Между мировой революцией и русским бунтом
РОССIЯ
«Секретные материалы 20 века» №5(469), 2017
Между мировой революцией и русским бунтом
Дмитрий Митюрин
историк, журналист
Санкт-Петербург
234
Между мировой революцией и русским бунтом
Зиновьев на митинге

VIII съезд РКП(б) открыл «московский» период в истории партийных форумов, продолжавшийся до самого окончания советской эпохи. И еще он стал своего рода антитезой предшествующему VII съезду, поскольку сопровождался военными и политическими триумфами.

В кольце врагов

Подписанный в марте 1918 года Брестский мир позволил большевикам взять тайм-аут на внешнем фронте, но не спас страну от сползания в омут Гражданской войны.

Чехословацкий мятеж всколыхнул силы контрреволюции на востоке России и привел к образованию альтернативного красной Москве белого правительства адмирала Колчака в Омске. На юге сложился зыбкий, но опасный для большевиков альянс ориентировавшегося на немцев Войска Донского и поддерживаемой Антантой Добровольческой армии. В августе под крылом англичан возникло контролировавшее Архангельск и Мурманск правительство Северной области. Немцы, в свою очередь, пытались создать из русских белогвардейцев собственную «карманную» армию во Пскове. В бурлящем Туркестане большевики крепко держались только в Ташкенте.

Реально ленинское правительство удерживало только европейскую часть России примерно от восточных границ нынешней Белоруссии до Волги и от Петрограда до Астрахани. Но именно на этих территориях сконцентрировались основные людские и экономические ресурсы бывшей империи.

Для борьбы с многочисленными врагами РКП(б) пыталась укрепить вертикаль власти, взяв под контроль местные советы. В июле после неудачного мятежа была разогнана шедшая до этого в тандеме с большевиками партия левых эсеров. Однако в регионах (и в советах и в ревкомах) наряду с верными ленинцами по прежнему сидели и эсеры (как левые, так и правые), анархисты, максималисты, меньшевики. И вся эта публика по справедливости тоже несла долю ответственности за многие перегибы того кровавого времени, а также за тот коллапс, в котором пребывала российская экономика.

Практика «продразверстки» — то есть принудительной сдачи крестьянами части зерна государству — была введена в условиях военного времени еще царским правительством. Большевики довели продразверстку до абсолюта, взвинтив нормы сдачи хлеба. Поскольку промышленность почти не работала, реквизированные в деревнях продукты распределялись среди горожан по «классовому признаку», причем интеллигенции и буржуазии советская власть, по образному выражению петроградского лидера Григория Зиновьева, постаралась «оставить только хвостик для селедки».

В ноябре 1918 года Первая мировая война закончилась поражением Германии. Большевики с чистой душой денонсировали унизительный Брестский мир, после чего Красная армия устремилась на уступленные ранее немцам территории.

Обычно им противостояли национальные правительства, созданные оккупационными германскими властям, но успевшие переориентироваться на Антанту. Эстонцы смогли удержать линию границы по реке Нарве, получив помощь от британской эскадры адмирала Коэна, финских добровольцев и русского белогвардейского корпуса, создаваемого еще немцами. Латвийское национальное правительство сохранило лишь меньшую часть страны, пообещав землю солдатам германских оккупационных войск и опять-таки задействовав русских белогвардейцев. Литву и Белоруссию Красная армия заняла без особых проблем, создав Литовско-Белорусскую советскую республику (Литбел). Довольно впечатляющими выглядели и успехи большевиков на Украине, где им удалось взять Киев.

Но главное, наконец начал материализоваться призрак мировой революции, тянувший свои хищные руки к проигравшим войну Германии и разваливающейся Австро-Венгрии.

Большевики получили шанс взять Европу. Правда, для начала им следовало усмирить или договориться с разозленными продразверсткой собственными крестьянами, которые не бросались в объятия белых только потому, что боялись возврата помещиков.
Примерно таков был контекст VIII съезда, хотя говорилось на нем зачастую не то же, о чем думалось.

Прелюдией к форуму российских большевиков стал прошедший в Москве 2–4 марта 1919 года Первый съезд коммунистических и левых социал-демократических партий и групп, завершившийся созданием III Коммунистического интернационала (Коминтерна). Таким образом, Москва получила в руки комплект инструментов, с помощью которого рассчитывала устраивать революции в других странах. Руководителем (председателем исполкома) Коминтерна стал ближайший (хотя и не раз руганный) сподвижник Ленина Григорий Зиновьев. Как глава Петросовета, он довел до ручки (точнее, до селедочных хвостиков) бывшую столицу империи, а теперь по совместительству должен был устанавливать диктатуру пролетариата во всем мире.

