Лучший дуэт советской разведки
СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
«Секретные материалы 20 века» №8(342), 2012
Лучший дуэт советской разведки
Валерий Нечипоренко
журналист
Санкт-Петербург
647
Лучший дуэт советской разведки
Зоя Воскресенская и Борис Рыбкин

Это был один из самых красивых «шпионских» романов. В 1935 году в Хельсинки появилась 28-летняя сотрудница внешней разведки, элегантная и обворожительная Зоя Воскресенская («Ирина»). Через полгода прибыл новый резидент – Борис Рыбкин (консул Ярцев, он же «Кин»), многоопытный профессионал, человек требовательный и даже придирчивый.

«Мы спорили по каждому поводу, – вспоминала позднее Зоя Ивановна. – Я решила, что не сработаемся, и попросила Центр отозвать меня. В ответ мне было приказано помочь новому резиденту войти в курс дел, а потом вернуться к этому вопросу. Но… возвращаться не потребовалось. Через полгода мы запросили Центр разрешить нам пожениться. Я была заместителем резидента, и мы опасались, что Центр не допустит такой «семейственности». Москва дала «добро»».

После Финляндии, откуда их отозвали накануне советско-финской войны, «Кин» и «Ирина» работали в центральном аппарате НКВД-НКГБ в Москве, затем, осенью 1941 года, были направлены в Стокгольм для сбора информации политического, военного и экономического характера.

Восстановив агентурную сеть не только в Швеции, но также в Норвегии и Финляндии, завербовав несколько новых источников ценной информации, наши разведчики получали достоверные сведения о переброске германской военной техники, передвижении военно-морских судов и сухопутных частей Третьего рейха, отслеживали торговые поставки, проникли в тайные планы нацистов по созданию «сверхоружия»…

Немалый вклад внесла семья Рыбкиных и в разрыв союза Финляндии с фашистской Германией, подписание соглашения о перемирии с Советским Союзом. Показательно, что, как бы ни складывались обстоятельства, Борис Аркадьевич, человек внешне сдержанный и суховатый, дарил жене цветы при каждом удобном случае. В воскресные дни в их доме на обеденном столе всегда стояли розы. Он приносил ей букеты даже в служебный кабинет.

В 1944-м полковника Бориса Рыбкина назначили начальником отдела Управления внешней разведки, а Зоя Ивановна стала заместителем начальника отдела в другом управлении. Совместных командировок супруги больше не получали. Они и виделись-то редко, поскольку «Кин» регулярно выезжал со спецзаданиями за рубеж. По имеющимся сведениям, в послевоенный период Рыбкин создал в Праге нелегальную резидентуру, действовавшую под «крышей» экспортно-импортной компании по производству бижутерии. Параллельно он, через свою агентуру, открывал представительства этой компании в ряде столиц Западной Европы и Ближнего Востока. Другой его задачей было использование курдского движения против шаха Ирана и правителей тогдашнего Ирака. Надо сказать, что опыт работы на Востоке у Рыбкина имелся немалый. В начале 1930-х годов, еще до знакомства с Зоей, он создал в Иране агентурную сеть, действуя под прикрытием дипломатической должности.

Теперь супруги все чаще находились в разлуке, но вот, как в сказке, руководство преподнесло им приятный сюрприз. Впервые за двенадцать лет совместной жизни и совместной агентурной работы Рыбкины получили отпуск, а в качестве приложения к нему – семейную путевку в Карловы Вары на целых 45 суток!

В первой декаде сентября 1947 года они прибыли в этот прославленный город-курорт, где их поместили в «Империал» – один из двух санаториев, подаренных чехами Советской Армии. Роскошный номер располагал к покою и отдыху. Рыбкины часами гуляли по окрестностям, пили целебную воду, читали местные газеты, спорили, строили планы на будущее. И, конечно же, каждое утро она находила у своего изголовья свежие цветы…

Однажды они совершили восхождение на вершину горы, где был установлен памятник Петру I. Здесь Борис снова объяснился ей в любви, признавшись, что с каждым днем любит ее все больше. И взял в свидетели своей клятвы бронзового императора. А еще предложил считать эту поездку свадебным путешествием, пускай и запоздалым.

