Романовым – 300. Часть 1
РОССIЯ
«Секретные материалы 20 века» №15(375), 2013
Романовым – 300. Часть 1
Яков Евглевский
историк, журналист
Санкт-Петербург
272
Романовым – 300. Часть 1
Романовы. Литография. 1913 год

Царствование рода Романовых началось триумфально и звонко в Смуту XVII века и завершилось, увы, трагически и бесславно в Смуту XX столетия. Последний же «круглый», с двумя нулями – 300-летний – юбилей правящей и стоящей у власти Фамилии отмечался, в 1913-м, за 18 месяцев до раскатов мировой войны и за четыре года до рассвета Февральской революции, ставшей неожиданным прологом долгой ночи красно-тоталитарной диктатуры.

РАССТОЯНИЕ: ВЕРСТЫ, МИЛИ…

Основные празднества состоялись в феврале в имперской столице, на берегах Невы. Молебны, крестные ходы, парады, фейерверки, народные гуляния, художественная отделка и иллюминация улиц, дворцов, присутственных мест. Словом, наблюдался всеобщий подъем – казалось, беспредельный и искренний. К торжествам были выпущены изящные почтовые марки с портретами государей-Романовых – от зачинателя династии царя Михаила Феодоровича, чье изображение (в ряду шести самых крупных русских исторических фигур) украшает новгородский памятник Тысячелетию России, до императора Николая II, чей прах, вкупе с останками его несчастных домочадцев, хранится, по всей видимости, в усыпальнице Петропавловского собора на Заячьем острове, посреди невских вод. Красочная деталь: в послеюбилейные месяцы некоторые осторожные чиновники избегали штемпелевать эти марки, опасаясь «замарать монарший образ».

Самодержец не ограничился, впрочем, праздничными мероприятиями в столице, хотя и не пошел на поводу у активистов Дубровинского Союза Русского народа, требовавших еще под Новый, 1913-й, год, чтобы центром предстоящих торжеств стал не относительно молодой Петербург, а глубинные области «исконной земской России». Той самой, что «приветствовала первого Романова и помогала ему в тяжком подвиге устроения и замирения Родины». Разделяя в принципе подобную оценку, Николай II – хороший семьянин и добрый отец – не желал в то же время делать непрактичных опрометчивых шагов, то есть ехать зимой по морозной погоде в отдаленные, за сотни верст от Петербурга, районы бескрайней России. Он предпочел отложить сей бросок на три месяца вперед, в теплые солнечные дни. Получилось так, что грандиозное, полуторанедельное путешествие плавно «вытекло» из ответственной внешнеполитической акции – последней встречи русского царя с германским кайзером.

В начале мая Николай Александрович прибыл в Берлин по «гостевому поводу» – поприсутствовать на свадьбе дочери Вильгельма II принцессы Прусской Виктории Луизы с герцогом Кумберлендским Эрнстом Августом. За кулисами державные повелители встретились в приватном порядке и откровенно побеседовали на все злободневные темы. Государь заявил, в частности, что Зимний дворец удовлетворен положением дел на Балканах и готов отказаться от традиционных – чуть не с эпохи Вещего Олега – русских притязаний на Константинополь и морские проливы Босфор и Дарданеллы, оставив Турцию в роли их бессменного «привратника». Но при одном твердом условии: Германия должна удерживать свою близкую союзницу – «вальсирующую Вену» – от опасной политики территориальных захватов, дабы многострадальные балканские славяне могли сами устраивать собственную судьбу. Разговор прошел в дружеских, приветливых тонах, но о серьезном улучшении связей не было и речи. В кайзеровском дворце не придали этим контактам большого значения, и Вильгельм II стал проникаться фаталистической мыслью о неизбежности близкой европейской войны между, как он позднее выразился, двумя враждебными расами – романо-славянской и германской.

Сознавая, что визит не принес желаемых плодов и не повлек ощутимой разрядки, Николай II поспешил – понятно, с соблюдением всех норм дипломатического этикета – домой, в Россию и 13(26) мая приехал по железной дороге в Царское Село. Здесь было решено отправиться, не задерживаясь – пока стоит теплая, солнечная погода, – в давно намеченное путешествие по историческим местностям, где три века назад происходили события, неотделимые от воцарения самодержца Михаила Феодоровича Романова.

