Музыка войны. Часть 2
ВОЙНА
«Секретные материалы 20 века» №10(292), 2010
Музыка войны. Часть 2
Василий Соколов
журналист
Санкт-Петербург
179
Музыка войны. Часть 2
В землянке. Худ. Иван Евстигнеев

«В землянке» – именно так официально называется знаменитая песня, рожденная в самый суровый период Великой Отечественной войны – 27 ноября 1941 года. Слова написал Алексей Сурков, который в то время был фронтовым корреспондентом. Правда, композитору Константину Листову он передал стихи только в феврале следующего года. Листов, основную часть творческой жизни прослуживший дирижером Театра оперетты в Москве, написал более шести сотен песен. Достаточно сказать, что именно он написал незабываемую песню 30-х — «В парке Чаир распускаются розы».


Часть 1   >

Музыку Листов сочинил моментально, и песня пошла гулять по фронтам Великой Отечественной. Но и она наскочила на «непонимание» тылового политсостава: никак они не могли понять состояние людей на передовой. Не хватало казенного оптимизма и очень не нравились слова о том, что «до смерти четыре шага». Потому они настоятельно рекомендовали добавить новые куплеты, убрать некоторые строчки. Это вызвало гнев и возмущение бойцов на передовой. Они писали Суркову: «Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, — ведь мы-то знаем, сколько шагов до смерти». Мы приводим канонический, авторский текст знаменитой песни:

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой,
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.

«ВЕЧЕР НА РЕЙДЕ»

Печальная судьба вполне могла постичь еще одну изумительную песню, которую облеченные политической властью люди поначалу сочли «упадочнической и минорной». В тяжелом сорок первом, особенно в осажденном Ленинграде, они требовали бодреньких, маршевых песен, «зовущих на борьбу», и никак не желали понять, что бойцу не хватает лирики, ласковых слов.

Соловьев-Седой вспоминал, что он «выпустил в свет» эту песню только в 1942 году, после разгрома немцев под Москвой. Однако есть свидетельства о том, что в блокадном городе петь ее стали намного раньше:

Споемте, друзья, ведь завтра в поход
Уйдем в предрассветный туман.
Споем веселей, пусть нам подпоет
Седой боевой капитан.

Прощай, любимый город!
Уходим завтра в море.
И ранней порой
Мелькнет за кормой
Знакомый платок голубой.

А вечер опять хороший такой,
Что песен не петь нам нельзя,
О дружбе большой, о службе морской
Подтянем дружнее, друзья!

На рейде большом легла тишина,
А море окутал туман.
И берег родной целует волна,
И тихо доносит баян:

Прощай, любимый город!
Уходим завтра в море.
И ранней порой
Мелькнет за кормой
Знакомый платок голубой.

Песня настолько прочно вошла во фронтовую жизнь, что ее, слегка «подправив» слова, пели и десантники:

Споемте, друзья, ведь завтра в полет
Летим мы во вражеский тыл.
Споем веселей, пусть нам подпоет,
Кто песен родных не забыл.

Пели и крымские партизаны:
Прощай, любимый город!
Уходим завтра в горы,
И ранней порой
Мелькнет за спиной
Зеленый мешок вещевой.

А в 1942 году в осажденном Севастополе «упадочническая и минорная» песня была издана отдельной листовкой. Остается только добавить, что текст написал поэт Александр Чуркин. Именно ему принадлежат тексты песен «Город над вольной Невой» («Слушай, Ленинград, я тебе спою задушевную песню свою») и «Далеко-далеко, где кочуют туманы, и колышется рожь» (кстати, необыкновенно популярная в сегодняшнем Китае).

«НЕБЕСНЫЙ ТИХОХОД»

Василий Соловьев-Седой стал автором музыки к этому фильму, снятому в последний год войны. Незабываемые актеры — Николай Крючков и Василий Меркурьев (внешне и по характеру так напоминавший тезку-композитора), с участием Василия Нещиплина спели трио незабвенную песню, которая — во всяком случае, до недавнего времени — была настоящим гимном отечественных военных летчиков. В их исполнении за праздничными столами гордо звучали фатьяновские слова: «Потому, потому что мы пилоты...»:

Мы друзья, перелетные птицы,
Только быт наш одним нехорош:
На земле не успели жениться,
А на небе жены не найдешь…
Потому, потому что мы пилоты,
Небо наш, небо наш родимый дом —
Первым делом, первым делом — самолеты,
Ну а девушки? А девушки — потом!

Нежный образ в душе ты голубишь,
Хочешь сердце навеки отдать:
Нынче встретишь, увидишь, полюбишь,
А назавтра приказ — улетать…

Чтоб с тоскою в пути не встречаться,
Вспоминая про ласковый взгляд,
Мы решили, друзья, не влюбляться
Даже в самых красивых девчат…
Потому, потому что мы пилоты,
Небо наш, небо наш родимый дом —
Первым делом, первым делом — самолеты,
Ну а девушки? А девушки — потом!

Не менее популярной стала и вторая «пилотская» песня, впервые прозвучавшая с киноэкрана в далеком победном году:

Дождливым вечером, вечером, вечером,
Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего,
Мы приземлимся за столом,
Поговорим о том, о сем,
И нашу песенку любимую споем…
Пора в путь-дорогу,
Дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем.
Над милым порогом
Качну серебряным тебе крылом…

Особенно задорно, с небывалым энтузиазмом звучал в исполнении боевых летчиков — не артистов, настоящих «летунов»! — припев:

Пускай судьба забросит нас далеко,
Пускай!
Ты к сердцу только никого не допускай —
Следить буду строго:
Мне сверху видно все — ты так и знай!

