Как уняли Троекурова
АНЕКДОТЪ
«Секретные материалы 20 века» №24(540), 2019
Как уняли Троекурова
Дмитрий Митюрин
историк, журналист
Санкт-Петербург
603
Как уняли Троекурова
Таким представлял Троекурова художник Борис Кустодиев

Рассказанная Пушкиным история благородного разбойника Владимира Дубровского стала хрестоматийной. Но финал подлинной истории был другим. Во всяком случае, прототипа «старинного русского барина», самодура и держиморды Кирилла Петровича Троекурова все-таки уняли. Хотя для этого пришлось вмешаться самому самодержцу Николая I.

Сиротинушка

Лев Дмитриевич Измайлов появился на свет в 1763 году. Его дед по матери генерал-аншеф граф Иван Симонович Гендриков был родным племянником императрицы Екатерины I, так что налицо родственные связи с древом Романовых, хотя и с самой скромной его «веточкой».

Столь же блестящий, хотя и неоднозначной была родословная и по отцовской линии – окольничий Артемий Измайлов с двумя сыновьями сложил в 1633 году голову на плахе за связи с поляками.

Дядя нашего антигероя Михаил Львович Измайлов входил в окружение Петра III, но, переметнувшись в 1762 году на сторону его супруги, убедил императора подписать отречение. Предательство принесло солидные дивиденды в виде крупного села Дедново в Рязанской губернии, чина генерал-поручика и ордена Александра Невского. 

Екатерина II оценивала его трезво: «Предав друга, верным быть не может». Но как опекун рано осиротевшего Левы дядя свое дело сделал: к 26 годам, ни разу не понюхав пороха, тот уже был подполковником. Впрочем, выданное авансом звание он отработал. В 1790 году при Сайвтаполе во время войны со шведами подполковник Лев Измайлов «отличным мужеством ободрил подчиненных и поспешествовал к получению победы», получив орден Св. Георгия 4-го класса.

Поучаствовал он и в компании в Польше, где командовал Кинбурнским драгунским полком, причем этому повышению способствовала его дружба с Платоном Зубовым – последним фаворитом императрицы.

При Павле I дружба с Зубовым вышла боком. Измайлов вылетел в отставку, благо вовремя скончавшийся дядя завещал ему свои огромные поместья.

Александр I при восшествии на престол присвоил ему звание генерал-майора, однако на службу не вернул. Зато Измайлов стал рязанским губернским предводителем дворянства и начал, мягко говоря, куролесить.

«Всем пороком отверзтая жизнь…»

Из отзыва сослуживца Измайлова по полку поэта Ивана Долгорукова: «Он был до бешенства запальчив и никому не хотел покоряться, своевольничал чрезвычайно и, будучи богат, имея знатных протекторов, не боялся никого».

А вот мнение рязанского дворянина Степана Жихарева: «Для этого Измайлова ничего нет достойного уважения, даже, кажется, и жизни человеческой. В книге его деяний есть такие страницы, от которых захватывает дух и дыбятся волосы…»

В отличие от Салтычихи, Лев Дмитриевич не был маньяком-садистом, но его крепостным жилось, мягко говоря, не сладко. За подлинные и мнимые провинности их пороли, заковывали в кандалы, надевали на шею металлические ошейники, держали на цепи в подвале. 

Следует отметить, что нанесение крепостным неизлечимых физических увечий, а тем более их убийство являлись деяниями уголовно наказуемыми. Однако все жалобы на самодура застревали на уровне местного чиновничество, сплошь купленного и запуганного Измайловым.  

В 1802 года Александр I направил тульскому гражданскому губернатору рескрипт: «До сведения моего дошло, что отставной генерал-майор Лев Измайлов, имеющий в Тульской губернии вотчину, село Хитровщину, ведя распутную и всем порокам отверзтую жизнь, приносит любострастию своему самые постыдные и для крестьян утеснительнейшие жертвы. Я поручаю вам о справедливости сих слухов разведать без огласки и мне с достоверностью донести без всякого лицемерия, по долгу совести и чести». Однако начальство отрапортовало, что честный и достойный человек стал жертвой наветов. 

Тезис о «распутной и всем порокам отверзтой жизни» требует пояснения. 

Султан тульского разлива

В своем гареме Измайлов содержал около трех десятков крепостных девушек. Историк Словутинский писал: «И днем и ночью все они были на замке. В окна их комнат были вставлены решетки. Несчастные эти девушки выпускались из этого своего терема или, лучше сказать, из постоянной своей тюрьмы только для недолговременной прогулки в барском саду или же для поездки в наглухо закрытых фургонах в баню. С самыми близкими родными, не только что с братьями и сестрами, но даже и с родителями, не дозволялось им иметь свиданий. Многие из этих девушек – их было всего тридцать, число же это, как постоянный комплект, никогда не изменялось, хотя лица, его составлявшие, переменялись весьма часто, – поступали в барский дом с самого малолетства, надо думать, потому, что обещали быть в свое время красавицами. Почти все они на шестнадцатом году и даже раньше попадали в барские наложницы – всегда исподневольно, а нередко и посредством насилия».

Бесчинства Измайлова продолжались до 1812 года, когда, поддавшись общему патриотическому подъему, он сформировал, в значительной степени за свой счет, рязанское ополчение численностью до 15 тысяч человек, во главе которого участвовал в заграничном походе 1813 года.

