Сталин – «чернорабочий» революции. Часть 2
ЖЗЛ
Сталин – «чернорабочий» революции. Часть 2
Дмитрий Митюрин
историк, журналист
Санкт-Петербург
461
Сталин – «чернорабочий» революции. Часть 2
Сталин – герой Гражданской войны

В революционный Петроград Коба вернулся не таким романтиком, как прежде, но в вихре закрутивших его событий стало уже не до кризиса среднего возраста. Отношение к жизни стало жестче и прагматичней; либо он станет кем-то, либо затеряется в толпе революционных статистов.


Часть 1   >

МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ ПАРТИЙНОГО ПРЕСТОЛА

На всякий случай матерый революционер-аскет даже подготовил себе семейный тыл, женившись на 17-й летней Наденьке Аллилуевой – дочери товарища по партии.

Так получилось, что Сталин и отбывавший с ним ссылку Каменев оказались первыми членами большевистского ЦК, прибывшими в Петроград, а соответственно им и пришлось налаживать партийную работу в новых условиях.

Через газету «Правда» они выразили готовность поддержать Временное правительство, исходя из того, что время для пролетарской революции еще не приспело, а раскачивать лодку во время охватившей Европу мировой войны вредно и для России, и для дела революции. В принципе, позиция абсолютно здравая и свидетельствующая еще об одной черте Сталина – борясь против царизма, он не был противником российской государственности как таковой, рассчитывая придать ей некую марксистскую, социалистическую форму. Что из этого выйдет на практике – понять было невозможно, но еще более непонятной выглядела для Кобы перспектива мировой революции.

Прибывшие в апреле–мае Ленин, Зиновьев, Троцкий и другие Европу, в сущности, знали лучше, чем Россию. Но когда Ленин провозгласил курс на социалистическую революцию, а деятельность большевиков приобрела жестко конфронтационный по отношению к Временному правительству характер, Сталин послушно двинулся за Ильичем. Наверное, слишком привлекательной показалась ему перспектива взять власть. Наверное, кое-что осталось в нем от романтичного юноши, но не от того, который хочет осчастливить человечество, а от того, который мечтает получить все и сразу…

В период, предшествовавший Октябрьской революции, Сталин входил в самые разные структуры и комитеты, занимавшиеся пропагандой и организацией будущего переворота. Нигде он не выходил на первый план, однако по сохранившимся протоколам видно, что на соответствующих заседаниях Сталин не просто протирал стул, но выступал с какими то замечаниями (обычно по сути) и предложениями (как правило, дельными). Собственно говоря, будь по-другому, его бы в эти комиссии и комитеты и не рекомендовали.

Показательно, что после неудачного июльского выступления большевиков именно Кобе доверили отвечать за безопасность объявленного вне закона Ильича. Он выполнил задание с добросовестностью опытного конспиратора, лично побрив своего подшефного «под ноль» и организовав его выезд из Петрограда.

На VI съезде большевиков Сталин выступил аж с отчетным докладом ЦК, то есть фактически выполнил то, что полагалось делать лидеру партии. Конечно, и Ленин, и Троцкий, и Зиновьев находились в этот период в подполье, но сам факт того, что именно Сталину доверили в столь серьезный момент функции «местоблюстителя», свидетельствует о многом.

Непосредственно в период Октябрьского переворота на авансцену снова выдвинулись Ленин и Троцкий, несколько позже – Зиновьев, Каменев, Рыков. Сталин же продолжал выполнять функции организатора, координатора, скромно определяя себя как «чернорабочий революции».

Такая роль требовала выносливости, зато позволяла быть не просто в курсе публичных событий и кулуарных интриг, но и оказывать определенное влияние на происходившие процессы. Коба на практике осваивал искусство «большой политики», не делая резких шагов и всегда примыкая именно к той группе большевиков, позиция которой, в конце концов, и определяла «генеральную линию». А это почти всегда была группа Ленина и сблизившегося с ним Троцкого.

