За революцию без кровопролития
КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ
«Секретные материалы 20 века» №8(368), 2013
За революцию без кровопролития
Елена Федотова
журналист
Санкт-Петербург
908
За революцию без кровопролития
Адвокат Анатолий Полидоров

Несколько лет назад в «Секретных материалах 20 века» вышла одна из первых в нашей стране статей о выдающемся французском художнике-графике и режиссере-аниматоре, русском эмигранте «первой волны» Александре Алексееве. О его дяде – старшем друге и духовном наставнике Анатолии Полидорове – там только упоминалось. Оказывается, именно он определил вектор жизни своего племянника. Александр Алексеев вспоминает в книге «Забвение или сожаление» (записки Санкт-Петербургского кадета).

«Как-то осенним вечером, после ужина, дядя Анатолий удержал меня за столом, чтобы поговорить.

– Чем ты собираешься заниматься в жизни? – спросил дядя.

– Думаю, – ответил я, – что хотел бы стать инженером.

– Инженером? – удивился Анатолий, – Почему? Я считал, что ты интересуешься живописью.

– Ну да, причем интересуюсь всерьез, но мне кажется, что в настоящее время в России не нужны художники, прежде всего ей нужны инженеры.

– Ничего ты не понимаешь! – отрезал Анатолий. – Тебе надо сначала научиться думать.

– Как это «научиться думать»?

– Нужно читать, образовываться, – ответил он нетерпеливо…

По своему собственному желанию я взял в его библиотеке «Историю искусств» и принялся штудировать…»

Мнение Полидорова убедило Александра не идти против своего таланта, – Алексеев стал большим художником, правда, и инженером, который изобрел и применил новые художественные технологии.

К сожалению, его дядя этого уже не узнал.

Анатолий Полидоров был один из двух детей протоиерея Никандра, который происходил из семьи священников, где знания передавались от отца к сыну. Они были священниками в приходе, затерянном в костромских лесах на Волге. Жена протоиерея Никандра умерла при родах, дав жизнь второму ребенку – дочери Марии. Православный закон, согласно которому священник должен быть женат, овдовевшему священнику не разрешал второй брак, и Никандр остался один с двумя маленькими детьми. Анатолий был отправлен в Санкт-Петербург на воспитание к родственнику, а дочь – к дальним кузинам... Сам несчастный священник с горя запил. Он умер от приступа белой горячки.

Анатолий, живя у дяди Константина, впитывал в себя глубину и своеобразие петербургской культуры и подавал большие надежды. Закончив успешно юридический факультет в университете Ярославля, он влюбился в дочку знатного купца, который и слышать не хотел о ее браке с малоимущим молодым человеком. Тогда влюбленные решили обвенчаться тайно. После церемонии в сельской церкви каждый из молодых вернулся к себе домой. Они собирались сбежать вместе на следующий день и договорились встретиться на причале. В назначенный час юная жена не пришла, и Анатолий один сел на пароход, который следовал в сторону, противоположную направлению, выбранному молодоженами. Следовало и опасаться мести оскорбленного отца девушки, у которого были «длинные руки», и попытаться уехать как можно дальше. Анатолий высадился на последней стоянке – в Уфе.

Там он снял небольшую трехкомнатную квартиру и открыл свою адвокатскую контору. Практика приносила ему достаточно средств, чтобы вести элегантную жизнь. По утрам он катался на лошади, а дочь домовладельца Катя с восхищением смотрела на него из окна своей комнаты.

В 1903 году красноречивый адвокат Полидоров взялся защищать рабочих-революционеров с такой горячностью, что из защитника сам превратился в обвиняемого. Его приговорили к ссылке в места не столь отдаленные.

Как-то утром перед дверьми конторы остановились сани с двумя жандармами. Когда адвокат с чемоданом вышел из дома и направился к саням, вслед за ним выскочила Катя и закричала: «Я еду с тобой!» Жандармы воспротивились, но не смогли помешать влюбленной и мужественной девушке нанять другого кучера и нагнать их на первой же стоянке. Вдали от города жандармы стали более сговорчивы: получив взятку, они уступили Кате место в больших санях, и пару эскортировали вплоть до Белого моря.