Увы, романтический отдых длился недолго. Пришла шифрованная телеграмма. Ее срочно вызывали в Москву, ему предписывалось отбыть в Баден. До Бадена, близ Вены, доехали вместе. Остановились в гостинице. Городок окружали лесистые горы, расцвеченные яркими осенними красками. Оставалась последняя ночь перед разлукой. Стихия вдруг словно сорвалась с цепи. Разыгралась свирепая буря.

У Зои появилось предчувствие беды. Она разрыдалась, что было не в ее натуре. Но на этот раз сдержать эмоции не смогла. Буря не утихла и утром. Они вдруг увидели, что все деревья на склонах стоят голыми, без единого листочка. Шоссе, ведущее в аэропорт, перегораживали вырванные с корнем стволы.

Аэродром тоже находился во власти обезумевшей стихии. Большинство полетов было отменено. Легкие самолеты удерживались стальными стяжками. Один вдруг сорвало ветром. Кувыркаясь и ломая крылья, самолет в минуту оказался за пределами взлетной полосы.

Взлет разрешили лишь одному большому тяжелому транспорту. Зоя примостилась среди каких-то ящиков и бочек. Когда прощались, Борис сунул ей в карман изящную коробочку. Это были духи «Шанель». До Москвы она долетела благополучно. В конце ноября получила от мужа записку: «Новый год встретим вместе».

Через несколько дней ее вызвали к заместителю начальника управления, где работал Рыбкин. Здесь Зою Ивановну ознакомили с бумагой, где говорилось, что ее муж погиб 27 ноября 1947 года в автомобильной катастрофе под Прагой.

«2 декабря меня привезли в Клуб имени Дзержинского, – вспоминала она. – Гроб был в цветах, было очень много венков. Я склонилась над Борисом. Лицо не повреждено, руки тоже чистые, ни ссадин, ни царапин. Но когда я хотела поправить надвинувшуюся на щеку розу, то увидела за правым ухом зияющую черную дыру. Урну с прахом захоронили на Новодевичьем кладбище».

Ей так и не сказали, при каких конкретных обстоятельствах произошла трагедия. Она написала рапорт на имя министра Абакумова с просьбой поручить ей ведение дел погибшего мужа и получила отказ. До конца своих дней Зоя Ивановна не верила официальной версии смерти полковника Рыбкина, но и своих предположений никогда не высказывала, по крайней мере, публично.

Ей самой еще только предстояло пережить трудный период, когда летом 1953 года, после падения Берии, в недрах спецслужб взметнулась новая волна сведения старых счетов. Но полковник Рыбкина с честью выдержала выпавшие на ее долю испытания. А затем взялась за перо, стала известной писательницей Зоей Воскресенской, лауреатом многих премий.

После смерти супруга она прожила еще почти 45 лет, но замуж больше не выходила. О своей службе во внешней разведке Зоя Ивановна заговорила лишь в последние два года своей жизни, когда ее «рассекретили». За несколько недель до смерти она завершила свою главную книгу – воспоминания «Теперь я могу сказать правду». Однако сказать всей правды она так и не успела.


20 апреля 2012


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
2608637
Александр Егоров
269857
Татьяна Алексеева
212078
Яна Титова
201854
Сергей Леонов
198831
Татьяна Минасян
182614
Татьяна Алексеева
132493
Светлана Белоусова
131875
Борис Ходоровский
126587
Сергей Леонов
105603
Павел Ганипровский
92736
Виктор Фишман
87797
Борис Ходоровский
77321
Наталья Матвеева
77135
Павел Виноградов
71147
Наталья Дементьева
65223
Валерий Колодяжный
64566
Богдан Виноградов
62709