Мьянма: две стороны конфликта
ЯРКИЙ МИР
«Секретные материалы 20 века» №21(485), 2017
Мьянма: две стороны конфликта
Петр Козьма
востоковед
Янгон
148
Мьянма: две стороны конфликта
Лагерь беженцев-рохинджа в Бангладеш

Среди межконфессиональных конфликтов последнего времени большой неожиданностью стали события, произошедшие в 2017 году в Мьянме (Бирме). Речь идет о столкновениях между армией этой по преимуществу буддийской страны и боевиками мусульманского субэтноса рохинджа. В Мьянме их около миллиона человек, живут они в основном в штате Ракайн (Аракан). Последний всплеск насилия начался 25 августа 2017 года, когда боевики так называемой «Араканской армии спасения рохинджа» (ARSA) совершили нападение на ряд приграничных и полицейских постов. Ответом на действия ARSA стала армейская карательная операция. Теперь массы рохинджа пытаются пересечь границу с Бангладеш. Количество беженцев может достигать 90 тысяч. В ходе столкновений погибло около 400 человек.

НЕГРАЖДАНЕ

Обычно, когда пишут о проблеме рохинджа, упоминают о других сепаратистских движениях Мьянмы. Но дело в том, что для центрального правительства все остальные сепаратисты — это свои же граждане, с которыми можно и нужно договариваться. А рохинджа — совсем другой случай. Для абсолютного большинства мьянманцев речь идет о нелегальных мигрантах из-за рубежа. А в последнее время, когда группы боевиков-рохинджа начали атаки на военные и гражданские объекты, даже об иностранном вооруженном вторжении террористов.

Рохинджа действительно являются негражданами Мьянмы. Больше того, самоназвание «рохинджа» мьянманские власти считают незаконным, поскольку по своему языку, обычаям, культуре и внешнему виду эти люди практически ничем не отличаются от читтагонгских бенгальцев, живущих на юго-востоке Бангладеш.

Если бы дело обстояло так (как пишут сами рохинджа, их предки живут тут еще с колониальной эры), то они спокойно могли бы получить гражданство. При британцах была хорошо налажена система учета людей, и доказать, что прямые предки того или иного жителя Мьянмы постоянно жили на этой территории, довольно просто. А ведь это требование, а также принадлежность к одной из 135 национальных групп Мьянмы — два основных критерия получения гражданства по закону 1982 года. Такие люди среди тех, кто считает себя рохинджа, есть. Им достаточно представить нужные документы и назвать себя не рохинджа, а бенгальцами — и они тут же получат гражданство. Но в нынешней ситуации эти люди прекрасно понимают, что если они подадут такие документы, то будут вынуждены уехать в другую часть Мьянмы — потому что были случаи физической расправы над подобными людьми со стороны тех, кто фанатично требует называть себя именно рохинджа.

Основная часть рохинджа как раз и есть нелегальные мигранты из Бангладеш и их прямые потомки, иногда уже — в третьем или четвертом поколении. Некоторые перебегали в соседнюю страну по экономическим причинам — в Бангладеш для них просто не было места, а в определенные периоды в Бирме центральное правительство было очень слабым и фактически не контролировало окраины. Но были и такие люди, которые в своей стране конфликтовали с законом — бандиты, убийцы, проповедники радикальных идей, политические диссиденты.

Правительство Бирмы-Мьянмы пыталось выдавливать их обратно в Бангладеш, не давать им гражданство, а потом просто заперло основную массу в анклавах. Эта «заморозка» как раз и стала одной из основных причин нынешней ситуации. В этом смысле правительство Мьянмы есть в чем упрекнуть. Во-первых, для властей они были «неграждане», и значит, им не полагались даже школьные учителя, место которых тут же на десятилетия заняли радикальные проповедники. Во-вторых, анклавы были не резиновые, а число их жителей постоянно росло (в семьях рохинджа обычно много детей), поэтому вскоре там получился такой «мини-Бангладеш» с неизбежной экспансией вовне. А молодежь, которой нечем заняться, всегда была питательной средой для вербовки боевиков. Плюс у рохинджа еще со времен Второй мировой войны были напряженные отношения с соседями-ракхайнцами, которые справедливо опасались экспансии этого народа на их земли.