Катя сама решила свою судьбу: она стала жить с Анатолием на принудительном поселении, куда ссылали известных революционеров. Среди прочих там был и Троцкий. По прошествии времени чету отправили в Иркутск, где у них родился сын Сергей.

Когда семилетняя ссылка окончилась, Анатолию установили место жительства в Уфе, ограничив его перемещение. Кати это никак не касалось: у нее в паспорте стояла девичья фамилия, поскольку они не были законно женатыми. Вероятно, Анатолий не мог жениться потому, что был венчан и его первый брак не был расторгнут. Такое положение «ненастоящей семьи» исключило Катю из общества Уфы, ее не посещали подруги или приятельницы.

Тем не менее жизнь в Уфе вошла в определенное русло, Полидоров не только стал одним из самых авторитетных юристов, но и руководителем партии конституционных демократов, наиболее популярным и блестящим оратором Уфы. Политические же пристрастия Кати были совсем иными: она симпатизировала большевикам.

Это зачастую рождало между нею и Анатолием ожесточенные споры. Однако причины этих идейных схваток таились далеко не только в политике. В конторе у Анатолия работала секретарем-машинисткой красавица Елена. Между ней и Анатолием вспыхнула любовь. В этой любви Елена родила двух дочерей. Старшую Катя приняла и воспитывала у себя в доме, как свою. Младшую воспитывала Елена.

Вероятнее всего, увлечение Кати большевизмом было заменой другим, чисто женским страстям. Но они с Анатолием все равно жили вместе, столь странною, но общею судьбой, одним домом. Вот какое впечатление производил их дом на Александра Алексеева: «Этот особняк был обставлен современной мебелью, по изяществу сравнимой лишь с мебелью шикарных кают-компаний на больших волжских пароходах. Полки библиотеки дяди Толи были заставлены дорогими книгами и художественными журналами. В столовой находился фонограф – по тем временам новшество, а на стенах висели картины, писанные маслом. Больше всего меня удивило то, что посреди разных украшений из дерева в так называемом русском стиле был прикреплен кнопками заголовок газеты. На бумажном прямоугольнике была напечатана красными заглавными буквами фраза: «ВЕЛИКАЯ РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ БЕЗ КРОВОПРОЛИТИЯ».

Но всем известно, что революция, свершившаяся в 1917 году, была кровавой и жестокой, повлекшей за собой ужасы Гражданской войны.

Как-то ночью, в период взятия Уфы большевиками, Анатолий Полидоров был схвачен патрулем и посажен в тюрьму. Там он провел несколько месяцев. Когда власть в Уфе сделалась «белой», он был выпущен на свободу. Но это освобождение не было долгим: вновь пришедшие красные вернули Полидорова в тюремные застенки, где Анатолий стал заметно ослабевать.

По воскресеньям Катя ходила на свидания с ним. Однажды она сказала Александру Алексееву: «Анатолий хочет тебя видеть. В воскресенье пойдешь со мной». Александр не догадывался о причинах дядюшкиного желания.

В это время в Уфе открывалась Школа изящных искусств под попечением знаменитого художника Давида Бурлюка. Молодой Алексеев не мог даже помышлять об учебе там из-за весьма значительной оплаты обучения. Во время визита с тетушкой в тюрьму к Анатолию Катя сказала Александру: «Иди, поговори с ним».

«Я подошел к клетке. «В Уфе собираются открыть Школу искусств, я прочитал в газете. Тебе об этом известно?» – спросил меня дядя. Я ответил: «Известно». «Ты собираешься там учиться?» – «Нет». – «Почему?» – «Мне нечем оплатить занятия». – «Сколько это стоит?» – «Триста рублей». – «Я скажу Кате, чтобы она тебе их дала». – «Спасибо».

Школа изящных искусств в Уфе стала практически единственным художественным образованием Алексеева. Александр вспоминает, что во время учебы дядя Анатолий в числе трех сотен заключенных исчез в ночи, – красные посадили их на баржу и отправили по течению реки, неведомо куда.

Нет, те, кто отправлял, очень даже ведали, куда и зачем. Полидорову и многим его собратьям по несчастью была уготована участь, схожая с судьбой Николая Гумилева.

