Правила боя. Прямой дорогой к Нюрнбергу
ВОЙНА
«Секретные материалы 20 века» №25(385), 2013
Правила боя. Прямой дорогой к Нюрнбергу
Дмитрий Митюрин
историк, публицист
Санкт-Петербург
368
Правила боя. Прямой дорогой к Нюрнбергу
«Батаанский марш смерти»

Вторая мировая война явила человечеству полный набор ужасов. Полностью обобщить совершенные преступления не удалось даже в материалах Нюрнбергского трибунала, никак, кстати, не касающихся не всегда безукоризненных действий победителей. Поэтому, отказавшись от мысли объять необъятное, рассмотрим ряд наиболее показательных явлений и эпизодов.


Часть 2   >

Концлагеря – гарантия уничтожения

Изначально понятие «концлагерь» означало место принудительного сбора и содержания таких категорий людей, как военнопленные, интернированные и лица, лишенные свободы по национальному или иному признаку. Реалии Гражданских войн сначала в России, затем в Испании прибавили к этому списку еще одну категорию – заложники, зачастую подлежащие казни с целью морального подавления неприятеля.

Диктаторские режимы разной степени жесткости, наплодившиеся в Европе в 1920–1930 годы, без соблюдения каких-либо формальных судебных процедур сгоняли в концлагеря политических оппонентов.

Однако именно в нацистской Германии обычной практикой стало заключение в концлагеря не только инакомыслящих соотечественников, но и иностранных военнопленных – в качестве наказания за попытку побега, сопротивление администрации или принадлежность к определенной национальной (евреи) или социальной (комиссары) группе.

В изданной 6 июня 1941 года перед нападением на Советский Союз Верховным командованием вермахта Директиве об обращении с политическими комиссарами политработников Красной армии предписывалось расстреливать на месте как «носителей сопротивления». И именно этот приказ привел на виселицу подписавших его фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля.

Благодаря нацистам сам термин «концлагерь» превратился в синоним слов «смерть» или «убийство», что не особо просматривалось ранее (советская пресса в период Гражданской войны писала о заключении в концлагеря «социально враждебных элементов» как мере вполне гуманной).

Помимо концлагерей существовали еще и «лагеря смерти», изначально и вполне официально предназначенные для «окончательного решения еврейского вопроса», но попутно использовавшиеся еще и для уничтожения других категорий населения, не вписывавшихся в идеологию Третьего рейха. Или, допустим, союзной Третьему рейху Хорватии, где усташи организовали лагерь смерти Ясеновац для истребления не столько даже евреев, сколько единокровных сербов. Но здесь речь идет не столько о военных преступлениях, определяемых гаагскими и женевскими конвенциями, сколько о преступлениях против человечности.

Другие союзники Третьего рейха – финны вели себя аккуратнее, но не безукоризненно. 8 июля 1941 года Генеральный штаб страны Суоми приказал войскам соблюдать в СССР нормы гаагских конвенций. И в то же время на оккупированной советской территории создавались концлагеря, в которые попадали не только военнопленные, но и мирные жители, не принадлежащие к угрофинской национальности. Первое из подобного рода учреждений было создано еще осенью 1941 года в Петрозаводске, причем в него сразу собрали около 10 000 лиц «непонятной» национальности из жителей города. Всего же через 13 подобных лагерей прошло около 30 тысяч человек, примерно треть из которых погибли от болезней и скудного питания.

За нарушение «правил войны» финский маршал Маннергейм как Верховный главнокомандующий тоже мог бы угодить на скамью подсудимых, но он вовремя порвал с Германией, фактически перейдя на сторону антигитлеровской коалиции. В благодарность русские, американцы и англичане договорились не подвергать его преследованию, как, кстати, и венгерского диктатора адмирала Хорти, также пытавшегося переметнуться к союзникам и лишившегося из-за этого власти. Избирательность всегда была свойственна международному правосудию.

Пленным – смерть на месте

Гаагские и женевские нормы откровенно перечеркивали не только казни или истязания военнопленных за нарушения лагерного режима, но даже недостаточное обеспечение их питанием и лечением. Что уж тут говорить об экспериментах с целью определения эффективности лекарств или ядов, пределов выживаемости в холодной температуре и прочих вещей, за которые только на первом из тринадцати нюрнбергских процессов над врачами к смерти были приговорены семеро фашистских медиков?

В то же время  в период Второй мировой, как и в предшествующих войнах, изрядное количество пленных погибали не в лагере, а непосредственно после пленения. Причем порой погибали чуть ли не целыми армиями.