БОЕВИКИ

В итоге в начале 2010-х эта ситуация вылилась в жестокий конфликт — причем отличились в нем обе стороны. Возьмите хотя бы приводимую международными экспертами цифру разрушенных и сожженных домов — она примерно одинаковая с обеих сторон конфликта.

Индийские и бангладешские спецслужбы не так давно сообщали о том, что был налажен достаточно масштабный процесс подготовки боевиков-рохинджа в Пакистане. В свою очередь, высшие чиновники Мьянмы сообщали о том, что деятельность боевиков-рохинджа активно спонсируют некоторые монархии Персидского залива. А в СМИ Мьянмы и Бангладеш периодически появляются сообщения об обнаружении тренировочных лагерей боевиков-рохинджа по обе стороны границы. Больше того, боевики ликвидируют тех чужаков, кто случайно обнаружит эти лагеря.

У моих собеседников в Мьянме сложилось впечатление, что сегодня в общинах рохинджа существует своеобразный поколенческий раскол: старшие возрастные группы исходят из понимания того, что «плохой мир лучше хорошей войны», и настроены на более-менее мирное существование в рамках Мьянмы. Но за последние годы выросло новое поколение молодежи, с которой активно начали работать прибывшие из-за рубежа (прежде всего из Пакистана) люди.

Многие рохинджа еще со времен противостояния СССР в Афганистане были активными участниками боевых действий. Сегодня индийские спецслужбы выражают опасения, что вооруженные солдаты-рохинджа находятся на территории Пакистана около ее границы. Главная проблема для этих людей заключалась в создании некоей сетевой структуры для координации действий вооруженных отрядов молодых отморозков. Такая структура сегодня есть — это ARSA. Руководит ей уроженец пакистанского Карачи по имени Ата Улла. Агрессивные молодые люди и их лидеры сегодня стали реальной властью, которую все должны слушать и беспрекословно ей подчиняться.

Нужно ли удивляться, что промытые мозги, а главное — страх и покорность боевикам, заставляет рохинджа воспринимать мьянманских военных как угрозу их относительно спокойному существованию. Ясно, что солдаты будут искать боевиков и, возможно, все кончится стрельбой. С другой стороны, международная комиссия во главе с бывшим генсеком ООН Кофи Аннаном, которая только что представила отчет, признала, что многие случаи поджога деревень, в которых обвиняли силовиков, — дело рук самих рохинджа. Прежде всего боевиков, пытающихся таким образом спровоцировать основную массу населения на агрессию по отношению к силовикам. Поэтому есть большой вопрос, от кого рохинджа бегут в Бангладеш: боятся ли они прихода силовиков или не хотят жить в деревнях, где фактически правят упоенные властью молодые отморозки из числа соплеменников.

СТРАХ И БЕЗЫСХОДНОСТЬ

Страх и безысходность — вот главная характеристика состояния, в котором сегодня пребывают эти люди, когда из числа имеющихся вариантов для них «оба хуже». При этом обратите внимание на основную массу беженцев на фотографиях, гуляющих по Интернету, — это в основном старики, женщины и дети. Молодых и здоровых мужчин среди беженцев очень мало. Больше того, как пишут мьянманские СМИ, с людьми в анклавах рохинджа активно работают. В том числе выдают им на пути следования иностранных миссий плакаты с текстом, который они сами, в силу неграмотности, никогда бы не написали. А также пускают слухи, что тех, кто пострадал в результате конфликта, переселят в другую, более дружественную им страну. Отсюда — регистрируемые случаи «избиения» тех, кто на самом деле упал с лестницы, и многих фактов «изнасилований». Например, в местной печати приводилась история одной девушки-рохинджа, которая за пару дней трижды меняла свои показания по поводу того, насиловали ее солдаты или нет, а под конец призналась, что ей пообещали: если она заявит об изнасиловании, ее отправят жить в одну из мусульманских стран.

Думаю, теперь понятно, почему Бангладеш не торопится помогать рохинджа, а тех, кто в эту страну все же попал, хочет вообще поселить на необитаемый остров. А Малайзия и Индонезия помогают им очень дозировано, помещая их, как правило, в фильтрационные лагеря и ограничивая их контакты с местным населением.

