Взгляд на «интервенцию» 1968-го
СССР
«Секретные материалы 20 века» №18(378), 2013
Взгляд на «интервенцию» 1968-го
Василий Соколов
публицист
Санкт-Петербург
571
Взгляд на «интервенцию» 1968-го
Ввод войск Варшавского договора проходил отнюдь не бескровно

В гущу событий, развернувшихся в августе 1968 года, автор не попал по ряду причин: во-первых, я еще был студентом – только что окончил четвертый курс по кафедре славянской филологии. И, во-вторых, несмотря на мой второй основной язык – чешский, обучение на военной кафедре я завершил в июле того жаркого лета по специальности «спецпропаганда», но уже на языке «вероятного противника» – немецком, который числился у нас как «третий иностранный».

Однако ровно через пять лет судьба продемонстрировала, что случайностей она не допускает, и я отправился в ЧССР. Точнее – в Центральную группу советских войск, поначалу в качестве переводчика Особого отдела КГБ по 15-й гвардейской танковой дивизии, а потом в должности переводчика одного из подразделений ОО КГБ по ЦГВ. Так что информацию об августовских днях 1968-го я получал из первых рук, от непосредственных участников событий – и с советской, и с чехословацкой стороны.

У НИХ ЗАЗВОНИЛ ТЕЛЕФОН…

По мнению современных российских историков, окончательное решение о вводе войск Варшавского договора было принято после долгого телефонного разговора между Дубчеком и Брежневым, который состоялся 13 августа 1968 года. Брежнев якобы просил собеседника: «Взвесь все обстоятельства, задумайся! Иначе мне придется дать согласие на силовой вариант, на котором настаивают члены Политбюро». Ответ последовал поразительный: «Леонид Ильич, поступайте так, как сочтет нужным ваше Политбюро!»

А что можно сказать о реакции Запада? Российский историк Рудольф Пихоя в интервью чешской газете «Право», говорит: «Со всей ответственностью могу заявить, что вопрос о возможной военной интервенции стран Варшавского договора в Чехословакию был согласован с американцами… Правда, понятие «интервенция» здесь надо использовать очень осторожно и точно. США признавали, что Советский Союз может осуществить подобное вмешательство. То есть они не одобряли его, но признавали. Точно так же СССР признавал возможность вмешательства США в дела Гренады или Панамы. Действовали определенные, неписаные законы большой политики, которые допускали многое, когда речь шла о сферах влияния великих держав».

Есть свидетельства того, что президента Свободу предупредили о вторжении армий Варшавского договора за два-три часа до начала операции. Говорят, что генерал принципиально не возражал, но пару дней спустя лично просил Брежнева «вывести из северных районов Чехословакии части армии ГДР, поскольку те внешним видом и языком напоминают населению о немецкой оккупации во время войны». Просьбу генерала выполнили.

20 августа начинается заседание президиума ЦК КПЧ, в ходе которого в 23.30 по телефону поступает первое сообщение о вторжении армий пяти социалистических стран в ЧССР. В драматической обстановке коммунистическому руководству не остается ничего иного, как одобрить приказ министра обороны ЧССР Мартина Дзура не оказывать сопротивления союзникам. Одновременно было принято «Воззвание ко всему чехословацкому народу», в котором говорилось, что войска Варшавского договора оккупируют ЧССР вопреки воле конституционной власти и без ее ведома.

ОПЕРАЦИЯ «ДУНАЙ»

В 23.00 20 августа войска Объединенной группировки под командованием генерала армии Павловского с территории ГДР, ПНР, Венгрии и СССР пересекли границы ЧССР в 18 местах тремя группами – А, В и С. В этот же момент посол СССР в ЧССР Степан Васильевич Червоненко официально информирует об этом президента Людвика Свободу. В 1.30 21 августа в пражском аэропорту Рузине высаживаются части 7-й воздушно-десантной дивизии, приземляются Ан-12 с боевой техникой. Через несколько часов 20-я гвардейская армия Группы советских войск в Германии, которой командовал маршал Кошевой, полностью контролирует Прагу. К вечеру 21 августа вся территория Чехословакии уже под контролем союзных войск; все радары НАТО в Западной Европе подавлены советскими подразделениями радиоэлектронной борьбы: «вероятный противник» получает информацию только от американских спутников-шпионов. К утру 22 августа молниеносная операция «Дунай», вызвавшая неподдельный страх не только в стройных рядах НАТО, завершается полным успехом.