Видя, что Ленин привел партию к власти, Сталин проникался к нему все большим доверием, подкреплявшимся определенной человеческой симпатией. Отношение к Троцкому, напротив, имело негативный оттенок, поскольку «демон революции» примкнул к большевикам только в 1917 году, оттеснив на задний план матерых и заслуженных партийцев. Считать, что Троцкий занял его – Сталина – место, у Кобы в сущности не было никаких оснований, поскольку в большевистской верхушке они скорее дополняли друг друга. «Демон революции» блистал на поприще публичной политики сначала в качестве наркома иностранных дел, затем как наркомвоенмор и создатель Красной армии. Сталин же занимался рутинными делами, требовавшими не столько красноречия и напора, сколько трудолюбия и выносливости. Но поскольку слава доставалась именно Троцкому, а невидная черновая работа – Сталину, обида, конечно, накапливалась…

ПРОЩАНИЕ С КОБОЙ

В первом большевистском правительстве, эффектно названном Советом народных комиссаров, Сталин был наркомом по делам национальностей, что явно объяснялось его не русским происхождением и порядком уже ему надоевшей репутацией спеца по соответствующим вопросам.

Ленин говорил, что в мире еще не было правительства со столь высоким образовательным уровнем (непосредственно Сталина это наблюдение не касалось), но никто из этих энергичных интеллектуалов-эрудитов не имел никакого опыта государственного управления. Так что работали они по принципу – разрушим до основания, а потом построим новое прекрасное здание. Еще хуже было то, что власть большевикам понравилась, и расставаться с ней они не были готовы ни при каких обстоятельствах.

Между тем, успокоить взбаламученную, поднятую на дыбы Русь можно было, либо проявив поистине виртуозное мастерство в государственном управлении и достижении компромиссов, либо доведя ситуацию до состояния Гражданской войны, когда победитель сможет диктовать поверженным противникам любые условия. Реализовать первый из этих сценариев большевики были неспособны в принципе, а потому взяли курс на эскалацию всех накопившихся конфликтов – между капиталистами и рабочими, крупными землевладельцами и крестьянами, национальными окраинами и центром.

Как показали дальнейшие события и частные, касающиеся лично Сталина детали (вроде его хорошего отношения к «прославляющей белогвардейцев» пьесе «Дни Турбиных»), особого удовольствия от разрушения «Единой и Неделимой» Сталин не испытывал. Однако, желая состояться как политик, он уже не мог уйти от большевиков, а подсознательную логику действий Ленина и Троцкого, если и не понял умом, то прочувствовал на интуитивном уровне.

Поэтому, независимо от собственных симпатий и антипатий, в годы Гражданской войны Сталин оставался все тем же «чернорабочим революции», добросовестно вкалывавшим на победу красных. Это получалось у него неплохо: во всяком случае, конкретные результаты его деятельности дали определенный материал для создания легенды о нем как «главном организаторе побед на фронтах Гражданской войны». Хотя «главный» – сказано, конечно, слишком сильно…

В мае 1918 года Сталин был назначен ответственным по заготовке хлеба на юге России. Рутинная в условиях мирного времени должность оказалась сопряжена с огромной ответственностью, поскольку именно сохранение Центрального промышленного района – «сердца России», помогло большевикам отразить наседавших со всех сторон контрреволюционеров.

Успешное выполнение хлебозаготовок зависело от удержания такого стратегического пункта, как Царицын, что дало Сталину возможность получить дополнительные полномочия в качестве председателя Реввоенсовета Северо-Кавказского военного округа.

На этом посту он постоянно конфликтовал с военспецами, а, соответственно, и с их покровителем Троцким, делая ставку на не имевших военного образования командиров с хорошей революционной родословной. Сказать однозначно, кто был прав в этом конфликте, сложно. Но здесь следует учитывать, что при наличии хорошего образования военспецы действительно не всегда учитывали особенности Гражданской войны с ее идеологической составляющей, высокой мобильностью войск, участием в боевых действиях полупартизанских соединений, восстаниями в тылу, как красных, так и белых.

Так или иначе, но конечный результат – относительная нормализация снабжения и удержание Царицына – Сталина до известной степени оправдывает.

Следующий яркий эпизод – командировка в январе 1919 года Сталина и Дзержинского как представителей ЦК в Вятку для выяснения причин сдачи Перми и поражения 3-й красной армии. Понятно, что два таких эмиссара прибегли к крутым мерам по укреплению дисциплины и поиску виновных, но Пермь была отбита, положение восстановлено.