Наверное, песня прижилась так хорошо и надолго, потому что очень верно угадала характер наших рыцарей неба — их отвага и оптимизм причудливо соединялись с бесшабашностью и верой в приметы:

Пусть будет весело, весело, весело —
Чего ж ты, милая, курносый нос повесила?
Мы выпьем раз и выпьем два —
За наши славные дела,
Да так, чтоб завтра не болела голова…

Мы парни бравые-бравые-бравые,
Но, чтоб не сглазили подруги нас кудрявые,
Мы перед вылетом еще
Их поцелуем горячо
И трижды плюнем через левое плечо…

Не раз автор этих строк сам пел эту песню в компании родного брата и его сослуживцев по дальней авиации, умевших уважать традиции и веселиться так, что чертям становилось тошно. Такое не забывается!

«ДО СВИДАНЬЯ, ГОРОДА И ХАТЫ!»

Однако далеко не все песни, написанные в начальный, самый тяжелый период войны, носили «упадочнический» характер. Песенный дуэт в лицах композитора Матвея Блантера и поэта Михаила Исаковского откликнулась задорной, по-настоящему боевой походной песней:

До свиданья, города и хаты,
Нас дорога дальняя зовет,
Молодые, смелые ребята,
На заре уходим мы в поход.

На заре, девчата, выходите
Комсомольский провожать отряд
Вы без нас, девчата, не грустите —
Мы с победою придем назад!

Грозной силой на земле и в море
Встретим мы непрошенных гостей.
И фашистской кровожадной своре
Не собрать вовек своих костей.

Мы развеем вражеские тучи,
Разметем преграды на пути
И врагу от смерти неминучей,
От своей могилы — не уйти!

Наступил великий час расплаты
Нам вручил оружие народ —
До свиданья, города и хаты,
На заре уходим мы в поход!

Боевое содружество принесло нам множество замечательных песен — до войны, во время и после нее. Достаточно вспомнить «Катюшу», которая с 1938 года звучит по всему миру, или изумительный вальс «В лесу прифронтовом»: «С берез неслышен, невесом, слетает желтый лист...» Но мало кто знает, что у сверхпопулярного советского поэта-песенника, многократного лауреата и орденоносца, жизнь была очень нелегкой. Кроме проблем физических — сильнейшая близорукость и проблемы с сетчаткой глаз — ему доставалось со всех сторон. Вот что вскоре после войны он писал своей дочери: «Я дошел до такого состояния, что работать уже не могу, работаю очень мало. Всю зиму тяжело больна Лидия Ивановна (жена поэта. — В.С.). Пришел из армии мой старший брат Нил, которому некуда деваться (дом его разрушен немцами, жена убита). А мне его тоже девать некуда. В то же время и махнуть на него рукой нельзя. Надо что-то предпринимать. Таких и им подобных вещей очень много, чересчур уж много. Я пишу тебе об этом потому, что, как говорится, очень уж наболело и хочется высказаться. Но ты ни в коем случае не принимай это на свой счет. Ты — это совсем особое дело, ты моя дочка...»

«ВРАГИ СОЖГЛИ РОДНУЮ ХАТУ»

Нетрудно догадаться, что страдания поэта породили гениальное стихотворение, положенное на музыку все тем же Блантером:

Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?
Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.
Стоит солдат — и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,
Героя — мужа своего.
Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол, —
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел...»
Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.
Вздохнул солдат, ремень поправил.
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой:
«Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.
Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам...»
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.
Он пил, — солдат, слуга народа, —
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил...»
Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.

После победы в великой войне все должны радоваться! И эта установка принесла много горя победителям: припомним зачистку улиц больших городов от безногих и безруких инвалидов, свезенных — в лучшем случае! — на Валаам, а в худшем — в убогие дома престарелых. Впрочем, победная эйфория прошла довольно быстро. Конец сороковых прошлого века ознаменовался новыми репрессиями: ленинградское дело, дело врачей, борьба с космополитизмом — опять в лагеря потянулись составы с арестантами. В 1948 году Исаковский и Блантер написали знаменитую патриотическую песню «Летят перелетные птицы», но и она попала под каток бессмысленной политической цензуры.

Рассказывая о песнях войны, нельзя не вспомнить Леонида Осиповича Утесова. Его веселая «Песенка фронтового шофера»: «Через горы, реки и долины, Сквозь пургу, огонь и черный дым, Мы вели машины, объезжая мины...»; грустная «Днем и ночью»: «Занесло судьбою в третий батальон Старенький коломенский разбитый патефон...» и многие другие песни в его исполнении навсегда останутся в памяти народа. А неподражаемая Клавдия Ивановна Шульженко? А Лидия Андреевна Русланова? А еще — десятки имен исполнителей военных, по настоящему фронтовых песен? Увы, газетные полосы тесноваты для рассказа о них.


5 мая 2010


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
179500
Сергей Леонов
137884
Сергей Леонов
97957
Виктор Фишман
79993
Борис Ходоровский
70671
Богдан Виноградов
56854
Павел Ганипровский
52066
Дмитрий Митюрин
47071
Александр Егоров
46451
Татьяна Алексеева
45700
Павел Виноградов
42174
Сергей Леонов
41417
Светлана Белоусова
40262
Роман Данилко
39238
Татьяна Алексеева
38416
Борис Кронер
38266