ДАЛЬНИЙ ПУТЬ ТОРОПИТ НАС…

14(27) мая страна, словно забыв о Ходынской катастрофе, унесшей жизни сотен людей, отметила 17-летие со дня коронации монаршей четы – Николая Александровича и Александры Феодоровны. А на следующее утро августейшее семейство в полном составе (невзирая на легкое недомогание императрицы и престолонаследника Алексея) двинулось в «поход». 16(29) мая временно управляющий министерством императорского двора князь Василий Кочубей сообщил в печатном официозе «Правительственный вестник»: «Их Величества государь император и государыня императрица Александра Феодоровна с наследником цесаревичем и великим князем Алексеем Николаевичем и августейшими дочерьми (Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией. – Я.Е.) изволили отбыть 15-го сего мая из Царского Села для присутствования на торжествах по случаю празднования 300-летия царствования Дома Романовых в городах Владимире, Суздале, Нижнем Новгороде, Костроме, Ярославле, Ростове, Переславле и Москве».

Строго говоря, этот вояж был первой большой поездкой императора по России за 22 года после его так называемого Восточного путешествия 1890–1891 годов еще в качестве цесаревича. В то далекое время будущий русский суверен посетил огромные пространства Евразии, включая и пределы России, относящиеся к сему исполинскому материку. Ему довелось познакомиться с Египтом, Индией, островом Цейлоном, Таиландом (Сиамом), китайским Гонконгом и Японией, где произошел прискорбный инцидент в городе Оцу (полицейский-фанатик попытался ударом палаша убить высокого гостя, но покушение ограничилось закрытой черепно-мозговой травмой, что, кстати, предопределило отрицательное восприятие Николаем Страны восходящего солнца и ее неприхотливых аборигенов).

В мае 1891-го, возвращаясь в Россию, престолонаследник прибыл во Владивосток и поучаствовал там в символической акции – закладке Великого Сибирского пути (Транссиба) на восточном его конце. Такой шаг был не просто пропагандистским жестом, но и вполне осязаемым административным действием: августейший отец, Александр III, назначил своего голубокровного отпрыска председателем Комитета по сооружению тысячеверстной, самой длинной на планете стальной магистрали. И любознательный Николай живо интересовался проектом и постройкой этой поистине невиданной транспортной линии. Но после «рейда» на Восток Николай Александрович уже никуда далеко не уезжал и с Россией, по крупному счету, не знакомился.

Случались разве что отдельные «ревизии» отдельных местностей, совсем не напоминавшие, скажем, беспрестанные странствия Петра I по вверенному ему Богом Отечеству. Так, в самом начале своего монархического «полета» Николай II побывал на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде, присутствовал в Киеве на освящении Владимирского собора, а позже заглянул в Варшаву – центр Царства Польского. Особой строкой надлежит упомянуть летне-осенний отдых 1900-го в Ливадии, где государя угораздило захворать брюшным тифом и надолго слечь в постель. Спустя год он принимал в Спалене (резиденции старых польских королей), что в Беловежской Пуще, принца Генриха Прусского, родного брата кайзера Вильгельма, охотился и откровенничал с ним. Потом были Курск, Полтава, где император встречался с крестьянами и дворянами, паломничество в Саровскую пустынь – на перенесение мощей святого Серафима Саровского.

Немалую роль играли, разумеется, международные дипломатические визиты. В 1896-м самодержец ездил в Вену – «представиться» старейшему европейскому небожителю Францу Иосифу. Вскоре – в Бреславле и Герлице – «Ники» любовался маневрами германской армии и обменивался мыслями с гостеприимным «Вилли». Чуть позднее – в рамках семейно-династических контактов – направился в Данию (на родину своей матери, Марии Феодоровны), вслед за чем около двух недель жил в стенах шотландского замка Бельмораль, коротая досуг с престарелой королевой Викторией – бабушкой его жены, Александры Феодоровны.

Мощный отклик во всем мире вызвала искрометная поездка высочайшей четы во Францию, с которой предшественник Николая II, император Александр Александрович, кого народная молва окрестила царем-Миротворцем, подписал договор о союзе и взаимопомощи. Нежные молодые родители взяли с собою десятимесячную дочку Ольгу, и респектабельный парижский «Журналь де Дебат» всерьез предложил наречь Ольгами всех французских девочек, родившихся в октябре 1896-го, – примерно так же, как древние иудеи в IV веке до новой эры назвали Александрами мальчиков (а в семьях, где были двойняшки, – только первенцев), увидевших свет в те дни, когда победоносный македонский завоеватель вступил в сданный без боя Иерусалим. Во Франции конца XIX столетия до такой экзотики не дошло…