Я далек от утверждений, что мьянманские военнослужащие — ангелы. Некоторые конфликты при наличии агрессивно настроенного вооруженного населения были неизбежны. И я абсолютно согласен, что с регулярной армии за подобные случаи избиений и издевательств над людьми (прежде всего над детьми и женщинами) должен быть особый спрос. Но большая часть гуляющих по Интернету «доказательств» преследований рохинджа — откровенные фальшивки, причем к их распространению оказываются причастны не только специально созданные боты в социальных сетях, но и высшие чиновники ряда стран. Эти фейковые снимки периодически разоблачают в мьянманских СМИ — но кто же их читает…

Единственным полностью достоверным эпизодом можно считать видео, снятое мьянманским военнослужащим и хвастливо выложенное им на «Фейсбук», где он и его коллеги пинками сгоняют деревенских жителей на центральную площадь. Когда этот ролик появился в социальной сети, снятые в нем военные были оперативно опознаны и понесли наказание. Но с тех пор, насколько я знаю, никаких роликов, доказывающих участие военнослужащих страны к конкретным акциям в штате Ракхайн, так и не было предъявлено, если не считать откровенных фальшивок.

МИРНОЕ СОСУЩЕСТВОВАНИЕ

Мусульманская умма Мьянмы очень миролюбива и толерантна. Это как в случае с русскими и татарами в России — все вопросы между ними выяснены много поколений назад, и теперь представители разных религий живут рядом (хотя, конечно, не без проблем). Никто не мешает муэдзинам звать с минаретов народ к молитве, и многие буддисты делают своим единоверцам замечание, если они прилюдно едят в мусульманском квартале в дневное время в дни Рамадана (я это сам пару раз наблюдал). Для буддистского монаха нет никаких препятствий обратиться к мусульманину, сидящему со швейной машинкой на улице, если у его сумки сломалась застежка, и бывает, что мусульманин, из уважения к служителю религии, сделает работу бесплатно. Мусульманам никто не запрещает носить их традиционную одежду и совершать религиозные обряды. Мусульмане есть в вооруженных силах Мьянмы, — правда, до сих пор они поднимались не выше полковника.

Абсолютное большинство буддистов нацелено на мирное сосуществование религий и культур. Больше того, власти стремятся противодействовать экстремизму во всех проявлениях, и в законах нет статьи об «оскорблении буддизма», а есть статья об «оскорблении веры». То есть человек в равной степени будет наказан, если он неуважительно поведет себя как в пагоде, так и в христианской церкви или мечети.

ПРИМЕРЫ И ПРЕЦЕДЕНТЫ ЕСТЬ

Экстремисты бывают в любом сообществе, как и бытовой национализм. Но нынешний всплеск буддистского экстремизма в Мьянме произошел именно после событий в штате Ракхайн в 2012 году. То есть некоторые буддисты, глядя на своих друзей-мусульман, начали подозревать в них тех же самых экстремистов, какими являются их единоверцы-рохинджа (точно так же, как после появления запрещенного в РФ ИГИЛ у некоторых людей проснулась исламофобия). Но среди буддистов это маргинальные группы (несмотря на бытующее за рубежом мнение), и правительство достаточно жестко пресекает их деятельность, когда она выходит за рамки дозволенного.

А еще один фактор, способствующий росту экстремизма среди буддистов, — это то, что за рубежом говорят практически исключительно о рохинджа как «самом угнетенном народе мира». И не упоминают о примерно таком же числе граждан Мьянмы других национальностей и вероисповеданий, пострадавших от рук боевиков-рохинджа. За криками о «страдающих рохинджа» и демонстрациями солидарности с ними никто не замечает сообщения мьянманских СМИ, что правительство эвакуировало более 12 тысяч людей из зоны боевых действий. Это ракхайнцы, индусы, бирманцы и представители других народов, у которых боевики-рохинджа сожгли деревни, убили их близких, а их самих держали в заложниках. У них берут интервью, публикуют фотографии их сожженных домов. На снимках — такие же несчастные лица, как и те, которые гуляют сегодня по Интернету с рассказами о притеснениях рохинджа. А читатели в Мьянме делают выводы, что нынешний всплеск насилия был нужен рохинджа для того, чтобы очистить от прежних жителей новые зоны для своего обитания. Что они после этого думают, читая, например, о митингах в поддержку рохинджа по всему миру?..

