Зачем идти в булочники?
АНЕКДОТЪ
«Секретные материалы 20 века» №13(321), 2011
Зачем идти в булочники?
Александр Качанов
журналист
Санкт-Петербург
340
Зачем идти в булочники?
Писательница-юмористка Тэффи

Однажды писательница-юмористка Тэффи (настоящее имя – Надежда Александровна Лохвицкая, 1872-1952) невольно услышала следующий диалог двух интеллигентного вида дам:
– Писатель должен многое испытать. Максим Горький в молодости нарочно пошел в булочники.
– Так ведь он в молодости-то еще не был писателем, – заметила собеседница.
– Ну, значит, чувствовал, что будет. Иначе, зачем бы ему было идти в булочники?

ТЭФФИ И ПОКЛОННИКИ

Хорошо знавшая Тэффи в годы эмиграции поэтесса и прозаик Ирина Одоевцева (настоящее имя – Ираида Густавовна Иванова, урожденная Гейнике, 1895-1990) вспоминала об этой красивой и остроумнейшей женщине:

– Женские успехи доставляли Тэффи не меньше, а возможно, и больше удовольствия, чем литературные. Она была чрезвычайно внимательна и снисходительна к своим поклонникам.

– Надежда Александровна, ну как вы можете часами выслушивать глупые комплименты Н.Н.? Ведь он идиот! – возмущались ее друзья.

– Во-первых, он не идиот, раз влюблен в меня, – вполне резонно возражала она. – А во-вторых, мне гораздо приятнее влюбленный в меня идиот, чем самый разумный умник, безразличный ко мне или влюбленный в другую дуру…

ВСТРЕЧА ДВУХ ГОРЬКИХ

Однажды Алексей Максимович Горький присутствовал на исполнении своей пьесы в театре небольшого итальянского городка. После окончания спектакля под восторженные крики зрителей «Браво!» на сцену вышел человек, поразительно похожий на него и стал раскланиваться перед публикой.

Горький подошел к импресарио театра и попросил представить его самозванцу. Лже-Горький, пораженный тем, что в стенах провинциального театра напротив него стоит сам всемирно-знаменитый писатель и драматург, взмолился и выложил все как на духу:

– Я умоляю вас, синьор, не выдавать меня. Некогда я играл в театре самые видные роли, а теперь за неимением работы, как видите, играю авторов. Я очень хорошо гримируюсь и за последний месяц сыграл пять раз Зудермана (немецкий драматург, 1857-1828), четыре раза вас и Стриндберга (шведский драматург, 1849-1912), два раза Ростана (французский поэт и драматург, 1868-1918)…

Алексей Максимович, услыхав эту исповедь, сочувственно рассмеялся и пожелал своему «двойнику» успехов в жизни, после чего вышел из театра.

ДИЕТА НЕВЫПОЛНИМА!

Как вспоминал один из современников, у выдающегося русского писателя Ивана Алексеевича Бунина (1870-1953) были «сложные отношения и счеты» c ветчиной. Однажды доктор предписал ему съедать свежую ветчину за утренним завтраком. Прислугу Бунины никогда не держали и жена писателя – Вера Николаевна (урожденная Муромцева, 1881-1961), чтобы не ходить с раннего утра в магазин за ветчиной, решила покупать ее с вечера. Но не тут-то было!..

Каждую ночь Бунин просыпался, шел на кухню и съедал ветчину. Так продолжалось с неделю. После чего Вера Николаевна стала прятать ветчину в самые неожиданные места: то в кастрюлю, то в книжном шкафу… Но муж постоянно находил желанную ветчину в новой «хоронушке» и с удовольствием ее поедал.

Как-то Вере Николаевне все же удалось спрятать ветчину так, что он не смог ее найти. Но толку из этого не получилось. Вконец расстроенный искатель любимого продукта разбудил жену надрывным воплем:

– Вера, где ветчина? Черт знает что такое! Полтора часа ищу!!!

И Вера Николаевна, вскочив с постели, достала ветчину из укромного местечка, находившейся за рамой с картиной и безропотно отдала ее мужу…

ТАЛАНТ И ПОКЛОННИЦА

Драматург и прозаик Леонид Николаевич Андреев (1871-1919) в молодости, уже став популярным писателем, любил ходить в поддевке, высоких лаковых сапогах и, при этом еще носил импозантную цыганскую бородку.