В крупных сражениях это воинство не участвовало, но охранную службу несло добросовестно, так что домой Лев Дмитриевич вернулся уже генерал-лейтенантом. К 50 годам он так и не женился, гормоны уже не бурлили в нем с прежней мощью, но дури осталось предостаточно…

Как-то во время одного из выездов с гостями на природу Лев Дмитриевич обнаружил, что «игриц» на всех не хватает и приказал восполнить нехватку в ближайшей деревне. Крестьяне его посланцев побили, после чего Измайлов взял селение штурмом, ведя за собой войско из гостей-прихлебателей, псарей, дворовых холопов.

«Гнев его,  – писал Словутинский,  – прежде всего обрушился на Евдокима Денисова. Изба несчастного крестьянина тотчас же разметана была по бревнам. Затем псари сложили солому с избы на улице, в два омета, зажгли их, а промеж горящих ометов положили старика Денисова и старуху, жену его, и так жестоко высекли их арапниками, что через три месяца после того захиревшая от наказания старуха скончалась. Но барский гнев еще не утолился: Измайлов приказал зажечь двор и остатки избы Евдокима Денисова, сломанной только по окна, и, если б не «игрица» Афросинья, безумное приказание, конечно, было бы исполнено. Афросинья два раза кидалась в ноги взбалмошному генералу, умоляя с неудержимыми рыданиями отменить приказание,  – почему-то она была убеждена, что двое маленьких внуков несчастного Денисова спрятались со страху где-то на дворе или в избе. И в самом деле, великодушное заступничество «игрицы» спасло жизнь одного из мальчиков, который забился тогда в передний угол подпечья разметанной избы».

С царем спорить трудно

Действие повести «Дубровский» относится к 1820-м годам. Прототипом ее главного героя был белорусский шляхтич Павел Островский, по фамилии которого Пушкин сначала и назвал свое произведение. 

Когда в начале 1830-х годов автор садился за свою повесть, хотя и не связанные друг с другом имена Островского и Измайлова были, что называется, на слуху. Но если в дальнейшем благородный разбойник Островский словно испарился, то финал Измайлова хорошо известен…

Итак, Лев Дмитриевич продолжал дебоширить.

Из самых известных его шуток: запряг в дрожки исправника и погонял его арапником; напоил 15 соседей-дворян, посадил их в лодку на колесах, привязав к носу и корме по живому медведю; в точности как у Пушкина, загонял гостей в подвал, где за ними гонялся сидевший на цепи косолапый мишка.

В то же время люди с характером вызывали у него уважение. Когда на одной из пирушек бедному дворянину Голищеву попытались силой влить в горло водку, тот разметал дворню и едва не задушил самого Измайлова. Лев Дмитриевич просил у него прощения. 

Другому бедному помещику-соседу, который, мстя за шутку с медведем, приказал своим крепостным выпороть Измайлова, знатный самодур с перепугу отписал деревню.

Однако людей с норовом было в его окружении немного. Остановили же Льва Дмитриевича крестьяне, подавшие в 1826 году на него жалобу, где говорилось и о гареме, и о тюрьме в подвале.

Николай I, который как раз издал указ, ограничивавший телесные наказания крепостных, приказал произвести расследование. Чиновники, как водится, сообщили, что все в порядке: медведи сидят в клетках, железные кандалы давно заржавели. 

Но царь не поверил и приказал произвести дополнительное расследование. Суд Измайлова снова оправдал, жалобщиков наказали. 

Как справедливо отметила одна из исследовательниц: «Сопротивление местной бюрократии монаршьей воле потрясает своим тупым упрямством». Первые шесть лет правления Николая I были на редкость беспокойными: война с Персией, война с Турцией, эпидемия холеры, Польское восстание. Конечно, чиновники думали, что император забудет, но царь продемонстрировал хорошую память и настойчивость. 

Ревизоры сенаторы Огарев и Салтыков и новый следователь полковник Шамин разворошили весь «муравейник». Полетели чиновные головы.

В 1828 году имения Измайлова были переданы под опеку, что означало лишение его права распоряжаться своими крепостными. Доходы он получал по-прежнему, но уже не в прежних размерах.  

Через шесть лет Лев Дмитриевич тихо скончался в селе Милославском Рязанской губернии. 

Последние годы жизни «знатного русского барина» были печальны: его больше не слушались, его не боялись…

А вот пушкинская повесть «Дубровский» осталась неоконченной. В записках автора дальнейший ее сюжет очерчен следующим образом: «Распущенная шайка – Жизнь Марьи Кирилловны – Смерть князя Верейского – Вдова. Англичанин – Игроки. Свидание – Полицмейстер – Развязка». Неясным остается главное – развязка. Поженились ли Маша и Дубровский?


13 Ноября 2019


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
85095
Виктор Фишман
68465
Борис Ходоровский
60838
Богдан Виноградов
47762
Дмитрий Митюрин
33808
Сергей Леонов
31940
Роман Данилко
29778
Сергей Леонов
29620
Светлана Белоусова
16237
Дмитрий Митюрин
15883
Борис Кронер
15050
Татьяна Алексеева
14272
Наталья Матвеева
14003
Александр Путятин
13906
Наталья Матвеева
12151
Алла Ткалич
11443
Светлана Белоусова
11439