В штате Ракхайн, помимо рохинджа, живут мусульманские общины собственно бирманцев, пантеев (китайцев-мусульман), каманов-лучников (бывших наемников у прежних властителей этих территорий), мьейду (потомков слуг и рабов в буддистских храмах) и, наконец, «старых бенгальцев», то есть тех, у кого хватило смелости натурализоваться и получить гражданство, отказавшись от самоназвания «рохинджа». Все эти мусульманские общины вполне мирно живут с соседями-буддистами. И только с рохинджа в штате постоянно идут конфликты. А это лишний раз доказывает, что их источник лежит совсем не в религиозной сфере. Больше того, традиционная мусульманская умма Мьянмы с большим подозрением относится к рохинджа, видит в них источник возможных бед и из-за их экстремизма даже не считает их полностью «своими».

ТУПИК

Есть ли решение этой проблемы? Власти Мьянмы считают, что, если они дрогнут и под давлением извне пойдут на какие-то уступки, это только ухудшит ситуацию. Военные Мьянмы и без того считают, что гражданское правительство Аун Сан Су Чжи зашло слишком далеко, фактически вынеся этот вопрос на международный уровень и пригласив для выработки рекомендаций бывшего генсека ООН Кофи Аннана. По их мнению, именно это воодушевило террористов и привело к нынешним кровавым событиям.

Ситуация осложняется еще и тем, что на стороне рохинджа просто не с кем вести переговоры. Те активисты, которые говорят от имени рохинджа в Бангладеш или даже в Европе, не воспринимаются властями как люди, которых кто-то будет слушать и которые способны что-то решить в Мьянме. А в самой Мьянме нет какой-то вертикали, стоящей над боевиками, — там «сетевая» структура. Единственная «вертикаль» — это некое подобие координации действий против правительственных войск, которое под вывеской ARSA осуществляется людьми, прошедшими подготовку в Пакистане и во главе с уроженцем Пакистана. Понятно, что такие люди по определению не могут быть партнерами мьянманского правительства на переговорах.

Поэтому вести дела силовикам и властям приходится на уровне каждой отдельной деревни, и военные не скрывают, что договариваться приходится с позиций силы, в виде «принуждения к миру». В те деревни рохинджа, которые подписали что-то вроде пакта о мире, сегодня завозят продовольствие и оказывают помощь в восстановлении разрушенных домов. Сейчас высказывается идея о том, чтобы создать возле Маундо, основного места расположения анклавов рохинджа, свободную экономическую зону, чтобы поощрить инвестиции из мусульманских стран, в результате которых безработная молодежь получила бы возможность трудоустроиться и забыла бы об оружии. Но для любого диалога нужны как минимум две стороны. Со стороны боевиков-рохинджа такой готовности разговаривать о преодолении конфликта нет, а это значит, что в урегулировании ситуации они не заинтересованы.

Беда властей Мьянмы — в их неумении противостоять массированной зарубежной пропаганде. И дело даже не совсем в том, что у буддистов нет своей «Аль-Джазиры» и что они весьма неоднородны и размыты (тот же далай-лама осудил действия буддистов в штате Ракхайн, а российские буддисты не спешат выражать солидарность с действиями своих единоверцев в Мьянме). Дело в элементарной некомпетентности нынешнего пропагандистского аппарата «демократического» правительства Мьянмы, в его неумении подавать и продвигать информацию. На страницах Министерства информации и Информационного комитета Мьянмы постоянно публикуются сообщения о ситуации в штате Ракхайн, снабжаемые фотографиями. Но подаются они настолько неумело и написаны настолько бездарно, что любая районная газета покажется на их фоне шедевром журналистики.

Я всегда с уважением относился к людям, которые неравнодушны к чужой боли и стремятся защитить своих единоверцев. Но, на мой взгляд, сострадание в данном случае должно проявляться к жертвам с обеих сторон — в равной степени. И истина о том, что в истоках конфликта, как правило, виноваты обе стороны — она и про события в штате Ракхайн. А поддержка исключительно одной стороны обычно ведет к новому витку конфликта.


17 октября 2017


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
88449
Виктор Фишман
70665
Борис Ходоровский
62860
Сергей Леонов
56252
Богдан Виноградов
50023
Дмитрий Митюрин
37365
Сергей Леонов
33828
Роман Данилко
31683
Борис Кронер
20560
Светлана Белоусова
19602
Светлана Белоусова
18342
Дмитрий Митюрин
17900
Наталья Матвеева
17752
Татьяна Алексеева
17196
Наталья Матвеева
16477
Татьяна Алексеева
16279