Одиссея капитана Влада
ЖЗЛ
«Секретные материалы 20 века» №2(466), 2017
Одиссея капитана Влада
Сергей Косяченко
журналист
Хабаровск
261
Одиссея капитана Влада
Cолдаты и офицеры отряда Асано, шестой слева в первом ряду корнет Василий Тырсин. Весна 1942 года

Знакомство мое с историей этого человека началось в 2005 году, когда я в архивах собирал материалы по Харбинской эмиграции. На его фотографию наткнулся совершенно случайно, взял на заметку и убрал в папку — не по теме. Постепенно из года в год накапливался материал из самых разных источников, пополняли папку отрывочные воспоминания о невероятных похождениях молодого казака-оренбуржца. Видит Бог — мой герой невымышленный персонаж. Он существовал. Я с ним почти знаком. Себя самого он, скорее всего, видел в качестве героя, другие склонны воспринимать его как ублюдка, я же не тороплюсь с решением и оценками. Его жизнь, полная опасностей и амбиций, — настоящий приключенческий роман. И я верю, что смогу вам рассказать много интересного, о чем вы еще не слышали. И о самом Василии Тырсине, и о России, о странном государстве Маньчжоу-Ди-Го, где русские числились одной из пяти государствообразующих наций, а также о нашей общей истории, в которой мы все оказались после Гражданской войны.

Василий родился в 1906 году в семье полковника (с 1911 года — генерал-майора) Оренбургского казачьего войска Василия Дмитриевича Тырсина. Был он поздним и единственным ребенком у батюшки с матушкой, имел ангельскую внешность и огромные синие глаза, больше подошедшие бы девчонке, за что его постоянно дразнили сверстники. К началу Гражданской войны Вася обучался в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе, в составе которого в 1919 году был эвакуирован в Иркутск. Отец его, герой Русско-японской войны, еще до революции вышел в отставку в связи с почтенным возрастом, последствиями ранений и болезнью сердца. На семейном совете решили, что старый генерал поедет с мальчиком в эвакуацию, присмотрит за ним и сам пересидит смутное время в Сибири. Несладко, говорят, генералам под большевиками живется.

В ноябре 1920 года скончался Василий Дмитриевич от порока сердца. Василий, похоронив отца, попал в детскую сиротскую коммуну, затем закончил в Иркутске советскую школу и уехал в 1922 году к матери в Оренбург. Работал там учетчиком на строительстве шоссе, затем перебрался в Благовещенск, откуда в ноябре 1923 года ушел ночью по льду за границу, в Маньчжурию.

Что его подвигло на это, до сих пор неизвестно. Решив продолжить прерванное образование, Василий выехал в Шанхай, где был принят в Хабаровский кадетский корпус. Последний выпуск корпуса, в составе которого был и Тырсин, состоялся в сентябре 1924 года.

Василий уехал в Макао и поступил на службу в португальскую речную полицию, которой командовал бравый семеновский казачий генерал Артемий Тирбах. Служба в полиции довольно скоро надоела юноше, и он решил повидать белый свет. Тырсин уволился и нелегально на французском пароходе отправился в Марсель. Ясное дело, что не пассажиром — довелось уголек лопатой покидать до одурения. Во Франции Василию пришлось много и тяжело работать матросом, сельскохозяйственным рабочим на виноградниках, слесарем-сборщиком на автомобильном заводе «Рено», в общем, труд бесправного пролетария познал вполне.

Русских держали на положении «белых негров» — гражданства не давали, на руках были только беженские паспорта Лиги Наций, платили меньше, чем соотечественникам. Не оправдались надежды и на русскую военную корпоративную солидарность — каждый был сам за себя, а всяких воинских союзов, партий и братств с различной идеологией, грызущих друг друга, было несколько десятков. Объединяла их лишь ненависть к красной России и желание выклянчить денег у иностранных спонсоров.

