с шахматистом комбинационного стиля стремился к упрощению позиции, а со специалистом позиционного — стремился перевести партию в неясную обоюдоострую позицию. Михаил Моисеевич был непревзойденным мастером анализа. Причем, не только позиций на доске, но и того, как противостоять сопернику. Примеры этого — его победы в матч-реваншах. По причине занятости научной работой, он редко играл в соревнованиях. Может быть, поэтому он проиграл мне матч в 1957 году, но, изучив и переработав мою манеру ведения игры, он перестроился и, ведя борьбу в другой манере, победил в матч-реванше 1958-го. Аналогичным образом ситуация повторилась в его встречах с Михаилом Талем — проиграв ему в 1960 году матч на первенство мира, он в 1961-м победил в реванше. Я считаю, что и после того, как в 1963 году Ботвинник проиграл Тиграну Петросяну матч за шахматную корону, он вполне мог выиграть реванш, несмотря на то, что был старше своего соперника на полтора десятка лет. К сожалению, для патриарха советских шахмат, как называли Ботвинника, к тому времени матч-реванши были отменены. Что касается нашего противостояния 1958 года, то не сочтите за оправдание — кому оно нужно через полсотни лет, но во время матча-реванша у меня было инфекционное заболевание. В левом легком после воспаления был даже очаг. Пришлось принимать антибиотики.

И вы не смогли реализовать весь свой потенциал?

— Наверное. Я ведь не смог даже лично поздравить Ботвинника с победой в матче — пришлось дать телеграмму.

Особняком в Вашей биографии стоит участие в двух матчах сборной нашей страны с командой мира. Особенно упорным оказался матч 1970 года.

— Наша партия с исландским гроссмейстером Фридриком Олафссоном была последней — от нее зависел результат всего матча. Мне удалось победить будущего Президента ФИДЕ, и сборная СССР выиграла с перевесом всего в одно очко.

В цикле розыгрыша звания чемпиона мира в 1983 и 1984 годов Вы сыграли два любопытных матча с Робертом Хюбнером из ФРГ и с будущим чемпионом мира Каспаровым. Немецкий шахматист был моложе Вас на двадцать пять лет, а Гарри Кимович, как его сейчас величают, страшно подумать — на 42 (!) года. Что вспоминается о тех противостояниях?

— Во время матча с Хюбнером я болел. Были дни, когда у меня температура поднималась до 39°. Два дня перерыва мне предоставила ФИДЕ и два дня сам Хюбнер.

…Тем не менее, Вы сыграли вничью — дело дошло до жребия. Причем с пуском шарика на рулетке, который остановился на «Зеро»…

— Верно. Пришлось повторить эту процедуру. У Хюбнера был черный цвет, а у меня красный. Шарик попал на цифру три красного цвета. У меня даже возникла ассоциация с моим любимым поэтом.

?!

— Ну, ведь в «Пиковой даме» выпадает тройка, семерка и туз. Шарик попал на тройку. Я был седьмым чемпионом мира. Не хватает только туза. Я поблагодарил крупье, который принес мне удачу. Что касается матча с Каспаровым, то я не думал, что он станет для меня таким тяжелым, и был наказан за самоуверенность.

Вы проиграли тому, кто после этого два десятилетия был сильнейшим в мире…

— Это слабое утешение…

Десять раз в составе сборной СССР Вы побеждали на Всемирных шахматных Олимпиадах. Какой состав нашей команды был самым сильным?

— На этот вопрос ответить сложно, поскольку в любом составе наша сборная выступала успешно.

…Ну да, ну да! Как можно соперничать с командой, в которой на первой доске играет Ботвинник, на второй — Смыслов, на третьей — Таль, на четвертой — Петросян, на первой запасной — Керес, а на второй — Борис Спасский. Недаром невозможность конкурировать с вами отдельным странам, привела к мысли о встрече с советской командой сборной всего мира.

— Вы правы. У югославов играли Светозар Глигорич, Борислав Ивков, у венгров — Лайош Портиш, у аргентинцев — Мигуэль Найдорф, в команде США — Решевский и позже Фишер, но шести шахматистов уровня наших ни у кого не было.

Не могу не спросить о традиционных матчах Москва–Ленинград…

— Мне нравилось в них играть. Правда, по разным причинам, не всегда удавалось собрать сильнейший состав, но если это случалось, то с одной стороны выступали Ботвинник, Смыслов, Петросян, Бронштейн, Юрий Авербах, а с другой — Спасский, Корчной, Марк Тайманов, Александр Толуш, Семен Фурман. Это были встречи друзей–соперников.

В последние годы шахматисты нашей страны проиграли Всемирную шахматную Олимпиаду, командный чемпионат Европы, только в последнем туре удачно решили в свою пользу командный чемпионат мира. Первенства мира среди мужчин и женщин выиграли болгарин и китаянка, а потом индийский шахматист. Чем это можно объяснить — соперники стали сильнее, или мы ослабели?