Летом 1901 года он сидел на палубе парохода, плывшего по Волге. К нему подошла, очаровательно улыбаясь, какая-то миловидная дама и с нотками восторга в голосе заговорила:

– Ах, как я рада этой встрече! Как я безмерно рада! Наконец-то мне удалось с вами встретиться и познакомиться! Как я счастлива, что попала на этот пароход! Оказывается, и вы на нем плывете! Такая честь для меня! Вы такой талантливый! Боже, какая сила!

Молодой писатель, весьма польщенный столь экзальтированными признаниями незнакомки, в изрядном смущении слушал ее. И было отчего смутиться и возгордиться! Только совсем недавно вышла его первая книга «Рассказы» (Кстати, изданная издательством «Знание» на средства Максима Горького и с авторским ему посвящением) – и уже такая известность среди читателей!

Но вдруг дама-почитательница спросила покрасневшего от смущения писателя:

– Так когда же ваш концерт?

На недоумевающий взгляд Андреева поклонница отреагировала уточняющим вопросом:

– Вы ведь дирижер цыганского хора, который плывет на этом пароходе?..

КУПРИН И НИЩИЕ

Все нищие города Гатчины знали, когда писатель Александр Иванович Куприн (1870-1938) ездил в Петербург и в это время ожидали его на вокзале. Поэтому писатель всегда держал в карманах множество медных монет. Но однажды Куприн дал нищенке с ребенком на руках горсть серебряной мелочи. Тут же к нему подошел красноносый небритый нищий с опухшей физиономией и заплетающимся языком принялся клянчить деньги, всячески восхваляя при этом его как «всемирно-исторического писателя». Куприн сунул ему кредитку в целых пять рублей.

– Не понимаю, дорогой друг, – удивился один из сопровождавших писателя, – женщине с ребенком вы дали что-то около рубля, а пьяному, который побежал в кабак пропивать вашу пятерку, вы так щедро оплатили его вздор и бред?

– Да, как вы не понимаете! – воскликнул Куприн. – Ведь женщине с ребенком даст каждый, а пьяному кто даст? Только я, Александр Иванович…

СВЕТЛЫЙ ОБРАЗ ПЕРЕД ЗАТМЕНИЕМ…

В начале 1820-х годов у выдающегося русского поэта Константина Николаевича Батюшкова (1787-1855), гений которого в то время ставили в один ряд с гением Пушкина, уже начала серьезно развиваться душевная болезнь. В это время его посетил один старый приятель, возвратившийся из длительной заграничной командировки. Батюшков очень обрадовался ему, оказав ему ласковый, нежный прием; но вскоре болезненное и мрачное настроение вновь пересилило минутное светлое впечатление. Желая отвлечь его от мрачных мыслей, приятель обратил разговор на поэзию и спросил, не написал ли он чего-нибудь нового? В ответ он услышал пронзительные по своему трагизму слова человека, который отчетливо осознает, что на него надвигается ужас всепоглощающего мрака вечного безумия:

– Что писать и что говорить о стихах моих? Я похож на человека, который не дошел до цели своей, а нес он на голове красивый сосуд, чем-то наполненный. Сосуд сорвался с головы, упал и разбился вдребезги. Поди, узнай теперь, что в нем было.

СОМНЕНИЕ КОЛЛЕГИ

В последние годы своей жизни поэт-сатирик Михаил Васильевич Милонов (1792-1821) сильно пил. Однажды он пришел к поэту, общественному и театральному деятелю Николаю Ивановичу Гнедичу (1784-1833) по своему обыкновению крепко выпившим, в разорванной и грязной одежде. Гнедич принялся увещевать его. Растроганный этим Милонов заплакал, и, сваливая все на житейские неудачи, между всхлипами и стонами, сказал, указывая на небо:

– Там найду я награду за все мои страдания!

– Братец, – укоризненно возразил ему Гнедич, – посмотри на себя в зеркало: пустят ли тебя туда?

ВОСТОРЖЕННЫЙ ПОКЛОННИК

Николай Иванович Гнедич был одним из первых и самых восторженных поклонников гения юного Пушкина. После прочтения стихов «Бахчисарайского фонтана»:

Твои пленительные очи
Яснее дня, чернее ночи –

будущий переводчик «Илиады», один глаз которого был поражен тяжелою болезнью, говорил шутя, что готов за них отдать и последнее око.