Летом 1926 года он обратился в советское консульство с просьбой дать ему возможность вернуться в СССР. Разрешение было получено быстро, и осенью того же года он прибыл в родной Оренбург.

Работу найти было непросто, мешало дворянское происхождение и генеральская семья. Хотя ни гонений, ни притеснений не было. В стране ходил твердый червонец, обеспеченный золотом, стали выпускать разменную монету из серебра, товаров хватало — СССР вовсю развивал НЭП. Вася устроился работать сторожем в музей. Платили немного, зато была уйма свободного времени, и парень стал заниматься в секции бокса, где добился определенных успехов, став чемпионом Оренбурга. Он не афишировал, что боксом занимался в кадетском корпусе, а во Франции, когда совсем уж было туго с деньгами, приходилось выходить на ринг за деньги, участвуя в профессиональных боях. Материальных затруднений не было, мать сдавала три квартиры в доме внаем.

Василий Тырсин не остался незамеченным ОГПУ. С ним долго беседовали, объясняли, что врагом советской власти его никто не считает, ведь на стороне белых он не воевал, отец его герой войны, в белых армиях не служил, перед народом ни в чем не провинился, богатств не нажил. Ему простили молодецкую глупость с переходом границы, вернули гражданство СССР. То, что жизнь в стране налаживается, Вася и сам видит — принят план первой пятилетки по строительству промышленности, снижаются цены на товары и т.д. Жизнь могла быть лучше, но мешают враги, вредят, засылают банды из-за границы, грабят и убивают людей, постоянно готовятся к реваншу с помощью иностранных штыков. Чтобы пресечь это, нужна Васина помощь, Родина нуждается в нем.

Так он был завербован в качестве агента для дальнейшей работы в Китае. По приказу ОГПУ Тырсин уехал в Кызылорду, где некоторое время, не имея соответствующей квалификации, служил архивариусом в Центральном архиве Казахстана, позднее в алма-атинском отделении того же архива. Работа была только прикрытием, на самом деле его усиленно обучали конспирации, шифровальному делу и прочим шпионским премудростям. Василию присвоили оперативный псевдоним Влад. Летом 1927 года он, будучи уволен из архива по сокращению штатов, перебрался в Забайкалье, где через подконтрольное чекистам «окно» перешел границу в районе станции Маньчжурия, снова как беженец из «коммунистического рая».

Уже в сентябре 1927 года Тырсин поступил на службу в Шаньдунскую армию генерала Чжан Цзунчана. «Белые кондотьеры безнаказанно разгуливают по всему Китаю и, пользуясь своей высокой военной квалификацией, одерживают победы» — так с возмущением писал нарком иностранных дел СССР Георгий Чичерин начальнику Иностранного отдела ГПУ Мееру Трилиссеру. Русская бригада наемников одноногого генерала Кости Нечаева переживала не лучшие времена: ушли безвозвратно славные победы, когда русские ландскнехты вдесятером обращали в бегство батальон китайцев. Или когда казачья сотня одними шашками да нагайками могла разогнать кавалерийский полк с артиллерийской батареей, а бронепоезда полковника Кострова, ворвавшись на Центральный вокзал Шанхая и высадив десант из сотни офицеров, захватывали город с миллионным населением, ушел из армии и сам Нечаев. Служил Тырсин вахмистром на бронепоезде «Шаньдун». Служба была недолгой. В ноябре 1927-го у станции Сучжоуфу, во время отступления бронепоезда «Хонан», «Пекин», «Тайшан» и «Шаньдун» попали в окружение. Команды были вынуждены их бросить и пробиваться к своим, оставив раненых. Русские тогда потеряли убитыми около сотни человек. Кому из раненых повезло, те стрелялись, остальные завидовали мертвым. Солдаты маршала Фына русских ненавидели и, как могли, продлевали их агонию. К неудачам на фронте добавились многомесячные задержки жалованья и соперничество между командирами. Дезертирство из Русской бригады приняло массовый характер. Вася Тырсин оставил службу и уехал в Шанхай.