Оптимистичная эйфория по этому поводу слабо сочеталась с реальностью, например с тем фактом, что 4 марта войска Колчака перешли в наступление. Набирая силу, этот поток несся на запад, причем 13 марта под Уфой белые едва не захватили поезд, на котором разъезжал по фронтам нарком обороны и председатель Реввоенсовета Лев Троцкий. С опозданием Ленин бросил клич: «Все на борьбу с Колчаком!», но переломить ситуацию на Восточном фронте удалось только в мае.

Дела на юге тоже разладились. Добровольческая армия и Войско Донское объединились в Вооруженные силы юга России (ВСЮР) под командованием генерала Деникина. В тылу противостоящих ему красных войск 11 марта 1919 года вспыхнуло Вешенское восстание — снова поднялись казаки, но за их выступлением Ленин вполне резонно увидел все ту же зловещую ухмылку кулака и крестьянина-середняка с их частнособственническими инстинктами.
И это также должно было стать предметом разговора.

Военная оппозиция и крестьяне-середняки

На открывшемся 18 марта партийном съезде присутствовал 301 делегат с решающим и 102 делегата с совещательным голосом, представлявшие 313 766 членов партии.

По классической схеме ЦК в лице Ленина отчитался о проделанной работе, получив одобрение делегатов. Без особых дискуссий была принята новая программа партии, определявшая задачи на период перехода от капитализма к социализму.

Как именно строить социализм в такой обстановке, все равно было не ясно. Конкретные пункты и тезисы формулировались абстрактно, зато при необходимости могли наполняться содержанием, диаметрально отличным от того, что в них изначально закладывалось.

Как обычно, особое внимание уделялось пропаганде, причем пропаганде адресной, ориентированной не только по классовому, но и по гендерному и даже половому признаку. Свидетельством тому принятые на съезде резолюции «О работе среди женского пролетариата», «О работе среди молодежи», «О партийной и советской печати». Юному поколению уделялось особое внимание: в начале ноября 1918 года прошел I учредительный съезд Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ) — комсомола.

Несколько неожиданно руководители РКП(б) столкнулись на съезде с группой энергичных молодых товарищей, претендовавших на то, чтобы играть ведущую роль если ни в партии, то в Красной армии.

Речь идет о «военной оппозиции», ведущую роль в которой играли Клим Ворошилов, Георгий Пятаков, Филипп Голощекин, Емельян Ярославский, Розалия Землячка. Объективно главным их противником был Лев Троцкий, привлекавший к строительству вооруженных сил генералов и офицеров бывшей царской армии. Сам председатель Реввоенсовета так отзывался о своих противниках: «Основные положения оппозиции сводились к отстаиванию выборного начала, к протестам против привлечения специалистов, против введения железной дисциплины, против централизации армии и т. д. Оппозиционеры пытались найти для себя обобщающую теоретическую формулу. Централизованная армия, утверждали они, является армией империалистического государства. Революция должна поставить крест не только на позиционной войне, но и на централизованной армии. Революция целиком построена на подвижности, смелом ударе и маневренности. Ее боевой силой является немногочисленный самостоятельный отряд, скомбинированный из всех родов оружия, не связанный с базой, опирающийся на сочувствие населения, свободно заходящий в тыл неприятелю и пр. Словом, тактикой революции провозглашалась тактика малой войны. Все это было крайне абстрактно и… являлось идеализацией нашей слабости».

Позже Троцкий утверждал, что «военной оппозицией» манипулировал Сталин, уже в 1919 году якобы метивший на роль Ленина, но здесь он, пожалуй, слишком подозрителен. Обращение к «золотопогонникам», естественно, должно было вызвать раздражение со стороны наиболее пылких большевиков, тем более что многие военспецы действительно перебегали к белым. Впрочем, подавляющее большинство честно служили новой власти — отчасти из идейных, а отчасти из карьерных соображений. Хотя зачастую решающим фактором становилась боязнь за жизнь близких, остававшихся у большевиков в роли заложников.

Так или иначе, «военная оппозиция» зачахла естественным путем. Как вспоминал Троцкий: «Я предложил наиболее непримиримым построить по их принципам несколько полков, обещая предоставить им все необходимые ресурсы. Только одна уездная группа на Волге приняла вызов и построила полк, ничем особенным, однако, не отличающийся от других полков. Красная армия побеждала на всех фронтах, и оппозиция в конце концов сошла на нет».