МАСТЕР ЭКСПРОМТА

В молодости Милонов был в приятельских отношениях с одним бездарным юношей-поэтом, которого современники называли «маралой» и «рифмоплетом». Когда Милонов начал сильно пить, то прежний приятель стал избегать его.

Однажды, при встрече на улице, уже крепко выпивший поэт видит своего товарища, который, во избежание встречи с ним, переходит на другую сторону. Раздосадованный Милонов все же догоняет того и пытается с ним заговорить. Но бывший приятель намеренно громко, чтобы слышали все окружающие, бросил резкие слова:

– Говорить с тобой не хочу: ты все по кабакам шляешься, считаясь поэтом!

Слова эти, да еще сказанные во всеуслышание, чрезвычайно оскорбили Милонова. В обществе он славился как мастер экспромта, и на этот раз мгновенно прозвучало следующее четверостишие, также намеренно громко продекламированное:

По скорбному челу и по башке дурацкой
Отныне различать с тобой нас будет свет:
Я даже в кабаке остануся поэт,
А ты в знати своей один рифмач кабацкий!

ЖЕСТОКИЙ РОЗЫГРЫШ

В зиму 1820 года в Петербурге проживал вологодский помещик и поэт, автор нескольких сборников стихотворений, Павел Александрович Межаков (1786-1865). Он был тесно связан с литературными кругами, где славился как меценат и любитель искусств. Межаков часто давал обеды, вечера и ужины всем тогдашним литературным корифеям столицы, которые у него ели, пили и читали свои произведения. На эти «межаковские литературные вечера», в числе прочих, являлся и знаменитый в то время поэт-графоман граф Дмитрий Иванович Хвостов (1757-1835) с неизменной толстой пачкой стихов и двумя-тремя чтецами из своей дворни.

Однажды, в тот момент, когда все общество уже шло к ужину, явился Милонов. К ужасу чопорного хозяина салона поэт-сатирик был уже в крепком подпитии и, как вспоминали очевидцы события, «сильно экзальтированном состоянии». Милонов за столом уселся напротив графа-графомана и сразу принялся неумеренно восхвалять добродетели сиятельного стихотворца, сравнивая его, по сердечным свойствам, с добродетельнейшими людьми древнего мира. При этом Милонов переводил свой пьяный и полный ярости взгляд с одного присутствующего на другого и заявлял, что готов стреляться с каждым, кто дерзнет не разделить это мнение. Тогда граф Хвостов с весьма сконфуженным видом сказал через стол Милонову, что он заставляет его краснеть и что он вообще не любит похвал себе.

– Ну, так я удовлетворю скромности вашего сиятельства, – зло и торжествующе воскликнул пьяный поэт-сатирик, – и заставлю вас побледнеть!

Действительно, вскоре пожилой граф страшно побледнел, сделался ни жив ни мертв, даже чуть не лишился чувств, впав в полуобморочное состояние. Милонов принялся на чем свет стоит поносить все его стихотворения, из которых, обладая феноменальной памятью, наизусть приводил выдержки, едко и зло их осмеивая с прибавлением отборной матерной брани.

Бедный хозяин салона не знал, куда деться, был в полном отчаянии и остался очень доволен тем, что уничтоженный Милоновым граф Хвостов, ссылаясь на позднюю пору и головную боль, уехал до окончания ужина, даже не дождавшись своего любимого пирожного. Оно содержало в себе ванильное мороженое и называлось «Везувий на Монблане».

Милонов же дождался «Везувия», то есть, не прикоснувшись к «Монблану», хмельной, но торжествующий поэт-сатирик, ложкою выхлебал подожженную араку, после чего окончательно свалился под стол.


14 июня 2011


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
105271
Сергей Леонов
94288
Виктор Фишман
76217
Владислав Фирсов
70554
Борис Ходоровский
67561
Богдан Виноградов
54178
Дмитрий Митюрин
43391
Сергей Леонов
38304
Татьяна Алексеева
37133
Роман Данилко
36513
Александр Егоров
33386
Светлана Белоусова
32661
Борис Кронер
32391
Наталья Матвеева
30409
Наталья Дементьева
30207
Феликс Зинько
29617