Летом 1928 года он по рекомендации шанхайского Казачьего союза устроился в Отдельный русский отряд Шанхайского волонтерского корпуса в чине капрала. Однако вскоре по приказу Центра разорвал контракт и выехал в Японию на коммерческий чемпионат по боксу. После одного из боев в раздевалку ему подбросили пакет с документами на японском языке, — собственно, за ними он и ездил. После возвращения из Японии Тырсин в компании с неким Ланге открыл в Шанхае частную мастерскую по ремонту автомобилей. Вот где пригодились бы навыки и знания от компании «Рено»! Но мастерская вскоре сгорела, вероятно, постарались конкуренты.

Василий как-то встретил однокашника по Хабаровскому кадетскому корпусу хорунжего-уссурийца Сейфулина, старший брат которого, подполковник, был ротным командиром хабаровчан. Хорунжий работал бодигардом у одного богатого китайского купца и порекомендовал на эту службу своего приятеля. Многие бывшие наемники пошли в частные охранники к богатым китайцам и европейцам. На русских, особенно казаков, которые считались очень хорошими охранниками, был большой спрос. После сильного наводнения тысячи мирных граждан пошли в хунхузы и стали совершать похищения богачей, включая иностранцев. Несколько сотен русских в 1920–1930-х годах работали телохранителями и охранниками на китайских и иностранных предприятиях. Начиналось с того, что русские сторожа, или «вочманы», вооруженные одними лишь палками да боевыми нагайками, отучили воров грабить магазины и склады. Видя это, предприниматели стали набирать русских в телохранители. Телохранителем богатого китайца стал генерал Малакен — бывший видный наемник армии Чжан Цзунчана. Особую известность на этом поприще приобрел Худяков. Главной его работой была охрана китайских банков в Шанхае. Позднее он стал начальником и считался лучшим организатором охраны объектов особой важности в Китае.

Нанимая русского бодигарда, хозяин знал, что он оправдает его надежды, защитит и не продаст ни за какие деньги. Однако случаи смерти при защите хозяина среди русских все же были. Шанхайцы помнили о нападении бандитов на известного богача Ли, которого охраняли десять русских телохранителей. Они отстояли хозяина, потеряв в перестрелке одного своего товарища. Жертвой бандитов стал бывший кадет Хабаровского кадетского корпуса Керор. Вскоре после этого погибли полковник Дырдо и есаул Сараев.

Русским приходилось охранять и китайцев, занимавшихся темными делами, — торговцев опиумом, контрабандистов, связанных с пиратами лиц..

Тырсин был приставлен охранять дочь хозяина красавицу Ван Ся Юй. Служба продлилась не очень долго. Красивый молодой русский охранник приглянулся девушке, случилась между ними нечаянная любовь, и никакая конспирация агента Влада не выручила. В итоге папаша «заказал» телохранителя, покусившегося на охраняемое «тело», тот был тяжело ранен и едва не погиб.

Вскоре после излечения пришел другой приказ из Центра, и Влад уехал в британский Гонконг, где поступил на службу в английскую морскую полицию по охране торговых пароходов на линии Шанхай — Сингапур. Антипиратская охрана была создана в 1930 году по инициативе начальника гонконгской полиции Уолфа. Основой состава послужили 32 русских эмигранта, служивших в шанхайской муниципальной полиции. Задачей службы являлось несение охраны на пароходах компаний «Батерфильд энд Суайр» и «Канадиан пасифик». Как правило, на больших судах охрана состояла из двух русских сержантов и восьми констеблей под руководством начальника охраны — англичанина. На судах поменьше она включала русского сержанта, вооруженного револьвером, констебля и 6–7 китайцев с винтовками. Каждой охранной группе придавался пулемет. Контракт на службу в антипиратской охране подписывался на три года, после чего служащему полагался трехмесячный отпуск с сохранением содержания. Оклад чинов охраны составлял 95 гонконгских долларов в месяц. Сверх того охранники получали полный комплект обмундирования, квартиру и прибавки за каждый сданный экзамен по китайскому языку. В свободное от рейсов время русская охрана несла полицейскую службу на пристанях. Пиратство в те годы было очень распространенным явлением в Китае, немало русских, особенно бывших военных, нашли себе здесь работу. Некоторые погибли в стычках с пиратами. Дополнительным доходом некоторых полицейских являлась контрабанда. В 1932 году Тырсин стараниями злопамятного купца Ван Юн Хуна, папаши красавицы Ся Юй, был изобличен в провозе контрабанды и приговорен английским судом к огромному штрафу в пять тысяч гонконгских долларов. Не имея средств, неудачливый контрабандист провел десять месяцев в тюрьме.

