«Есть остров на том океане»
ЯРКИЙ МИР
«Секретные материалы 20 века» №6(444), 2016
«Есть остров на том океане»
Галина Мазанова
переводчик, журналист
Санкт-Петербург
1058
«Есть остров на том океане»
«Наполеон на острове Святая Елена». Художник: Франсуа-Жозеф Сандмен

Он возникает из ничего в предрассветном полумраке — длинный силуэт, встающий из тумана, похожий на тело, что уплывает на спине в бесконечный простор Южной Атлантики. «Катафалк скал», «Уродливая скала, обломок древних вулканов» — так писали о нем Шатобриан и Гюго, ни разу не ступавшие ногой на этот остров.

Однако именно такой увидел Святую Елену Наполеон ранним утром 15 октября 1815 года. Он приблизился к острову с южной его оконечности — так же, как это делает сегодня St.Helena — последнее в мире почтовое судно и единственная связь островитян с внешним миром. Пять дней оно проводит в открытом море, чтобы раз в месяц доставить сюда груз и пассажиров. «Нортумберленд», чтобы доплыть сюда из Англии, тратил 70 дней.

На борту все вспоминают историческую фразу свергнутого императора, увидевшего место своего изгнания: «Дьявол вы..рал этот остров, пролетая из одного мира в другой». На самом деле он удовольствовался тем, что обозрел в знаменитую подзорную трубу Аустерлица неровные очертания острова-тюрьмы и вернулся в свою каюту размышлять в молчании. На следующий день, садясь в лодку, которая увозила его на берег, Наполеон наконец заключает: «Это не самое лучшее место для жизни. Я сделал бы лучше, оставшись в Египте. Там я стал бы императором всего Востока».

Сегодня сюда по-прежнему добираются на лодке: порта нет. Те, кто высаживается на берег, должны, как Наполеон, пройти под крепостными воротами — это единственный доступ в Джеймстаун. Эта крошечная столица практически не изменилась с тех пор, как он сделал первые шаги по острову под изумленными взглядами аборигенов, столпившихся на одной из двух местных улиц поглазеть на «чудовище», злейшего врага Англии.

Время кажется почти неподвижным в Джеймстауне; что-то вроде тюремной скуки заполняет долину, зажатую между двух грубых базальтовых гор. Как игрушечный городок Playmobil, эта лилипутская столица разместила на территории размером с носовой платок все функции современного государства. В тени огромных фикусов суд, комиссариат, музей, церковь и здание правительства держат всех за стенами крепости, носящей герб Ост-Индской компании, которая долгие века управляла этой концессией британской короны. Именно с помощью этой юридической хитрости и полной автономности компании Наполеон был обречен кончить свои дни на Святой Елене: ни «Хабеас корпус», ни другие установления британского права здесь не действовали, что позволило запереть пожизненно человека, который никогда не был обвинен ни в каком преступлении. Рассказывают, что бывший премьер-министр Тони Блэр открыл эту уловку Джорджу Бушу, который вдохновился ею, создав такую же внеправовую зону для пленников тюрьмы Гуантанамо на острове Куба.

Потерпевший поражение при Ватерлоо в июне и надеявшийся бежать в Америку, Наполеон в конце концов сдался англичанам в Рошфоре. Напуганные его триумфальным возвращением с Эльбы, союзники в Европе решили услать его теперь на край света, в уверенности, что там он умрет со скуки.

Но вопреки всему именно на Святой Елене Наполеон ведет свое последнее сражение, на этот раз победное: его оружие — память. Как офицер-артиллерист, которым он был, он тщательно готовил свою битву и маневр, с помощью которого, обойдя образ диктатора, представить себя как жертву. С первых шагов на Святой Елене он представляет своим компаньонам план атаки: «После того как я носил императорскую корону Франции и железную корону Италии, мне только и остается увенчаться терновым венцом и предстать в глазах общества новым Христом, распятым реакционными монархиями и британской олигархией».

Пять последних лет жизни он посвящает окончательному определению своего образа для потомков: сначала на корабле, во время плавания, потом в павильоне Бриар, где провел два месяца после прибытия, и, наконец, в Лонгвуде, где жил почти узником, окруженный английскими солдатами.

– Можно сказать, что этот дом стал настоящей фабрикой воспоминаний, — говорит Мишель Данкуэн-Мартино, почетный консул Франции на Святой Елене и хранитель национальных владений на острове. — Все дни Наполеон долгими часами диктовал разным своим компаньонам, которые подстерегали каждое его удачное слово, убегая в свои комнаты, чтобы занести его в записные книжки.

Выбранное из-за своего стратегического положения, легко обозреваемое английским гарнизоном, плато Лонгвуд, несомненно, является наихудшим местом острова. Прекрасный сад во французском стиле, спланированный Наполеоном в начале заключения, почти каждый день оказывается затоплен облаками, и рассеиваются они только потому, что юго-восточный ветер начинает дуть особенно сильно.

С годами узник добровольно замкнулся, почти не выходя больше из дома. В конце, погруженного в депрессию и страдающего от рака желудка, его перенесли в маленькую гостиную, наименее сырое место Лонгвуда. Часы здесь всегда показывают 5.50 — время, когда он издал последний вздох 5 мая 1821 года, держа в руках распятие своей матери.