Очевидцы рассказывали, как танковая колонна, входившая в самые западные районы Чехии, ненароком пересекла границу с ФРГ: не удивительно, местное население поснимало все дорожные указатели, таблички с названиями улиц, сожгло дорожные карты, а пограничные заграждения были сняты еще весной. Дома в приграничной полосе неотличимы друг от друга – что чешский, что немецкий. И перед головным танком на брусчатку неожиданно выскочил насмерть перепуганный западногерманский полицейский с криком: «Здесь нихт Чехословакай, здесь ист Бундесрепублик Дойчланд!».

Данные о составе войск вторжения расходятся. Чехи утверждают, что Объединенную группу составляли 750 тысяч солдат, 800 самолетов, 6300 танков и 2000 орудий и ракет, входивших в состав 12 танковых, 13 мотострелковых, 2 воздушно-десантных дивизий и 1 авиационной армии. Российские источники сообщают о 500 тысячах воинов и 5000 танков. В польских документах говорится о 240 тысячах солдат, из которых на СССР приходилось 170, на ПНР – 40, ГДР – 15, а венгры и болгары участвовали символически – по 10 и 5 тысяч соответственно.

Разница в данных, как видим, весьма и весьма серьезная. Истина, как говорят в популярном телесериале, где-то рядом…

НЕУЖЕЛИ БЫЛА ВОЙНА?

Чехословацкая народная армия, насчитывавшая к тому времени около 200 тысяч человек личного состава, строго выполняла приказ министра обороны. Единственная серьезная стычка случилась в Праге, где войскам вторжения пришлось отбивать здание радио у сопротивлявшегося персонала. В остальном же сопротивление было пассивным, скорее политическим. О его формах чуть позже, а сейчас вернемся к цифрам.

Но жертвы все-таки были, причем с обеих сторон. Чехословацкая сторона определяет их весьма расплывчато: «В первые дни августа 1968 года погибло почти 100 чехов (заметьте – ни слова о словаках!) и было ранено более 700». Официальные данные советской стороны конкретны: «С 21 августа по 20 октября 1968 года в результате враждебных действий граждан Чехословакии погибли 11 советских военнослужащих, ранено и травмировано 87 человек. Кроме того, погибли в авариях, при неосторожном обращении с оружием, умерли от болезней и т. д. еще 85 человек». Итого – 96 погибших.

Этой цифре можно верить: я провел собственный подсчет, прошерстив все доступные источники, и получилось на одного человека больше. 73 рядовых и сержанта, 6 сверхсрочнослужащих, 14 младших и 4 старших офицера погибли в эти дни на территории ЧССР.

Двести трупов с обеих сторон – огромная цифра. Она оставалась бы страшной, даже если бы их было в десять, в двадцать раз меньше. Но все же это не тысячи жертв «народного восстания» 1956 года в Венгрии, когда действия советских войск, пусть и запоздалые, прекратили жесточайшую братоубийственную войну, начавшую уже заливать кровью сердце Европы. Кстати, для тех, кто не помнит: советские войска не вторгались в Венгрию, где находились с 1945 года; просто поздно вмешались в события.

ГОРЯЩИЕ ТАНКИ, ГНЕВНЫЕ ЛИЦА…

Да, был бой у Дома радио в Праге. Да, Национальный музей сохранил на фасаде следы автоматных очередей. Да, горели советские танки. Потому что гэдээровские – не трогали. Советским солдатам был отдан строжайший приказ – не стрелять! Вот потому смело пробивала баки с горючим беснующаяся молодежь, поджигала его, закрывала брезентом смотровые щели. Об этом свидетельствуют многочисленные кадры кино- и фотохроники.

Но в них не было, например, такого: очевидцы рассказывали мне, как немецкие солдаты натягивали вокруг танков на высоте десяти сантиметров белые нитки, и никто из протестующих не смел перешагнуть через эту символическую границу! А наших солдатиков-срочников терзали такие же безусые молодые чехи.