Выйдя на свободу, Тырсин несколько месяцев жил в Шанхае, работал во французской трамвайной компании, но водить трамваи авантюристам не с руки, и в августе 1933 года он уехал в Маньчжоу-го. Здесь он сначала служил в охранном отряде Мукден-Гиринской железной дороги, позднее — в поселковой полиции и пограничной охране в Трехречье (был начальником пограничного поста в Келари). После расформирования русского погранотряда осенью 1934 года Тырсин работал переводчиком в японской жандармерии поселка Драгоценка, административного центра Трехречья, и агентом военной миссии под прикрытием службы в частных японских фирмах (работал на японскую разведку). Своим крутым нравом и жестокостью он быстро приобрел дурную славу в трехреченских поселках. По свидетельствам Кайгородова, выведшего на страницы своих печатных работ немало бытовавших в эмигрантской среде легенд и слухов, Василий, «будучи отменным садистом, что не вязалось с его ангельской внешностью, быстро пошел в гору. На совести Тырсина трое расстрелянных поселян из Трехречья — Ивачев, Патрин, отец Александр. Их обвиняли в сотрудничестве с Советами. Во время допроса Тырсин сорвал с отца Александра крест и его тяжелой цепью бил по глазам арестованных. Ему же приписывают длительные тюремные сроки в страшной цицикарской тюрьме трехреченских казаков Антипьева, Молокова, Коломыльцева и Власова». Кроме того, Тырсин участвовал по крайней мере в одной диверсионной вылазке на территорию советского Забайкалья. Группа в составе Тырсина, Гордеева и Гольцова ворвалась в здание Коченского сельсовета, захватила находившиеся там документы и подожгла здание. Когда поднялась тревога, диверсанты, рискуя быть схваченными, пытались сорвать советский флаг.

Инициатором создания русского отряда на японской службе был полковник Торасиро Кваэбэ. Совместно с маньчжурскими властями майор резерва японской армии Макото Асано разработал в скором времени принятый закон о всеобщей воинской повинности для русской эмиграции. Решено было создать особые части из русских. По плану будущее подразделение должно было играть роль вспомогательного общевойскового с возможностью использовать его в случае необходимости и как разведывательно-диверсионное. Это было особенно важно в случае начала войны с Советским Союзом, возможность которой в ближайшем будущем допускалась японским командованием. Контроль над формированием и деятельностью русского воинского подразделения возлагался на 3-й отдел Харбинской военной миссии.

Месторасположением будущего подразделения стала станция Сунгари-2 на южной ветке СМЖД, находившаяся в 130 километрах от Харбина. Часть получила название по имени японского советника майора Асано. При формировании ставка делалась на местную русскую и казачью молодежь, командирами которой были бы японские офицеры. Подготовкой кадров для отряда занимались спецшколы в Хеньхаохецзы и на станции Сунгари-2. В мае 1938 года еще одна школа «Асано-бутай» была создана в самом Харбине. Срок обучения премудростям воинского и диверсионного искусства вначале был установлен в три года, но затем сокращен до полутора лет. При выпуске курсанты получали звание унтер-офицеров.