В действительности на барже было сто два человека, из которых шестьдесят восемь чехов и тридцать четыре – русских. Многим вообще причина их ареста была не известна, в отличие от председателя уфимской кадетской партии, присяжного поверенного Полидорова.

На барже их рассадили по двум разным трюмам. Стояла жаркая погода, железная баржа так накалилась днем, что заключенные снимали с себя все и тем не менее задыхались от жары и духоты. На реке они простояли четыре дня, потом подошедший пароход взял баржу на буксир и пошел вниз по реке Белой.

Несколько дней конвойные красноармейцы, устраивавшие на палубе пьяные оргии, издевались над находящимися в трюмах. Деньги, часы, кольца, кресты – все ценное у них отобрали. Полидоров обратился к одному из конвоиров с просьбой возвратить снятый с него крест, который ему дорог как благословение отца-священника. Тот ответил: «Зачем тебе крест? Может, и не понадобится».

Красноармейцы стали вызывать людей из трюмов по-одному. Что происходило наверху, не было известно, но ушедшие не возвращались. Сделалось ясным, что берут на казнь, к тому же некоторые слышали выстрелы.

Кто-то нашел огарок свечи в трюме и зажег его, высветив жуткую картину: плачущий отец крестит своих сыновей, многие стоят на коленях и молятся, Полидоров, бледный как смерть, но внешне спокойный, держит в руках письмо из дома и целует его, видимо мысленно прощаясь с теми, кого любит».

Наконец сверху потребовали и его. Вдруг один из его товарищей крикнул: «Нас расстреливают поодиночке! Давайте защищаться, как можем, не пустим отсюда никого, пока нам не покажут живыми взятых от нас!» И с этими словами он преградил дорогу к лестнице Полидорову, а несколько человек окружили Анатолия и не пускали его наверх.

Зов повторился. Тогда Полидоров, сильно взволнованный, стал буквально упрашивать окружающую его группу, чтобы его отпустили. На протесты товарищей он заявил: «Я не хочу, чтобы из-за меня погиб хотя бы один лишний человек. Так может мной закончиться, а иначе перебьют всех!» Затем он силой вырвался из рук, державших его, и бегом бросился навстречу своей кончине. Крышка трюма захлопнулась и за ним. Казненные приняли смерть несомненно героически, но Полидоров принял ее еще и христиански.

Две женщины Анатолия Полидорова – Катя и Елена – хранили о нем память всю жизнь, так и не выйдя замуж. Сын Сергей погиб во время Великой Отечественной войны – сгорел в танке. Старшая дочь Евдокия осталась с Катей, которая до конца своих дней была ей матерью и бабушкой ее детям. Младшую Людмилу вырастила Елена. Людмила училась в Санкт-Петербурге, где воспитывался ее отец и где она встретила своего будущего мужа.

Сейчас три внука и три внучки Полидорова живут в Уфе, Санкт-Петербурге и Харькове. О своем дедушке до недавнего времени они не знали почти ничего.

Одна из них – я, автор этой статьи. Анатолий Полидоров – мой родной дед, Елена Маркелова – бабушка, Александр Алексеев – дядя. Исследуя жизнь и творчество дяди, я открыла для себя немало сведений и про своего дедушку. Они опубликованы в журналах Музея кино «Киноведческие записки» (№№ 52, 55, 56, 60), в книге С.С. Балмасова «Красный террор на востоке России в 1918–1922 годах», где напечатаны открытые теперь документы из ГАРФ.

В какой день и где закончил свою жизнь наш прекрасный дед, мы можем предполагать только приблизительно. Нет и могилы, к которой можно прийти, принести цветы и низко поклониться его праху. Поэтому и родился этот газетный рассказ о нем как условный памятник человеку столь сложной, увлекательной, благородной и трагической судьбы.


12 апреля 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
253835
Сергей Леонов
160343
Сергей Леонов
100404
Татьяна Минасян
100152
Александр Егоров
88299
Виктор Фишман
82278
Светлана Белоусова
80090
Борис Ходоровский
72784
Борис Ходоровский
67794
Павел Ганипровский
65609
Татьяна Алексеева
65387
Богдан Виноградов
58983
Татьяна Алексеева
52164
Павел Виноградов
52053
Дмитрий Митюрин
49777
Наталья Дементьева
48462
Наталья Матвеева
43762