11 сентября, после долгих и тяжких переговоров, из Праги и других больших городов вывели войска и они расположились временными лагерями в сельской местности. Одна советская часть, в которой переводчиком служил выпускник нашей кафедры, срочно призванный «на сборы», направила в соседнее село автоцистерну – за водой для полевой кухни. Ее под завязку заправили из городской водоразборной колонки, но в часть они пришла пустой: кто-то пробил в цистерне дырку. Нашего командира навестил офицер из соседней гэдээровской части и попросил запаять дырочку, после чего с парой своих автоматчиков отправился в ту же деревню. Созвав жителей, он велел им наполнить цистерну кружками, добавив, что если «Советы» опять останутся без воды, то цистерну придется наливать чайными ложками. На обратном пути не пролилось ни капли… Все-таки историческая память обладает огромной силой!

ТЕХНИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Армейская операция «Дунай» (оставим в стороне морально-политическую составляющую) была проведена блестяще. Внесли свою лепту и другие советские «силовики», а именно – международный отдел ЦК КПСС и Первое управление КГБ: одной из важнейших и неотложных задач после завершения ввода войск была временная нейтрализация и, по возможности, смена политического и государственного руководства ЧССР. Причем сделать это следовало максимально «аккуратно». И для этого наши соответствующие службы располагали в оккупированной стране довольно большим количеством агентуры и просто лояльно настроенных граждан.

Еще в первой половине дня 20 августа начальник службы госбезопасности Пражского района полковник Богумил Молнар доложил, что для ареста Александра Дубчека у него готовы три агента. С одним из них судьба свела меня в 1974 году. Тогда ему было чуть меньше пятидесяти. Юношей под началом Й. Смрковского он участвовал в пражском восстании; после 1948 года поступил на службу в органы госбезопасности, после чего почти двадцать лет провел на нелегальном положении в одной из стран Запада. В 1967 году над ним нависла угроза разоблачения, и Карела (назовем его так) отозвали в Прагу.

Его рассказ об аресте Дубчека в принципе совпадает с мемуарами последнего. Разница – в деталях. А в них, как известно, кроется дьявол. Дубчек вспоминал о «колонне танков и бронетранспортеров, двигавшихся… к нашему зданию», которое было окружено «огромным количеством людей с государственными флагами». Карел утверждал обратное: здание ЦК КПЧ задолго до 20 августа перестало быть местом проведения митингов – «демократизированная» толпа уже не доверяла коммунистам; группа захвата прибыла на трех бронетранспортерах и нескольких «Волгах». И никаких танков…

Дубчек: «Уже светало (21 августа), когда в здание ворвалось воинское подразделение с несколькими офицерами. Тут же семь-восемь десантников и два офицера вторглись в мой кабинет…». Из текста можно понять, что в его кабинете находились также Смрковский, Кригель и Шпачек. К этому моменту телефонная связь («включая внутреннюю») уже была отключена. Всех их отвели в кабинет секретаря ЦК Цисаржа, где и сообщили об аресте «именем рабоче-крестьянского правительства». «Нас усадили за стол, – пишет Дубчек. – Каждый сидел напротив своего охранника, полковника или подполковника». Два часа спустя их отвезли в аэропорт Рузине, откуда самолет доставил их в Москву.

Карел же рассказывал мне, что все руководители, с трепетом ожидавшие неминуемого ареста, сидели по своим кабинетам в одиночку. Психологически понятно: смерть на миру красна, но с глазу на глаз, может быть, удастся договориться. Охрана ЦК была снята практически сразу после высадки десанта, телефоны не работали. Карел в сопровождении двух советских офицеров из спецслужб действительно объявил Дубчеку – не об аресте, а о временном задержании, в целях его же безопасности. То же сообщили и прочим руководителям ЦК КПЧ, изолированным в своих кабинетах.

Вскоре Дубчек заявил, что он голоден. Советские офицеры отдали команду, и минут через двадцать ему принесли из развернутой неподалеку полевой кухни котелок с гречневой кашей (по-чешски она называется «поганкова каше» – в буквальном переводе «языческая»). Руководитель ЦК КПЧ отказался от приема такой пищи. Прошло еще около часа, и Дубчек обратился к Карелу с просьбой отыскать на улицах Праги его сына, который наверняка участвует в демонстрациях протеста; он серьезно опасался за его жизнь. «Я ответил ему, в довольно грубой форме, что детей следует правильно воспитывать, тогда им ничего не будет угрожать. Дубчека трясло – от растерянности и страха. По дороге в аэропорт, куда мы ехали в бронетранспортере, его пришлось отпаивать лекарствами».