Первоначально в отряде было 200 человек, вскоре на его базе были развернуты пять рот, и общая численность военнослужащих составила 700 человек. Майор, а впоследствии полковник Асано напрямую подчинялся штабу Квантунской армии, а бригада входила в состав армии Маньчжоу-Ди-Го.

Этот факт всячески подчеркивался пропагандой в подтверждение независимости военного министерства марионеточного образования. Финансовая подпитка действительно шла из маньчжурского военного министерства, и солдаты-асановцы носили маньчжурскую военную форму. При этом на складах лежали комплекты «родного» советского военного обмундирования и оружие Красной армии на случай выполнения особых заданий. По другой информации, асановцы носили японскую военную форму, их русские офицеры имели и японские мечи-катаны, что говорит о принадлежности бригады к Квантунской армии. Перепутать было несложно — армия императора Пу-И копировала японскую форму. Агент Влад немедленно получил задание внедриться в создаваемое японцами подразделение, что было проделано с легкостью — японцы Васе доверяли полностью.

Вскоре он был послан на офицерские курсы. Немало ценнейших сведений получила советская разведка из рук Тырсина. В 1937 или 1938 году на связь к агенту почему-то перестали выходить товарищи из Центра, с этого времени он остался один.

С легкой руки историка Кайгородова по всем летописям бригады Асано гуляет эпизод с участием 5-го эскадрона бригады под командованием капитана Василия Тырсина в боях на Халхин-Голе. Где казаками якобы начисто вырублен был эскадрон монгольских цириков. Так вот, об участии Тырсина в событиях на Халхин-Голе сведений в архивах, во-первых, нет, а во-вторых, Василий Васильевич в это время имел скромный подофицерский чин прапорщика и командовал артиллерийским расчетом в полевой батарее отряда Асано. На Халхин-Голе было несколько радистов-асановцев из взвода связи, занимавшихся в глубоком японском тылу радиоперехватом. Один из них погиб под бомбежкой и был маньчжурской пропагандой возведен в ранг национального героя, из рядовых тут же превратившись в подпоручика. И все, не надо больше фантазий! И еще одно замечание: по своей численности отряд Асано не доходил до бригады никоим образом. В официальных документах он назывался Отдельным кавалерийским отрядом армии Манъчжоу-Ди-Го, но я буду продолжать называть его бригадой просто потому, что он так назван во многих документах и воспоминаниях.

К 1944 году японцы передали бригаду в подчинение маньчжурам, командование сменили на русских офицеров. Одним из разведывательно-диверсионных учебных отрядов бригады являлся русский на станции Имяньпо под командованием теперь уже капитана и кавалера ордена Кейунсе (Столпов государства) 4-й степени Тырсина.

После вступления в войну против Японии Советского Союза 9 августа 1945 года дисциплина русских частей резко упала. Большую роль в этом сыграла советская пропаганда и действия советской разведки. Советским органам госбезопасности были известны все подробности воинской жизни того или иного формирования и его потенциальные возможности. Получив приказ выступить на фронт, много частей осталось в казармах, хотя были и те, что воевали до последней капли крови. Василий свой отряд оставил на месте дислокации и сложил оружие перед советскими солдатами.

Тогда же он был арестован органами Смерш.

На следующий день Васю отправили в тюрьму № 2 НКВД Приморского края в город Ворошилов (ныне Уссурийск). Следователь Василию попался какой-то странный: приблатненный, с золотой фиксой во рту, любил выражаться по фене и бил Васю «в морду как в бубен» по малейшему поводу. На всех допросах агент Влад твердил одно: «Сделайте запрос, я являюсь советским разведчиком, разберитесь». Запрос все-таки был послан, и однажды Тырсина вызвали среди ночи на допрос. Следователь произнес:

– Выражаясь сухим языком воровской малявы, попал ты, фраерок, по самое не балуйся. Все, на кого ты ссылаешься, кто тебя вербовал, снабжал деньгами, явками, паролями, все твои кураторы и связники расстреляны еще в 1937 году как участники заговора с целью убийства товарища Сталина. Между прочим, руководила ими японская разведка. Хочешь пулю — настаивай и дальше, что ты советский разведчик. Будешь ты переходным звеном между японцами и этими зашкваренными троцкистами. А лучше без мордобоя сознайся во всем, в чем тебя обвиняют, отсиди свой срок — и свободен. Там, глядишь, и под амнистию какую-нибудь попадешь — нынче они одна за другой идут. Победители мы, добрые к врагам.