Приходилось, естественно, выстраивать отношения со всеми странами – и дальними, и близкими, расположенными по периметру русской границы. Встречи с Вильгельмом II носили в общем-то регулярный характер, хотя войны предотвратить не сумели. Царь выезжал для этого в Данциг, Ревель, Висбаден, Бьорк, Свинемюнде, финские шхеры. Осенью 1903-го опять вдыхал воздух волшебной Вены и в компании Франца Иосифа отстреливал диких зверей на горном курорте Мюрцштеген. Летом 1909-го нанес визиты во Францию и Англию, наблюдая там за военно-морскими парадами, причем до Парижа «не доехал». Наконец, в июне 1914-го, буквально накануне мировой сечи, Николай в сопровождении всех домашних гостил в Констанце, где его привечала румынская королевская семья.

В салонах Петербурга и Бухареста настойчиво твердили, что близка помолвка старшей дочери русского венценосца великой княжны Ольги Николаевны (кого десятимесячным ребенком годы назад возили в союзный Париж) с румынским принцем Каролем Гогенцоллерном…

КАК ВСЕ ВОКРУГ МЕНЯ ПЛЕНЯЕТ ЧУДНО ВЗОР!

Такова была география царских маршрутов по России и зарубежью. Точечная, конкретная, без широких замахов, хотя, казалось бы, после кровавой вакханалии Пятого года не мешало неторопливо прокатиться вдоль и поперек обширнейшей империи, посмотрев на ее плюсы и минусы, достоинства и недостатки, проблемы и перспективы. Увы, от Восточного вояжа и вплоть до знакового путешествия по средней полосе в мае 1913-го государь Николай Александрович не предпринимал масштабных «бросков» на юг, север, запад и восток, отдыхая в элитных столичных предместьях и периодически выезжая для закордонных рандеву…

Ныне, по юбилейной весне, сия тронная дремота была прервана полуторанедельной поездкой в те древние области, где когда-то раскинулись просторы Суздальской и Московской Руси, где крепили свою вотчину рачительные бояре Романовы. К городу Владимиру двинулись в вагоне литерного экспресса – через Москву. Канцелярия и спецслужбы хорошо, надежно подготовились к данному «паломничеству». И не напрасно: у всех на памяти была еще прискорбная киевская эпопея в сентябре 1911-го, когда от рук террориста-одиночки пал в театральном антракте премьер-министр Петр Столыпин.

На сей раз охрана и технические работники не сплоховали. 16(29) мая около трех часов дня императорский состав, скрипнув тормозами, благополучно остановился у вокзальной платформы Владимира. Царь выслушал рапорт губернатора и командующего войсками округа, поприветствовал почетный караул и принял общественные депутации с хлебом-солью. Прямо с вокзала Николай и престолонаследник Алексей в открытом автомобиле двинулись в Успенский собор (архитектурный прообраз одноименного кремлевского собора в Москве, где проходили все коронации русских монархов), а сзади в иных машинах отца и сына сопровождали мать и дочери, сестры Алексея.

Пребывание на берегах Клязьмы было наполнено духовно-религиозными «экскурсиями». Дмитриевский собор во Владимире и Рождественский монастырь в соседнем Суздале. Там же – Ризположенский и Покровский монастыри. В Покровском венценосец собственноручно отобрал с полсотни ценных икон для петербургского Русского музея имени Александра III. Под сводами Спасо-Евфимиевской обители, у гробницы князя Дмитрия Пожарского священники отслужили заупокойную литию. Колоритный штрих: по случаю праздника власти амнистировали 40 заключенных из арестантских рот и еще 86 – из губернской тюрьмы. Кроме того, купцы-старообрядцы пожертвовали солидную сумму на закладку Троицкой (Красной) церкви, и ее силуэт стал последней культовой постройкой в предреволюционном Владимире.


Читать далее   >


4 июля 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
253835
Сергей Леонов
160343
Сергей Леонов
100404
Татьяна Минасян
100152
Александр Егоров
88299
Виктор Фишман
82278
Светлана Белоусова
80090
Борис Ходоровский
72784
Борис Ходоровский
67794
Павел Ганипровский
65609
Татьяна Алексеева
65387
Богдан Виноградов
58983
Татьяна Алексеева
52164
Павел Виноградов
52053
Дмитрий Митюрин
49777
Наталья Дементьева
48462
Наталья Матвеева
43762