Возьмем затерявшийся в анналах истории эпизод из японо-китайской войны. 27 июля 1937 года в районе города Танчжоу японцы и войска подчинявшейся им так называемой Восточно-Хэбэйской армии попытались разоружить отряд из примерно 800 человек гоминдановцев. Те сражались с отчаянной храбростью, и уже на следующий день свое оружие против японцев повернули примерно 5000 «восточно-хэбэйцев». Восстание превратилось в резню, по ходу которой, наряду с военными, погибло около 250 гражданских японцев. Правительство Страны восходящего солнца в свою очередь вспомнило о принципе «как и другой», использовав случившееся для оправдания собственных, гораздо более масштабных преступлений.

В декабре 1937 года пала столица Гоминдановского Китая Нанкин. Однако отдельные отряды продолжали сопротивление и после формальной капитуляции. Плюс недавние события в Танчжоу. В общем, японское командование дало отмашку на массовую резню, затянувшуюся на полтора месяца и унесшую жизни как минимум 150 тысяч местных жителей и военнопленных. Людей (в том числе детей и женщин) закалывали штыками, отрезали головы, сжигали, закапывали живьем.

Шокированные европейцы, которых немало проживало в Нанкине, организовали международный комитет и зону безопасности, в которой нашли укрытие до 200 тысяч китайцев. И здесь сработали даже не столько международные нормы, сколько напористость главы международного комитета Йона Рабе. Будучи сотрудником компании «Сименс», он напирал на то, что является еще и главой нанкинской организации Национал-социалистической партии Германии. Ему удалось не просто спасти, но и обеспечить продовольствием и медикаментами десятки тысяч людей. После возвращения в «фатерлянд» Рабе был арестован гестапо, но выжил, вышел на свободу и по окончании Второй мировой войны долго объяснялся с союзниками по поводу своего «нацистского прошлого».

Впрочем, то, что происходило на Дальнем Востоке, людей Запада волновало не сильно, по крайней мере до тех пор, пока в 1941 году Япония не бросила вызов Соединенным Штатам и Великобритании. Поражения, которые американцы и англичане потерпели на Тихом океане, серьезно подорвали авторитет «белых людей» в глазах некогда презираемых ими азиатов. И если еще во время войны с Россией, позиционируя себя в качестве цивилизованной нации, японцы вполне добросовестно соблюдали правила боя, то позже их поведение изменилось.

В апреле 1942 года на филиппинском полуострове Батаан капитулировала 78-тысячная американская группировка, что стало самым крупным поражением в истории Соединенных Штатов. Чтобы добраться до мест заключения, пленникам пришлось проделать 97-километровый путь в пыли, по разбитым дорогам, практически без воды и пищи. Упавших без сил, тех, кто пытался прийти им на помощь, протестовал, убивали на месте. Их расстреливали, закалывали штыками, перерезали горло, переезжали танками. Общее количество погибших оценивается в диапазоне от 5 до 12 тысяч, хотя подавляющее большинство из них были не американцами, а филиппинцами. Главный виновник «Батаанского марша смерти» генерал Хомма был в 1946 году казнен как военный преступник.

Теперь снова перенесемся в Европу. В июне 1940 года, во время молниеносного завоевания вермахтом Франции, на окраине деревни Ле-Парадиз эсэсовцами из дивизии «Мертвая голова» была захвачена группа из примерно сотни британцев. Пленников расстреляли из пулемета, оставшихся в живых добивали штыками. Руководившего расправой лейтенанта Фрица Кнохляйна начальство слегка пожурило, а британский военный суд в 1948 году отправил на виселицу.

Тем не менее сам по себе факт, что командиру дивизии Эйке пришлось объясняться перед своим непосредственным начальником Гиммлером, можно считать достаточно показательным: на Восточном фронте рейхсфюрера по таким мелочам не беспокоили, а если и беспокоили, то скорее рассчитывая на награду.

Не всегда были безукоризненными и действия союзников. В июле 1943 года, во время вторжения американо-английских войск на Сицилию, солдаты 180-й пехотной дивизии армии США убили 74 итальянских и двоих немецких военнопленных, захваченных на аэродроме Бискари. Генерал Брэдли отчитал по этому поводу своего подчиненного генерала Патона, и тот записал в своем дневнике: «Я сказал Брэдли, что он, вероятно, преувеличивает, но в любом случае, можно сказать, что мертвые были снайперами или пытались бежать, что ли, иначе это бы вызвало скандал в прессе, а также сведет гражданских лиц с ума. Во всяком случае, они умерли, так что ничего уже нельзя поделать». Победителей, как известно, не судят. Патон, который был достаточно способным военачальником, погиб в автомобильной катастрофе и стал в Соединенных Штатах чуть ли не национальным героем.