Василий подписал все бумаги и во всех смертных грехах покаялся.

Судебный процесс по делу офицеров Русской бригады Асано шел в Хабаровске. Там выяснилось, что многие высшие офицеры этого подразделения состояли на службе в советской разведке, например подполковник Наголян-Асерсянц, начальник штаба Асано, который был на отличном счету и был вне подозрений как у русских, так и у японцев. Свободно владея китайским и японским языками, по заданию советской разведки он легко проникал в секреты японцев и маньчжуров. До капитуляции Японии он так и не был разоблачен и давал показания на хабаровском судебном процессе против своих же сослуживцев по бригаде. Полицейский, китайский вахмистр, английский капрал, маньчжурский капитан и советский шпион Влад был приговорен к 25 годам исправительно-трудовых лагерей. Большая часть бывших асановцев была арестована и получила сроки. Работавшие на разведку Красной армии и органы НКВД частью были оставлены на свободе, частью тоже отправились в лагеря или попросту расстреляны — уж слишком много их было. Читая в архивах донесения и сводки тех лет, просто диву даешься. Такое впечатление, что каждый второй эмигрант, не считая первого, работал на советскую разведку. Проходит празднование Рождества в какой- либо организации, а органы НКВД через пару дней знают, кто какой тост говорил, чья жена с какой начинкой пирог принесла. Решили японцы на станции Сунгари-2 русский отряд организовать — тут же в Хабаровске на столе у чекистов подробный чертежик казарм со всеми окошками и дверками.

Наголян щеголял по Харбину в мундире советского капитана аж до 1949 года, затем тоже был арестован и получил лагерный срок. В целом действия советских властей не отличались разнообразием, и дальневосточных коллаборационистов ожидала та же участь, что и русских, служивших в РОА или в XV Кавалерийском казачьем корпусе генерала фон Паннвица.

Нашлись среди эмигрантов и люди, встретившие советскую власть с распростертыми объятиями, хотя до этого занимали весомые посты в руководстве антисоветских организаций. Так, правая рука главы фашистской партии Матковский, сын колчаковского генерала, принес в советские компетентные органы списки всех сотрудников БРЭМа. Один из создателей Русской фашистской организации Румянцев стал возглавлять Ассоциацию советских граждан.

Василий Тырсин работал в шахте далекого Магадана, заработал язву желудка и попал в лазарет с прободеним. Хирургия в лагерном лазарете была на уровне «отрезать болтающееся и зашить оставшееся», а все остальное лечилось прикосновением рук и йодом животворящим. Так что шансов у Василия не было никаких.

Последний свой рассвет встретил агент ОГПУ Влад 26 июня 1946 года в медицинском бараке карантинного лагеря на берегу обледенелой бухты Нагаева, от роду имея сорок один год и не имея сил и желания больше жить.


11 Января 2017


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
84398
Виктор Фишман
67446
Борис Ходоровский
59932
Богдан Виноградов
47024
Дмитрий Митюрин
32518
Сергей Леонов
31444
Роман Данилко
28995
Сергей Леонов
24554
Светлана Белоусова
15411
Дмитрий Митюрин
14985
Александр Путятин
13491
Татьяна Алексеева
13209
Наталья Матвеева
13126
Борис Кронер
12852
Наталья Матвеева
11166
Наталья Матвеева
10777
Алла Ткалич
10406
Светлана Белоусова
10070