СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
«Секретные материалы 20 века» № 12 (346), 2012
Чекисты Украины против «лжепророков». Часть 1
Дмитрий Евстигнеев
публицист
Киев
1016
Чекисты Украины против «лжепророков». Часть 1
Встреча немцев во Львове. 1941 год

22 июля 1944 года народный комиссар государственной безопасности Украинской ССР Сергей Савченко подписал грозную директиву № 1341/с. В НКГБ УССР, писал глава чекистов Украины, поступают сведения о том, что в Сумской, Киевской, Ворошиловградской и других областях местные органы власти и даже сельсоветы закрывают православные церкви, отдают их под склады, клубы и колхозные конторы, что оскорбляет религиозные чувства граждан и создает почву для провокационных измышлений и слухов.

КРЕСТИК ИЗ ГИЛЬЗЫ ВЕДЕТ К ПОБЕДЕ

Далее указывалось, что органы госбезопасности обязаны выявлять и расследовать подобные факты, информировать о них Киев. Предписывалось в дальнейшем не допускать закрытия церквей – разумеется, «без соответствующего разрешения вышестоящих директивных органов», а аресты православного духовенства проводить только с санкции НКГБ УССР. Аресту же должна была обязательно предшествовать «компрометация того или иного лица перед массой верующих».

По сравнению с массовыми гонениями на православие в 1920–1930-х годах подобная политика выглядела верхом либерализма и проводилась в контексте лично санкционированных Сталиным уступок РПЦ и возрождения религиозной жизни, восстановления патриаршества в сентябре 1943 года. Кстати, изучение религиозной ситуации на Украине занимало не последнее место в профессиональной подготовке сотрудников госбезопасности. На занятиях в Большом зале здания на Короленко, 33 (ныне центральное здание СБУ на Владимирской, 33), ведущим лектором на тему «О религиозных группировках и задачах наших органов по борьбе с ними» выступал «главный религиовед ГПУ» в 1920-х годах, будущий организатор «самороспуска» УГКЦ, заместитель начальника 4-го управления НКГБ (зафронтовая разведывательно-диверсионная работа) Сергей Карин-Даниленко.

Чтобы оценить изменение подхода карательных органов к «церковникам», приведем для сравнения один из директивных документов по преследованию Церкви эпохи Большого террора 1934–1938 годов. Это циркуляр «Об агентурно-оперативной работе по церковно-сектантской контрреволюции», подписанный 10 января 1936 года начальником Секретно-политического отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, комиссаром госбезопасности 2-го ранга Георгием Молчановым (расстрелян 9 октября 1937-го).

Агентурные и следственные материалы, говорилось в документе, свидетельствуют о «значительно возросшей контрреволюционной активности церковников и сектантов, росте подполья, восстановлении организационных связей и безусловном наличии руководящих центров». Особую обеспокоенность вызывали возвращавшиеся к служению (по большей части в «катакомбных» условиях) епископы и священники («нелегалы-профессионалы», как их поименовали чекисты). Им автоматически вменяли опасную антигосударственную деятельность, создание «церковно-монархического подполья», что придавало делам и их «фигурантам» фатальную «контрреволюционную окраску». Предписывалось вербовать «свежую агентуру из числа церковно-сектантских руководителей» (в том числе в местах лишения свободы), взять в оперативную разработку «всех церковников и сектантов», вернувшихся из ГУЛАГа. Ставилась задача «не оставлять не репрессированными ни одного участника контрреволюционного подполья» (!).

Как результат, в 1937 году началась «зачистка» православного клира (разумеется, и других категорий «неблагонадежных», и служителей иных конфессий). По ложным доносам внутрилагерной агентуры, новым сфабрикованным делам отбывавшие срок или вновь арестованные священнослужители пропускались по расстрельным статьям и уничтожались. Как докладывал НКВД СССР Сталину, лишь в августе – ноябре 1937 года арестовали 166 архиереев (из них репрессировали 81), 9116 священников (4629), 2173 монаха (934 осудили), а всего в этот период арестовали 31 359 «церковников и сектантов».

В целом же репрессии по сфабрикованным обвинениям по отношению к священнослужителям и церковному активу РПЦ отличались размахом и целенаправленностью и до начала Большого террора. В 1923–1924 годах в СССР арестовали 2469 священнослужителей разных конфессий, в 1931–1932-м – 19 812. Достаточно сказать, что по «политическим и административным центрам Всесоюзной контрреволюционной организации монархистов-церковников «Истинно-православная церковь» (1931) было осуждено свыше 3000 граждан, в том числе «оппозиционый» митрополит Ленинградский Иосиф (Петровых, расстрелянный 20 ноября 1937-го), 11 епископов, 358 монахов, 243 священника и дьяконов.

До революции только в Киеве насчитывалось до 30 000 представителей духовенства и монашествующих, работало 130 православных храмов и молитвенных домов – к 1941 году действовало два храма. К началу войны в ряде областей Украины не осталось ни одного. Священники либо публично отреклись от сана, либо «тихо отошли» и работали в народном хозяйстве. Монашествующие разбрелись из закрытых обителей, трудились в артелях. Однако немало из них при этом открывали домовые храмы, отправляли требы и богослужение.