— Верно и то и другое суждение. Кроме того, не забудьте, что в командах Азербайджана, Армении, Израиля, США и Украины выступают представители советской шахматной школы. Там работают бывшие наши тренеры. Создалась ситуация, когда сборная нашей страны может побеждать только в сильнейшем составе. Раньше мы могли на командных турнирах успешно выступить и вторым, и третьим составом. Сейчас это невозможно.

На одной из Олимпиад Таль проиграл англичанину Пенроузу. Это стало сенсацией. Сейчас не вызывает удивления проигрыш не какого-то одного нашего шахматиста, а целой команды. Что касается Азербайджана, Армении, Израиля, США и Украины, то здесь все понятно, а чем объяснить успехи Китая? Ведь у них не играют бывшие советские мастера?

— Китайцы умеют трудиться. Это во многом помогает им побеждать.

Вам приписывают знаменитую фразу, во многом объясняющую Ваш взгляд на шахматы и метод ведения борьбы: «Моя задача сделать 40 правильных ходов. Если мой соперник сделает то же самое, то партия закончится вничью, но если он сделает ошибку, то я его обыграю». Вы ценитель ясной, принципиальной игры. В один ряд с Вами можно поставить Хосе Рауля Капабланку, Петросяна, Анатолия Карпова и Петера Леко.

— Возможно. Хотя о венгерском шахматисте это можно сказать с некоторой натяжкой. Мое кредо: «В поисках гармонии».

По-моему, Вы всегда играли чисто интуитивно?

— Сало Флор говорил: «Шахматист, как скрипач, чувствует пальцами, какую взять фигуру».

А Спасский говорил конкретно о Вас: «У Василия Васильевича невероятная интуиция, и я называю его «рукой» — то есть его рука знает, на какую клетку надо поставить каждую фигуру. Ему ничего не надо рассчитывать головой»…

Таким же чувством позиции обладал и мой знаменитый соперник — Ботвинник. Однажды группа гроссмейстеров обсуждала какую-то позицию. Каждый предлагал свои варианты по принципу: «Я сюда, он туда», а Ботвинник сказал: «Чтобы упростить позицию надо менять ферзей. При их наличии на доске сохраняется угроза».

А что можно сказать о манере игры Корчного и Таля?

— Корчной — труженик, он пытался просчитать все варианты. Таль, как будто, ничего не считал и тоже играл на интуиции, ставя перед соперником задачи, которые тяжело решать в условиях ограниченного времени. С возрастом это делать значительно тяжелее. Хотя и в молодые годы Таль много времени уделял теории.

Иногда многое о человеке говорит его фамилия. Смыслов играет логично, здраво, без риска и вычурности. Видимо, Вы и в жизни приверженец классики? Какие музеи Вам нравится?

— В первую очередь, картинные галереи — Лувр, Прадо, Третьяковская, Эрмитаж.

Любимый художник?

— Нравятся работы эпохи Ренессанса — Рембрандт, Рубенс, Тициан.

Пойдете на выставку работ абстракционистов?

— Только из любопытства — других стимулов нет.

Как воспринимаете «великое» творение Малевича?

— Это «герой не моего романа».

Какую литературу, каких писателей цените?

— Апулея, Булгакова, Гомера, Данте, Достоевского, Пушкина, Сервантеса, Толстого, Шекспира. Часто вспоминаю строки Пушкина: «Урну с водой уронив, об утес ее дева разбила, дева печально сидит, праздный держа черепок». Вот именно: «Праздный».

Единственный, в данном случае, эпитет. Пушкин его нашел потому, что был гений. Люблю читать Библию.

Любимый певец?

— Карузо и Шаляпин. Рассказывают, что после того, как Шаляпин услышал голос Мазини, он сказал: «Мы поем, а он как ангел». Я горжусь тем, что родился в один день с великим Козловским, тем, что выпустил два диска — с романсами и оперными ариями, тем, что пел в Большом театре, в Большом зале Московской консерватории, тем, что однажды мне аккомпанировал Тайманов.

Какие нравится актеры и фильмы?

— Габен, Ливанов, Соломин, Фернандель. «Серенада Солнечной долины», сериал о Шерлоке Холмсе, «Собачье сердце»…

Исторические деятели прошлых лет, которым Вы симпатизируете?

— Кутузов, Наполеон.

Ваши кулинарные пристрастия?

— Каких-то особых нет. С удовольствием ем все, что готовит жена. Предпочитаю красное вино.

Раз Вы упомянули супругу, то можно ли сказать, что это Ваш ангел-хранитель, благодаря которому, Вы сумели многого добиться?

— Несомненно, это так.


21 июня 2010


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
156294
Сергей Леонов
130557
Сергей Леонов
97103
Виктор Фишман
79188
Борис Ходоровский
70031
Богдан Виноградов
56269
Павел Ганипровский
49691
Дмитрий Митюрин
46250
Татьяна Алексеева
43844
Павел Виноградов
40992
Сергей Леонов
40685
Светлана Белоусова
38821
Роман Данилко
38643
Александр Егоров
38579
Борис Кронер
36798
Наталья Дементьева
36633