Романовым – 300. Часть 2
РОССIЯ
«Секретные материалы 20 века» №15(375), 2013
Романовым – 300. Часть 2
Яков Евглевский
журналист, историк
Санкт-Петербург
231
Романовым – 300. Часть 2
Макет памятника Романовым в Костроме

Царствование рода Романовых началось триумфально и звонко в Смуту XVII века и завершилось, увы, трагически и бесславно в Смуту XX столетия. Последний же «круглый», с двумя нулями – 300-летний – юбилей правящей и стоящей у власти Фамилии отмечался, в 1913-м, за 18 месяцев до раскатов мировой войны и за четыре года до рассвета Февральской революции, ставшей неожиданным прологом долгой ночи красно-тоталитарной диктатуры.


Часть 1   >

Царь не мог пропустить и легендарного села Боголюбова, где жил, а летом 1174 года погиб от мечей и ножей заговорщиков князь Андрей Боголюбский – сын Юрия Долгорукого и внук Владимира Мономаха. Визит был значим хотя бы потому, что именно князь Андрей фактически перенес столицу из Киева во Владимир, то есть из Юго-Западной Руси в пределы великорусских земель. Местный монастырь встретил августейшую фамилию колокольным звоном и музыкальными переливами. В храме царь и домочадцы отстояли молебен, приложились к чудотворной иконе Боголюбской Божией Матери и надгробию с частицей мощей князя Андрея. Императору поднесли искусно выполненную копию Боголюбской иконы.

17(30) мая царский поезд подошел к перрону Нижегородского вокзала. Город тонул во флагах, цветах, гирляндах. Почти сразу же высокие гости отправились в Преображенский кафедральный собор, где у могилы Козьмы Минина, как и у гроба князя Пожарского в Суздале, прозвучала краткая заупокойная лития. Вслед затем на Благовещенской площади был заложен памятник обоим героям. Словно в калейдоскопе, чередовались приемы и аудиенции. На большой, в 80 саженей (свыше 170 метров), барже раскинулся просторный шатер, где повелителю представлялись промышленники и посланцы судоходных компаний – директора, хозяева и работники пароходных обществ, старейшие волжские капитаны.

В городском Кремлевском дворце государя посетили депутации различных социальных слоев, причем иудейская группа поднесла ему Свиток Торы, и Николай внимательно взглянул на витиеватые ивритские письмена. Император побывал в отделении Госбанка и Благородном собрании, а вечером на речном судне «Царь Михаил Феодорович» состоялся ужин для избранных, названный почему-то «обедом» (впрочем, нам известно из предыдущих публикаций, что царское семейство, сытно питавшееся в течение дня, ужин для себя не накрывало, так что этот гастрономический термин в монаршем обиходе не употреблялся). По окончании застолья почетные гости разместились на приготовленном для них комфортабельном пароходе Министерства путей сообщения «Межень» и отплыли вместе с сопровождающей флотилией вверх по Волге в Кострому – колыбель Романовской династии.

С КОЛОКОЛЕНКИ СОСЕДНЕЙ ЗВУКИ ВАЖНЫЕ ТЕКЛИ…

Около 10 часов утра 19 мая (1 июня) «Межень» пришвартовался у Царской пристани близ исторического Ипатьевского монастыря, где в «палатах бояр Романовых» укрывались от многочисленных опасностей юный Михаил и его мать инокиня Марфа – жена митрополита Ростовского Филарета, ставшего впоследствии, по возвращении из польского плена, русским патриархом и соправителем своего венценосного сына. Возле обители, во вратах Зеленой башни императора, одетого в мундир 13-го гренадерского полка, приветствовал крестный ход с Феодоровской иконой Божией Матери, который возглавил архиепископ Костромской и Галичский.

Священнослужители несли уникальные реликвии московского посольства, прибывшего в Кострому весной 1613-го под началом боярина Федора Шереметева, чтобы просить Михаила, избранного на царство решением Земского собора, принять монарший венец и спасти страждущую Русь от безвластия и раздоров. Народ благоговейно смотрел на фонарь, крест, образ Богоматери и посох. В тот же день распахнул двери роскошный Романовский музей, и масса посетителей устремилась взглянуть на его экспозиции.

В Дворянском собрании, как гласили сухие строки официального отчета, «Их Величества удостоили затем принять приглашение откушать чай». Раздалась здравица за государя и государыню, покрытая криками «ура» и пением Народного гимна «Боже, Царя храни». Город сверкал сказочной иллюминацией и до глубокой ночи «плескал» во все стороны празднующей, ликующей публикой. Вообще Кострома ощутимо выделялась в этом смысле на фоне остальных вех царского маршрута. Премьер-министр граф Владимир Коковцев (умерший 30 лет спустя глубоким, под девяносто, стариком в январе 1943-го в оккупированном нацистами Париже) писал в мемуарах, что, сопровождая самодержца в поездке по Центральной России, он не узрел «настоящего энтузиазма». Однако наблюдались приятные изъятия. «Большое впечатление, – указывал глава правительства, – произвела только Кострома. Государь и Его Семья были окружены сплошной толпой народа. Слышались неподдельные всплески радости...»

Нечто подобное, кстати, произошло и с императрицей Екатериной II. Знаменитый историк Василий Ключевский насчитал сразу несколько вояжей непоседливой повелительницы в 1760-х годах – в Ростов Великий и Ярославль, в прибалтийские губернии, по Ладожскому каналу («прекрасному, но заброшенному») и, наконец, «в Азию», то есть вниз по матушке по Волге. Сопровождаемая изрядной, до двух тысяч человек, свитой и дипломатическим корпусом, она села весной 1767-го в Твери на барку и спустилась к Симбирску, откуда потом изволила вернуться по сухопутью в Москву.