Война, которую народы СССР вели за спасение от физического уничтожения, порабощения и стирания духовно-цивилизационных основ своего бытия, возрождение веры, понудило власть серьезно изменить отношение к православию. Как писал протоиерей Александр Ильяшенко, «мне довелось исповедовать и причащать одного замечательного человека, генерал-майора, фронтовика. На мой вопрос, как на фронте он относился к вере, он мне сказал: «Верил… И многие верили». Он показал мне свой нательный крестик, сделанный из латуни. На фронте солдаты-умельцы делали их из стреляных гильз. С тех пор он, советский офицер, а потом и генерал, этот крестик и носил. Носил всю войну… Я приложился к его крестику из гильзы, как к святыне. Не один он верил на фронте, были и другие. Вера всколыхнула самые лучшие качества русского человека».

АНТИХРИСТОВ РЕЙХ

После прихода нацистов к власти на территории Германии начались ограничительные меры против католической и лютеранской церквей. Были созданы специальные концлагеря, которые специализировались на духовенстве. В Дахау содержалось около 2700 священнослужителей, в том числе около 70 православных. Примерно 5000 католических священников были репрессированы, закрыты сотни монастырей.

В немецких архивах известный историк Церкви Михаил Шкаровский выявил подготовленный примерно в 1939 году план создания новой квазирелигии рейха, рассчитанный на 25 лет. Новая религия должна была включать в себя некоторые составляющие. «Первое – это германское язычество. Нацисты не просто ввели в официальный календарь зимний и летний солнцеворот, они совершали во время этих праздников достаточно дикие языческие обряды. Например, весной девушки бегали нагими по каким-то священным рощам, и это воспринималось как обряд плодородия. Следующая составляющая новой религии – различные оккультные теории наподобие учения розенкрейцеров, которое в XVIII–XIX веках было распространено в Германии. Третья составляющая – некоторые внешние элементы христианства».

Главное руководство религиозной политикой на оккупированных территориях в Третьем рейхе было поручено главе партийной канцелярии Национал-социалистической партии Германии (НСДАП) Гейдриху, а затем – Мартину Борману. На практике на временно занятых советских территориях религиозной сферой занимались: военная администрация прифронтовой зоны (условно говоря, наиболее «лояльная» сила); Главное управление имперской безопасности (РСХА, 4-м управлением которого было гестапо) Генриха Гиммлера; рейхсминистерство восточных территорий во главе с прибалтийским немцем Альфредом Розенбергом. В ведении последнего пребывал и «рейхскомиссариат Украины». Розенберг заигрывал с националистическими силами (даже вынашивал не воспринятые фюрером планы создания марионеточной «Украинской державы» от Вислы до Кавказа), испытывал крайнюю неприязнь к Московской патриархии и стремился к созданию самостоятельных автокефальных православных церквей, враждебных РПЦ.

Из тактических соображений оккупанты не препятствовали возрождению религиозной жизни, в основе их долговременной политики по отношению к религиозным объединениям лежало их разобщение, раскол, микширование религии с политическими, националистическими течениями (ересь филетеизма), поощрение сектантства, создание новых квазирелигиозных, резко враждебных христианству течений.

Доходило до параллельного создания конкурирующими ведомствами Розенберга и РСХА двух течений украинского язычества. Розенберг привлек к сотрудничеству санскритолога и индолога из Львовского университета Владимира Шаяна (1908–1974). Тот пояснял, что в 1934 году на горе Грехит в Карпатах его посетило «переживание», «взрыв святости», приведший к необходимости возрождения «живой староукраинской веры», «панарийского ренессанса». 5 ноября 1943 года он провозгласил создание ордена Рыцарей Бога Солнца.

В свою очередь, «религиоведы» из РСХА наставляли уроженца Кировоградщины Льва Силенко (1921–2008), попавшего в плен осенью 1941-го офицера Красной армии. Став офицером СС, он был вовлечен в процесс конструирования украинского язычества и со временем стал основателем «Родной Украинской Национальной Веры». Украинскому язычеству стали присущи такие запрограммированные черты, как воинствующее антихристианство, расистские, ксенофобские, антисемитские, русофобские взгляды, иррационализм.


Читать далее   >


Дата публикации: 9 июня 2012

Постоянный адрес публикации: https://xfile.ru/~X7Mp5


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
9431176
Александр Егоров
1028303
Татьяна Алексеева
852128
Татьяна Минасян
419633
Яна Титова
268996
Светлана Белоусова
223861
Сергей Леонов
219032
Татьяна Алексеева
211972
Борис Ходоровский
191393
Наталья Матвеева
189248
Валерий Колодяжный
185162
Павел Ганипровский
168276
Наталья Дементьева
120813
Павел Виноградов
118577
Сергей Леонов
113254
Виктор Фишман
96966
Редакция
93925
Сергей Петров
88334
Борис Ходоровский
84636