Вообще, методы Сталина – жесткий психологический прессинг с угрозой репрессий, а во многих случаях и с их применением на практике был типичен для того времени, причем не только для большевистского режима. Вопрос о том, какой террор «добрее» – красный или белый – вообще не предполагает однозначного ответа, поскольку историю пишут победители, вешающие на своих противников всех собак и списывающие собственные зверства в категорию «перегибов» и «случайных явлений». Но очевидно, что среди большевистских руководителей времен Гражданской войны Сталин не отличался особой кровожадностью: не приказывал истреблять классовых врагов под корень с детьми и женщинами, не топил баржами и не устраивал надругательств над храмами. А если кого и приказывал расстрелять, то при наличии хотя бы минимальных доказательств контрреволюционной деятельности…

Самый яркий из связанных со Сталиным эпизодов Гражданской войны – его командировка в Петроград в мае 1919 года для ликвидации кризиса, вызванного наступлением белогвардейской армии Юденича. Ситуация усугубилась после того, как на сторону контрреволюции перешел стратегически важный и защищаемый многочисленным гарнизоном форт Красная Горка. В какой-то момент падение Петрограда воспринималось как дело решенное, но Сталин сумел собрать сухопутные силы в кулак, быстро навести порядок на Балтийском флоте и отбить форт стремительным контрударом, за что получил орден Боевого Красного Знамени.

Фактически это была первая в его жизни операция, где он от «а» до «я» выступил в непривычном для себя амплуа полководца. В письме к Ленину, с присущей ему кокетливой скромностью, Сталин писал следующее: «Морские специалисты уверяют, что взятие «Красной горки» с моря опрокидывает всю морскую науку. Мне остается лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие «Горки» объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходивших до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на все мое благоговение перед наукой». Легкий щелчок по носу военспецов и покровительствовавшего им Троцкого…

И, наконец, последний эпизод Гражданской войны – польская кампания 1920 года. Сталин тогда был членом Реввоенсовета Юго-Западного фронта и наряду с командующим фронтом Егоровым фактически саботировал решение о быстрой переброске 1-й Конной армии в помощь наступавшим на Варшаву частям Тухачевского. Считается, что именно этот эпизод и помог полякам совершить «чудо на Висле». Но и здесь не все однозначно.

Бесспорно, определенную роль сыграли личные факторы. Егоров и Сталин, чей Юго-Западный фронт выдержал и отбил первое наступление поляков, в период успехов оказался в роли пасынка. Все ресурсы передавались рвавшемуся к Варшаве Западному фронту Тухачевского, а у их южных соседей норовили отобрать почти верную добычу в виде города Львова. Но главная причина заключалась в том, что, как верно отметил Сталин, категорический приказ о переброске был отдан с большим опозданием. Парадоксально, но выполни Сталин и Егоров этот приказ сразу же после получения, и перебрасываемая к Варшаве 1-я конная армия с ее растянутыми коммуникациями попала бы аккурат под удар войск Пилсудского. И тогда последствия «чуда на Висле» оказались бы для красных еще более трагическими.

Кампания 1920 года подвела черту под деятельностью Сталина в качестве «чернорабочего революции». Во-первых, закончилась сама революция и за трепыхавшими на ветру красными знаменами начали маячить силуэты «Единой и Неделимой», но уже в новом коммунистическом формате. Во-вторых, другим стал сам Сталин. Вкусив реальной власти и больших политических игр, он окончательно попрощался с романтиком Кобой.

Бывший экспроприатор стал чиновником на все руки и, набравшись политического опыта, готовился к схватке не просто за долю власти, а за то, чтобы обладать властью единолично.

Из прошлого за ним тянулся шлейф старых связей и старых счетов, которые никогда не будут превалировать над главным для него принципом «цель оправдывает средства». Власть, которую он вкусил, и как полагал, честно заработал, стала для него главной целью. И, продвигаясь к ней, он превратится в совершенно другого Сталина, в котором не останется ничего ни от Кобы, ни, тем более, от Сосо Джугашвили.


30 августа 2022


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
276700
Сергей Леонов
184641
Александр Егоров
168781
Светлана Белоусова
122881
Татьяна Минасян
122018
Татьяна Алексеева
111956
Борис Ходоровский
110029
Сергей Леонов
103222
Татьяна Алексеева
102862
Виктор Фишман
85155
Павел Ганипровский
75125
Борис Ходоровский
75101
Наталья Матвеева
63132
Павел Виноградов
63074
Богдан Виноградов
61015
Наталья Дементьева
56341
Дмитрий Митюрин
52833