В декабре 1944 года у Мальмеди немцы убили 86 пленных американцев. Несколько человек спаслись, сумев бежать или притворившись мертвыми. Командира немецкой боевой группы Иоахима Пайпера и 42 его подчиненных приговорили к смертной казни. Командующего дивизией Зеппа Дитриха и еще два десятка германских офицеров осудили к пожизненному заключению. Позже, когда выяснилось, что многие свидетельства обвинения вырывали едва ли не под пыткой, приговоры пересмотрели в сторону смягчения. Американцы же в качестве мести за Мальмеди в праздничную ночь на 1 января 1945 года расстреляли до 60 немецких военнопленных.

Казнь «товарищей итальянцев»

Убийство пленных, независимо от того, происходило ли оно при конвоировании или уже в лагере, по всем гаагским и женевским нормам оставалось преступлением. Однако ситуация запутывалась, когда речь шла о тех, кого можно было отнести к перебежчикам, которых свои же соотечественники воспринимали как предателей.

Перешедший на сторону немцев красноармеец в случае пленения мог рассчитывать в лучшем случае на многолетнее заключение. В других воюющих странах – примерно на то же самое. И право международное в эту сферу фактически не вторгалось. Даже оппоненты Советского Союза никак особенно не протестовали против казни генерала Власова и его команды, французы спокойно казнили и сажали в тюрьмы своих коллаборационистов.

Однако представим случай другого рода. В июле 1943 года, после свержения Муссолини, Италия начала переговоры о заключении сепаратного мира с союзниками, а в начале сентября вышла из войны официально.

На оккупированных территориях Югославии и Греции немцы предлагали своим недавним союзникам либо сдать оружие, либо переходить на их сторону. Разбрасывали листовки такого типа: «Товарищи итальянцы, офицеры и солдаты, почему вы воюете против немцев? Вас предали ваши лидеры!.. Сложите оружие! Дорога на Родину будет открыта вашими германскими товарищами».

На острове Кефалиния итальянцы оказали сопротивление, но не смогли совладать с более подготовленными германскими войсками. Командующего итальянской группировкой генерала Гандина, офицеров и значительную часть солдат немцы расстреляли. Немногих спасли местные жители и греческие партизаны. Общее количество жертв составило около пяти тысяч.

Драматизм ситуации усугублялся тем, что многие немецкие и итальянские офицеры знали друг друга. Однако, выполняя приказ командования, немцы методично убивали своих товарищей по оружию.

Пощадили уроженцев Триеста и Тренто, поскольку несколькими днями ранее Гитлер объявил эти города аннексированными Германией, а, следовательно, они могли считаться гражданами Третьего рейха.

Тела большинства убитых были сожжены или утоплены в море, и, когда после Второй мировой войны организаторы бойни предстали перед судом, защита сумела доказать, что представленная в отчете командованию цифра в пять тысяч убитых являлась типичной отпиской, и большинство солдат были с миром отпущены на родину. На 12 лет тюрьмы осудили лишь генерала Хуберта Ланца, который отдал приказ о казни высших итальянских офицеров, но и здесь защита сумела отыграть ряд позиций, скостив срок вдвое.

Доводы адвокатов сводились к тому, что Ланц выполнял приказ своего начальства, а вот итальянский командующий Гандин и его офицеры никакого приказа о сопротивлении немцам не получали. И, следовательно, не являлись военнопленными, что подтверждалось соответствующей ссылкой на Женевскую конвенцию.

Здесь можно найти явное противоречие, обратившись, например, к такому эпизоду, как антифашистское восстание в Варшаве в августе 1944 года. Польские повстанцы не носили какой-либо единой военной формы просто по причине ее отсутствия. Однако, чтобы позиционировать себя как воюющую сторону, а следовательно, рассчитывать на предусмотренное Женевской конвенцией обращение, они носили нарукавные повязки с цветами польского национального флага. И, в принципе, этого оказалось достаточно. Во всяком случае, большинство повстанцев, капитулировав перед немцами, пережили войну в лагерях для военнопленных. А вот сражавшихся в полной униформе итальянцев, как уже отмечалось, казнили на месте.

Хотя все объяснялось, по-видимому, достаточно просто: одно дело убивать пленников осенью 1943 года, когда кое-кто еще мог питать иллюзии по поводу будущего Третьего рейха, и совсем другое – в октябре 1944 года, когда иллюзий практически ни у кого уже не оставалось, а в самом ближайшем будущем маячила перспектива расплаты.