24 августа в Москве начались переговоры – опять полным составом партийного и государственного руководства двух стран.

КОНЕЦ – ДЕЛУ ВЕНЕЦ?

27 августа переговоры с доставленными в Москву руководителями ЧССР завершились и они вернулись в Прагу. 11 сентября, как уже говорилось, войска были выведены из Праги и других крупных городов. Некоторое время спустя вернулись в места постоянной дислокации польские, немецкие, венгерские и болгарские части. 16 октября в Праге подписали «Договор… об условиях временного пребывания советских войск на территории ЧССР». На территории ЧССР размещалось 75 тысяч военнослужащих, 4 аэродрома, 3 военных госпиталя, а также соответствующее количество военной техники и вооружения.

Так возникла Центральная группа войск Советской армии (ЦГВ). Войска обустраивались, а события шли своим чередом: формально у власти были все те же реформаторы. Несмотря на провозглашение «периода нормализации», все так же протестовала молодежь.

16 января 1969 года студент философского факультета Карлова университета Ян Палах обливается бензином и поджигает себя «с целью вырвать народ Чехословакии из политической летаргии»; три дня спустя он умирает в страшных муках. 25 февраля того же года его примеру следует Ян Зайиц, учащийся железнодорожного техникума.

Войска ЦГВ не вмешиваются во внутренние дела страны – они четко следуют стратегии Варшавского договора, перекрывая важнейший участок противостояния силам НАТО на границах с Западной Германией. Однако акции протеста угрожающе нарастают. 21 марта 1969 года сборная ЧССР на чемпионате мира по хоккею, проходящем в Швеции, выигрывает на предварительном этапе у советской команды 2:0 – страна ликует. Неделю спустя еще одна победа над сборной, и в 69 населенных пунктах происходит невиданное празднование победы. В рамках торжеств 21 гарнизон ЦГВ подвергается нападениям, а в Праге разгромлено представительство «Аэрофлота».

Советская армия не участвует в подавлении беспорядков, а они в самом деле производили жуткое впечатление: я видел трехчасовую оперативную съемку бесчинств в Праге. СССР предпочел оказать мощное давление по политической линии: в середине апреля 1969 года из ЦК КПЧ удаляют Дубчека, после чего в партии, правительстве и парламенте страны начинается большая чистка. Акции протеста постепенно сводятся к надписям на стенах, косым взглядам на оккупантов и прочим мелким пакостям.

ЧССР вместе с прочими странами лагеря социализма медленно погружается в глубокий застой.

В заключение процитирую Раису Орлову, вдову диссидента Льва Копелева: «На одной из московских кухонь мы в который уж раз говорили о Чехословакии, о том, где, когда, кто ошибался, можно ли было предотвратить вторжение. О многом спорили, но, кажется, в одном все соглашались: 68-й год был решающим в нашей истории и в жизни каждого из нас». В компании был молодой мексиканский художник, только что приехавший в Москву. Он с трудом понимал русский: «Вы все время говорите «68-й год». А что у вас произошло в этом году?» Ему стали разъяснять, кто сердито, кто презрительно, кто раздраженно. «А я не мог тогда знать, я тогда сидел в тюрьме, – ответил мексиканец. – В мае 1968 года была большая демонстрация молодежи в Мехико, войска и полиция стреляли, больше пятисот человек были убиты. Среди них были и мои друзья. Тысячи раненых, тысячи арестованных. Меня год держали без суда, потом отпустили – у отца были связи. В тюрьме не было ни газет, ни радио, кормили впроголодь, часто били». «Нам в тот вечер стало стыдно. Мы об этих событиях ничего не знали», – заканчивает рассказ Орлова. Вот на таком фоне происходило вторжение в ЧССР…


10 сентября 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
179500
Сергей Леонов
137884
Сергей Леонов
97957
Виктор Фишман
79993
Борис Ходоровский
70671
Богдан Виноградов
56854
Павел Ганипровский
52066
Дмитрий Митюрин
47071
Александр Егоров
46451
Татьяна Алексеева
45700
Павел Виноградов
42174
Сергей Леонов
41417
Светлана Белоусова
40262
Роман Данилко
39238
Татьяна Алексеева
38416
Борис Кронер
38266