Главным и поистине судьбоносным для борьбы между красными и белыми был вопрос об отношении к середнякам, составлявшим основную массу российского крестьянства.

Богатые крестьяне — кулаки — воспринимались большевиками как враги, с которыми можно временно сосуществовать, но которых все равно рано или поздно требуется уничтожить; не обязательно, впрочем, физически — можно просто раскулачить.
Провозглашать такие же тезисы в отношении середняков было слишком по-людоедски, да и опасно: ведь речь шла о большей половине населения России.

После Февральской революции большевики напирали на то, что в борьбе за диктатуру пролетариата союзниками рабочих являются беднейшие крестьяне. Середняков рассматривали как нейтральную силу, но опубликовав «Декрет о земле», привлекли на свою сторону. Крестьяне увидели в этом декрете лишь то, что бывшая помещичья земля безвозмездно перераспределялась в их пользу. Для большевиков же речь шла о промежуточном акте, вслед за которым предполагалось приступить к главному: перестройке сельского хозяйства на социалистических началах путем создания коллективных хозяйств — коммун и колхозов.

Коммуны крестьян напугали, а получив еще и продразверстку, они могли дружно шарахнуться к белым, не оставив советской власти ни единого шанса. Реагируя на опасность, Ленин еще в ноябре 1918 года переформулировал стратегию следующим образом: достичь соглашения с середняком, вести борьбу с кулаком и опираться на беднейшее крестьянство.

На съезде такая линия была зафиксирована в резолюции «Об отношении к среднему крестьянству». Такое крестьянство следовало постепенно перевоспитывать, приучая к социализму, то есть действовать не силой, а убеждением.

Самым эффективным методом считалась своего рода наглядная агитация, заключающаяся в создании образцовых советских хозяйств, поддержка коммун, а также любых товариществ по коллективной обработке земли. Как дополнительная мера рассматривалась «государственная мобилизация всех агрономических сил в целях повышения сельскохозяйственной культуры». Все неосвоенные сельскохозяйственные земли предполагалось засеивать за государственный счет, хотя было и не ясно, каким образом и на какие средства следует проводить столь грандиозную работу. И конечно, не забывали об идеологической обработке, общие контуры и методы которой фиксировались в резолюции «О политической пропаганде и культурно-просветительной работе в деревне». Имелись в этом документе и совершенно правильные пункты, касающиеся повышения общего культурного уровня населения, начиная с мер по ликвидации неграмотности.

Большевики и коммунисты

Весьма двусмысленной выглядела резолюция озаглавленная «По организационному вопросу». Речь в ней шла о том, что партия «должна завоевать для себя безраздельное политическое господство в Советах и фактический контроль над всей их работой». Завоевывать местные органы власти предполагалось не «столовыми» методами, а образцовой работой коммунистов на своих должностях, что должно было снискать восторг и поддержку населения. На практике результаты были весьма скромными, обыватели частенько сравнивали «текущий момент» с временами царя-батюшки, причем не в пользу «текущего момента».

С другой стороны, наличие в Советах наряду с большевиками представителей других партий, помогало коммунистам дистанцироваться от ошибок местной власти и в сложных случаях брать на себя функции безгрешного арбитра. К слову, как это справедливо показано в фильме «Чапаев», многие крестьяне даже не понимали, что большевики и коммунисты — одно и то же.

Резолюция «По организационному вопросу» заканчивалась тезисом о том, что партийные организации должны «руководить деятельностью Советов, но не заменять их». В реальности многое зависело от личного фактора. В Петрограде Зиновьев, будучи главой Петросовета, с легкостью избавлялся от неугодных ему руководителей партийной организации, да, кстати, и начальников местной ЧК — и те и другие в среднем менялись раз в полгода. Руливший же в Москве на аналогичной должности Лев Каменев был человеком, по своим качествам более симпатичным, а потому менее опытным интриганом, и подмять под себя секретарей столичного горкома у него не получалось.

Так или иначе, процесс завоевания «безраздельного политического господства в Советах» шел естественным путем: эсеры, меньшевики, анархисты либо вылетали из них, либо принимали большевистскую веру.

Многие из таких неофитов были людьми ненадежными, в связи с чем съезд принял решение о проведении до 1 мая 1919 года перерегистрации всех членов партии, что предполагало проверку их биографии и политических взглядов, то есть фактически речь шла о закамуфлированной чистке.