С тех пор почти ничего не изменилось в этом странном доме — прославленной ферме, которую заключенный упорно пытался превратить во дворец, требуя от свиты соблюдения строгого этикета императорского дворца. Это запутанное сооружение, состоящее не столько из комнат, сколько из тупиков и коридоров. Лонгвуд до сих пор кажется насквозь пропитанным этими пятью годами безжалостной скуки. В своей тюрьме без решеток император жил скудно. «Здесь у нас ничего не вдоволь, кроме времени», — повторял он своим собратьям по несчастью — трем генералам, государственному советнику и их семьям.

Интриги, обиды и бесконечный свист ветра держали нервы в вечном напряжении; придворные начали ненавидеть друг друга из-за жизни взаперти. В анфиладе маленьких комнат, в полумраке еще можно угадать давящее молчание, нескончаемые часы, шушуканье и скрип паркета. Этот большой одноэтажный дом, построенный на скорую руку, пахнущий сыростью и пряными испарениями тропического леса, еще хранит атмосферу изгнания.

– Кажется, он до сих пор населен, я чувствую сильное присутствие, и это очень волнует, — говорит посол Жан Мендельсон, приехавший сюда по поручению Министерства иностранных дел Франции, чтобы заключить соглашение с властями острова об управлении Лонгвудом и прилегающими 15 гектарами французского анклава на Святой Елене.

Граф Валевский, сын Наполеона и Марии Валевской, будучи послом в Лондоне, подписал в 1850 году приобретение Францией этой земли. Источенный сыростью, изъеденный термитами дом в Лонгвуде был полностью восстановлен за 2,3 миллиона евро, из которых 1,5 миллиона собраны по национальной подписке, организованной Фондом Наполеона.

– Результаты подписки показывают ту привязанность, которую большинство французов все еще питает к Наполеону, — говорит директор фонда историк Тьерри Ленц. — Чтобы почтить память узника, на острове состоялись встречи и приемы, местный хор даже исполнил Марсельезу с прелестным английским акцентом, а нынешний губернатор возложил цветы к могиле… пустой с тех пор, как в 1840 году тело императора было захоронено в Париже в Доме инвалидов.

У нее даже нет названия — до сих пор французы и англичане отказываются прийти к соглашению. Французы желали бы «Император Наполеон», а тогдашний губернатор острова Хадсон Лоу соглашался лишь на «Генерал Наполеон Бонапарт». Это была последняя мелкая подлость тюремщика — параноика и тирана, который шел на все, лишь бы сделать невыносимым существование своего узника. Они ненавидели друг друга и виделись всего пару раз за все пять лет. Лоу держал на острове 3000 солдат, тысяча из них несла постоянную вахту в семи километрах вокруг Лонгвуда. 125 солдат дежурили вокруг дома, заглядывая в окна. Побежденный должен был ежедневно являться к британскому офицеру, назначенному следить, не предпринял ли заключенный попытки к бегству. Кроме того, чтобы предотвратить такую попытку, два корабля крейсировали вокруг острова на встречных курсах.

Губернатор перехватывал и читал всю переписку. Он внедрял шпионов в штат из 70 человек, обслуживавших французского узника. Он конфисковывал всю почту, особенно адресованную «Императору».

Один сочувствующий попытался переслать ему локон «короля Римского» — сына Наполеона и Марии-Луизы. В ярости Лоу не только конфисковал его, но и велел побить палками солдат, которые осмелились рассказать об этом Наполеону во время одной из его редких прогулок. Именно из-за мелкой злобы этого человека Наполеону пришлось пережить ад на этом райском островке!

Если плато Лонгвуд подвержено ливням и свирепым ветрам, то лучшая часть острова действительно необыкновенно хороша, особенно в начале южной весны.

Из одной неглубокой долинки в другую, через тропический лес и каменистое ущелье, еще один холм, заросший утесником и папоротниками, и открывается побережье.

Мобильные телефоны на острове были разрешены лишь недавно. Интернет запрещен. Редкие дорожки, вьющиеся по краю долины, — это всего лишь один путь, где две машины могут не столкнуться, и местные жители здороваются с каждым встречным, включая те 2000 туристов, что прибывают сюда ежегодно. Однако многие опасаются, что эта патриархальная беззаботность исчезнет с завершением строительства аэропорта, который свяжет Святую Елену с остальным миром. Нынешний губернатор острова Марк Кейпс, кстати отдаленный потомок Хадсона Лоу, беспокоится: «Я думаю, это будет для нас огромным потрясением. Но все же это будет самое позитивное для острова со времен Наполеона».

По материалам французской печати.

1 марта 2016


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
107357
Сергей Леонов
94649
Виктор Фишман
76387
Владислав Фирсов
71762
Борис Ходоровский
67847
Богдан Виноградов
54495
Дмитрий Митюрин
43706
Сергей Леонов
38604
Татьяна Алексеева
37633
Роман Данилко
36695
Александр Егоров
33830
Светлана Белоусова
32938
Борис Кронер
32871
Наталья Матвеева
30867
Наталья Дементьева
30377
Феликс Зинько
29823