Заложники

Типичной для германской армии практикой стал расстрел заложников из числа жителей оккупированных территорий. 10 октября 1941 года уполномоченный генерального командования в Сербии Франц Беме отдал приказ расстреливать за каждого убитого немецкого солдата по 100 мирных жителей, за каждого раненого – 50. Буквально через два дня югославские партизаны атаковали город Кралево. В отместку солдаты германской 717-й пехотной дивизии казнили 1736 мужчин и 19 женщин, а с учетом убитых в окрестностях, число жертв могло достигнуть 7–8 тысяч человек.

В местечке Крагуевац при стычке с партизанами были убиты 10 и ранены 26 немецких солдат. В отместку фашисты собрали первых попавшихся сербских мирных жителей в количестве 2323 человек и расстреляли их неподалеку от города.

Используя практику расстрела заложников, фашисты пытались поддерживать порядок на оккупированных территориях, добиваясь зачастую прямо противоположных результатов. Сербские националисты-четники, узнав о событиях в Кралево и Крагуеваце, действительно приказали свернуть операции против немцев. А вот их оппоненты из коммунистического лагеря, напротив, активизировали боевые действия.

В Белоруссии и оккупированных районах России наблюдалась аналогичная картина. За убийства полицаев и своих солдат оккупанты сжигали деревни. Население, в свою очередь, еще активнее помогало партизанам. Хотя в таких странах, как Франция, Бельгия, Голландия, Чехия, казни заложников снижали боевой дух Сопротивления. Хотя, с другой стороны, открывали палачам дорогу на виселицу.

Судимы будете?

Резюмируя итоги Второй мировой войны в части соблюдения регулируемых международными договорами правил ведения боевых действий, можно сказать, что массовые убийства и содержание военнопленных в невыносимых условиях, уничтожение людей в концлагерях по национальному или иным признакам, взятие заложников, уничтожение мирного населения за связь с противником – все это было характерно для вооруженных сил фашистского блока и, в первую очередь, для военнослужащих германской и японской армий.

Представители вооруженных сил стран антигитлеровской коалиции также имеют в своем активе случаи убийств или содержания военнопленных в невыносимых условиях, однако подобная практика не носила централизованного характера, и в подавляющем большинстве случаев (в Красной армии всегда) достаточно жесткими мерами пресекалась высшим командованием.

Среди других характерных для Второй мировой войны фактов нарушений гаагских и женевских конвенций можно выделить:

– сопровождавшиеся массовой гибелью мирного населения бомбардировки невоенных объектов, или, говоря по-иному, тотальная воздушная война с огромным списком уничтоженных городов – от испанской Герники до Хиросимы и Нагасаки;

– грабежи и убийства мирного населения на бытовой почве;

– депортацию больших групп населения по национальному признаку;

– использование принудительного труда населения оккупированных и зависимых территорий;

– вывоз промышленного оборудования и сырья, культурных ценностей.

В общем, печальные итоги в виде десятков миллионов загубленных человеческих жизней и полностью уничтоженных населенных пунктов оказались столь впечатляющими, что впервые в истории был создан Международный военный трибунал в Нюрнберге, руководствовавшийся при вынесении приговоров прежде всего тем, в какой степени оказались нарушены принципы женевских и гаагских конвенций.

Аналогичным образом, то есть через Международный военный трибунал, на Токийском процессе были осуждены главные японские военные преступники.

Однако начавшаяся «холодная война» развела бывших союзников. Так что в дальнейшем военных преступников судили либо у них на родине, либо по месту совершения преступлений, но, в любом случае, на основе национальных законодательств. И судили очень по-разному: у себя в Германии нацистский генерал мог получить два-три года заключения за казнь дезертира, но, будучи экстрадирован, допустим, в Югославию, быстро отправлялся на виселицу. Дело в том, что вопрос об экстрадиции обычно перемещался из чисто юридической в политическую плоскость.

Расколовшемуся на два враждебных идеологических лагеря человечеству требовалось как-то договориться, обновить и расширить международные принципы ведения боевых действий, причем не столько в части, касающейся самих военных, сколько в том, что касалось мирного населения.

В истории формирования Международного гуманитарного права начался новый, продолжающийся до сего дня этап. Надо полагать, впрочем, не последний.


14 декабря 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
91792
Сергей Леонов
85651
Виктор Фишман
73882
Борис Ходоровский
65508
Богдан Виноградов
52380
Дмитрий Митюрин
40952
Сергей Леонов
36408
Роман Данилко
34438
Александр Егоров
27761
Борис Кронер
27686
Татьяна Алексеева
26937
Светлана Белоусова
26721
Наталья Матвеева
25547
Светлана Белоусова
24173
Наталья Дементьева
24141