Повсюду помазанницу Божию встречали с неописуемым восторгом. Екатерина Алексеевна признавалась, что даже «иноплеменников» (чужих послов) прошибали слезы при виде русского народного счастья. А в Костроме – опять в Костроме! – руководитель «экспедиции» (этой поездки) граф Захар Чернышев, герой Семилетней войны, взявший на щит кайзеровский Берлин, проплакал весь парадный обед: так расстрогало его обхождение провинциального дворянства. Где-то по дороге мужики принесли церковные свечи, дабы поставить перед царицей, как перед иконой. «С чем, – сообщала Екатерина своим адресатам, – их прогнали…»

Через полтораста лет обстановка, разумеется, изменилась – Россия неудержимо шествовала к революции. Но Кострома осталась, как ни странно, надежным островом и несокрушимой твердыней монархических устоев и монархического сознания. Здесь Николаю II представлялись, наряду с прочими, потомки Ивана Сусанина – не платившие налогов и не несшие казенных повинностей крестьяне-белопашцы (в том числе унтер-офицер лейб-гвардии Конно-гренадерского полка Собинин, чей род велся напрямую по линии дочери народного героя Степаниды Ивановны).

ПОЕДЕМ В ЦАРСКОЕ СЕЛО!

После Костромы были Ярославль и Ростов Великий, вслед за чем августейшая семья отправилась на вокзал, дабы – через города Петровск и Переславль – проехать в Москву. 24 мая (6 июня) железнодорожный состав прибыл в Первопрестольную, где прогремели пышные праздники, совпавшие заодно с днем рождения императрицы Александры Феодоровны. 27 мая (9 июня) путешественники покинули златоглавую Москву и прибыли в Царскосельский Александровский дворец – блестящее детище Джакомо Кваренги. Там состоялась новая череда торжественных мероприятий, и на грандиозном банкете мастера-стеклодувы презентовали водочный штоф «Царское Село», украшенный монограммой Екатерины II и цветущими тюльпанами на торце…

По ходу 10-дневного вояжирования «из Воронежа в Саратов» императору приходилось неоднократно выступать с речами – коротким приветственным или благодарственным словом. Так случалось во всех городах, намеченных для царского визита. Они были приветливы и однотипны, эти обязательные и ни к чему не обязывающие спичи. В тороватом Нижнем Новгороде – уездным предводителям дворянства, земским начальникам и волостным старшинам: «Передайте вашим односельчанам, верным Моим нижегородским людям, Мою сердечную благодарность за любовь и преданность нижегородского населения, а также за те хлеб-соль, которые Я получил сегодня. Я уверен, что по примеру славных ваших предков вы всегда будете на страже за Веру, Царя и Отечество. Прощайте».

В верноподданной Костроме – волостным старшинам и крестьянам-белопашцам: «Я счастлив был прибыть в Кострому с Ее Величеством и Семьей Своей в год празднования 300-летия Нашего Дома и радуюсь также видеть вас, представителей Моего верного костромского населения, которое так славно показало себя в лице Ивана Сусанина 300 лет тому назад. Я уверен, что те любовь и преданность, которые он явил Моему Предку (царю Михаилу Феодоровичу. – Я.Е.), никогда не иссякнут, пока жива будет Земля Русская. Пью за ваше здоровье, здоровье белопашцев и за все население Костромской губернии».

В привольном Ярославле – дворянскому сословию: «От имени Ее Величества и Своего благодарю вас сердечно, господа, за ваш радушный прием. Этот день, который Мы провели в стенах древнего Ярославля, навсегда останется в Нашей памяти, особенно те добрые, радушные приветствия и встреча, которые вы Нам оказали (так в тексте. – Я.Е.). От души пью за здоровье и процветание ярославского дворянства и за ваше здоровье (то есть благополучие лиц, непосредственно собравшихся в зале. – Я.Е.)…»

Но речи – речами, а дела – делами. Белоэмигрантский монархический исследователь профессор Сергей Ольденбург отмечал в своем многостраничном труде, что юбилейный марш-бросок по Средней России «произвел на государя сильное впечатление – как проявлением народной преданности (сколь искренней? – Я.Е.), так и теми картинами бедности и нужды, которые Ему случилось наблюдать при проезде через деревни». Итак, последний венценосный властелин России Николай Александрович лишь на девятнадцатом году своего царствования определил, что русское село – даже после глубокой аграрной реформы – живет бедно и скудно. Однако что мог сделать он за оставшиеся до всеохватной мировой брани год и два месяца? Создать энную чиновную комиссию и выслушать энный всеподданнейший доклад? В энный раз нахмурить монаршее чело и начертать четкую, но ничего не значащую резолюцию? Можно было и так. Но тщетно, ибо незримая и холодная рука уже выводила на стене: «Мене, текел, фарес – подсчитан, взвешен, осужден». А неверные, коварные рабы, вчера еще кричавшие «ура» и «слава», точили свои кровавые лезвия, дабы на исходе Валтасарова пира вонзить их в тело доверчивого венценосного повелителя…


6 июля 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
253835
Сергей Леонов
160343
Сергей Леонов
100404
Татьяна Минасян
100152
Александр Егоров
88299
Виктор Фишман
82278
Светлана Белоусова
80090
Борис Ходоровский
72784
Борис Ходоровский
67794
Павел Ганипровский
65609
Татьяна Алексеева
65387
Богдан Виноградов
58983
Татьяна Алексеева
52164
Павел Виноградов
52053
Дмитрий Митюрин
49777
Наталья Дементьева
48462
Наталья Матвеева
43762