И особое внимание обращалось на совершенствование механизмов управления партией в стремительно меняющейся политической обстановке. Так, в связи с образованием Украинской, Латвийской и Литовско-Белорусской социалистических республик встал вопрос: должны ли их компартии влиться в РКП(б) как самостоятельные структуры, то есть по федеративному принципу? Ответ был дан отрицательный: ЦК национальных компартий низводились до уровня губернских комитетов и подчинялись ЦК российской компартии.

Разумеется, проводились на съезде и перевыборы Центрального комитета РКП(б). Помимо Ленина в него вошли еще 18 человек. Следующей по значимости после Ильича фигурой был, конечно, председатель Реввоенсовета, создатель и руководитель Красной армии Лев Троцкий. Ступенью ниже стояли главы Моссовета и Петросовета Лев Каменев и Григорий Зиновьев. Репутацию самых языкастых имели Николай Бухарин и Карл Радек. Иосиф Сталин уверенно зарабатывал авторитет, разъезжая по фронтам и с переменным успехом выправляя положение на самых опасных участках. За день до открытия съезда скончался председатель ВЦИК Яков Свердлов — формальный глава государства, человек, чье влияние было сравнимо с влиянием Ленина и Троцкого. Его преемником стал Михаил Калинин. Не мог не попасть в ЦК и шеф большевистской политической полиции, председатель ВЧК Феликс Дзержинский, всегда и во всем державшийся ленинского курса.

Христиан Раковский и Петр Стучка возглавляли правительства советской Украины и советской Латвии. С одного на другой участок перебрасывались, но не являлись самостоятельными политиками Александр Белобородов, Григорий Евдокимов, Матвей Муранов, Николай Крестинский, Леонид Серебряков, Ивар Смилга, Елена Стасова, Михаил Томский.

Поскольку собрать всех членов ЦК было достаточно сложно, для решения совсем уж не терпящих отсрочки вопросов создавалось Политбюро, постепенно превратившееся в ареопаг избранных: в него вошли только пять человек — Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев и Крестинский. Зиновьева не взяли, видимо, потому, что он и так разрывался между Петроградом и Коминтерном, а Крестинский угодил в эту компанию как человек, довольно квалифицированно разбирающийся во внешней политике…

В разгар съезда пришло сообщение о том, что в Венгрии коммунисты и социал-демократы, объединившись в единую Социалистическую партию, провозгласили Советскую республику. Фактическим ее главой и комиссаром иностранных дел стал Бела Кун. В Первую мировую войну он попал в русский плен, в 1918 году сражался за советскую власть на фронтах, а затем вернулся на свою обретшую независимость родину, где вполне успешно раздул революцию.

И по методам, и по раскладу политических сил, и, наконец, по общему вектору развития ситуация в Венгрии очень напоминала российские реалии, что вдохновило московских товарищей на строительство воздушных замков.

С территории Украины Красная армия вполне могла прорваться к мадьярским товарищам, разворошив весь центральноевропейский муравейник, в котором чехи, румыны, поляки и те же венгры ожесточенно перекраивали границы. И главное, из Венгрии было рукой подать до обиженной Антантой Германии, остававшейся самой населенной державой Европы…

21 марта 1919 года съезд отправил приветственную радиотелеграмму правительству Венгерской советской республики. Но идею прорыва на помощь единомышленникам пришлось отложить.

В Поволжье вспыхнули крестьянские восстания, и срочно выехавший туда Троцкий 22 марта срочно телеграфировал в ЦК, требуя назначить комиссию, которая должна «поддержать веру в поволжском крестьянстве в центральную советскую власть, устранить наиболее кричащие непорядки на местах и наказать наиболее виновных представителей советской власти, собрать жалобы и материалы, которые могли бы лечь в основу демонстративных декретов в пользу середняков».

На следующий день съезд закрылся, а уже 24-го пришло извести об антибольшевистском мятеже в Гомеле и новых успехах колчаковской армии. Жизнь продолжалась, а мировая революция откладывалась. Как выяснилось, навечно.


23 Февраля 2017


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
84305
Виктор Фишман
67414
Борис Ходоровский
59888
Богдан Виноградов
46983
Дмитрий Митюрин
32445
Сергей Леонов
31420
Роман Данилко
28933
Сергей Леонов
24284
Светлана Белоусова
15236
Дмитрий Митюрин
14930
Александр Путятин
13395
Татьяна Алексеева
13159
Наталья Матвеева
13043
Борис Кронер
12570
Наталья Матвеева
11079
Наталья Матвеева
10756
Алла Ткалич
10339
Светлана Белоусова
10027