Скромная домохозяйка и ее гусеницы
НАУКА
«Секретные материалы 20 века» №6(522), 2019
Скромная домохозяйка и ее гусеницы
Татьяна Алексеева
журналист
Санкт-Петербург
996
Скромная домохозяйка и ее гусеницы
Художник Георг Гзель. «Мария Сибилла Мериан»

XVII век знает немало имен выдающихся женщин – правительниц и фавориток правителей, красавиц, вдохновлявших художников и покоривших множество сердец… Большинство из них вошли в историю благодаря своим женским чарам. Но были и исключения из этого правила. 

Женщина по имени Мария Сибилла Мериан прославилась в совсем иных областях. Она посвятила свою жизнь очень разным занятиям, и ее имя знали и чтили самые разные люди – коллекционеры и садоводы, художники и книгоиздатели, путешественники и ученые. Она писала картины и создавала гравюры, издавала книги и изучала разные естественные науки. Самое же главное ее достижение было еще и самым необычным для женщины – она сделала множество открытий, касающихся мира насекомых. 

В XVII веке барышням из высшего общества полагалось падать в обморок при виде гусеницы или личинки жука. Изучением насекомых занимались очень немногие, и благовоспитанные граждане, как правило, относились к этой деятельности с презрением, считая, что нормальный человек не станет интересоваться «этими омерзительными тварями». Кроме того, с насекомыми были связаны разные суеверия. Считалось, что они были созданы дьяволом, а потому их изучение называли греховным и опасным для души. Однако Марии Сибилле удалось раскрыть все свои таланты и заняться самым любимым делом даже в такой враждебной атмосфере. 

Детство среди бабочек 

Три страны борются за право считаться родными для этой знаменитой женщины. Родилась она в 1647 году в немецком городе Франкфурте-на-Майне. Ее мать была голландкой, и значительная часть жизни самой Марии Сибиллы Мериан была связана с Нидерландами: она прожила там 25 лет и училась живописи у художников утрехтской школы. Однако ее отец был родом из Швейцарии, так что искусствоведы этой страны называют ее швейцарской художницей. 

Когда Марии было два года, ее отец, Маттеус Мериан, умер. Он скончался в весьма почтенном возрасте, оставив после себя многочисленное потомство от двух браков и славу одного из лучших книгоиздателей и граверов Германии. Чего только ни выпускало в свет его издательство – и гравюры на исторические и библейские темы, и объемные фолианты с картами недавно открытых земель, и ботанические энциклопедии, и любимые Маттеусом изображения сводчатых потолков замков и соборов. На всех изданиях ставился его собственный знак – «Мерианов аист», и старинные книги с этой эмблемой в наши дни представляют собой огромную художественную и культурную ценность. 

Мать Марии Сибиллы, Иоганна Сибилла, вскоре после смерти мужа снова вышла замуж. Она была превосходной хозяйкой, и ее дом не знал беспорядка и суеты. Но при этом у нее было одно весьма экзотическое для европейца увлечение – она устроила небольшую мастерскую по производству шелка, и в этом ее горячо поддержала вся семья. В саду были высажены тутовые деревья – их листьями питаются гусеницы тутового шелкопряда, которые создают шелковые нити. Сами гусеницы – их обычно называют шелковичными червями – содержались в просторном закрытом помещении. И Иоганна Сибилла поручила своей старшей дочери Марии Сибилле приносить гусеницам корм. 

А еще по мере того, как шелковичные черви растут, их надо рассаживать из одного ящика в несколько, чтобы им не было тесно, и это тоже должна была делать Мария. Чтобы пересадить гусеницу с одного места на другое, обычно использовался свернутый в маленький кулек лист бумаги, но даже в этом случае многим было неприятно брать личинок в руки. Но только не маленькой Марии Сибилле. Девочку, наоборот, очень увлекло знакомство с миром насекомых, и она с огромным удовольствием ухаживала за гусеницами. Впрочем, она и до этого имела дело с бабочками – правда, с мертвыми. Мария перерисовывала их, тщательно копируя узоры на их крыльях и оттенки их окраски, по заданию своего отчима. 

Второй муж Иоганны Сибиллы, голландский художник Якоб Марель, прославился в Германии как один из лучших создателей так называемых «цветочных картинок». Это было очень популярное в Европе увлечение – люди чуть ли не сходили с ума от всего, что касалось цветов. Голландцы выращивали живые цветы – луковицы редких тюльпанов, например, ценились так же высоко, как чистые бриллианты, – а также рисовали их, вышивали и создавали всевозможные композиции из искусственных цветов и листьев. Любимым жанром художников были цветочные натюрморты, а рукодельницы соревновались друг с другом в создании самых сложных вышивок, изображающих букеты или цветочные орнаменты. Отчим Марии Сибиллы тоже изображал цветы на своих полотнах и заметил, что его падчерица проявляет интерес к рисованию и явно обладает способностями к этому делу. Он занялся ее воспитанием и образованием, а также стал учить ее рисовать и вскоре понял, что у нее настоящий талант, который необходимо развивать. Мария быстро научилась рисовать красочные и очень реалистичные букеты, а на некоторых своих картинах она изображала еще и перерисованных с натуры бабочек. 

Одним словом, Мария Сибилла выросла в очень незаурядной семье, где все обладали талантами и занимались любимыми делами, не оглядываясь на общественное мнение. 

На скатертях расцвели цветы 

В 17 лет Мария Сибилла Мериан вышла замуж за ученика своего отчима по имени Иоганн Андреас Граф. В то время это был подающий немалые надежды живописец, которого все считали очень талантливым. Сам император Леопольд I заказал ему свой парадный портрет. Однако на этом успехи Иоганна закончились. Став главой семьи, он показал себя совершенно непрактичным человеком, не умеющим ничего добиваться и правильно распоряжаться деньгами. Они с Марией переехали в его родной город Нюрнберг, и там, несмотря на его наследство – типографию и красильную мастерскую, – у молодой семьи начались проблемы с финансами. Их дела шли все хуже и хуже, и вскоре Мария Сибилла поняла, что рассчитывать на мужа ей не стоит. Ей пришлось взять на себя заботу о добывании средств к существованию, несмотря на то что в семье к тому времени появилась дочка, Иоганна Хелена. Тут молодой матери пригодились все ее таланты, экзотические увлечения и коммерческая сметка, которые передали ей родители и отчим. 

Мария стала расписывать модными цветочными мотивами скатерти и попробовала поэкспериментировать с красителями, чтобы нанесенные на ткань узоры не бледнели после стирки и не выгорали на солнце. Эксперименты оказались более чем удачными: созданные ею краски действительно были водостойкими и не выгорающими, а нарисованные ими цветы, птицы, травы и деревья прекрасно смотрелись с обеих сторон скатертей. В те времена красители разных цветов изготавливались из некоторых растений, минералов и личинок жуков, так что Мария Сибилла должна была обладать глубокими познаниями в ботанике, зоологии и минералогии. 

Вскоре она стала самым знаменитым мастером художественно-прикладных работ. Считалось очень престижным заказать у нее в мастерской роспись по ткани. Казалось бы, чего еще можно желать? Но Мария не остановилась на этом. Она стала продавать еще и вышивки, которые тоже пользовались огромной популярностью, а потом жительницы Нюрнберга обратились к ней с просьбой научить их искусству вышивать такие красивые узоры, и она выпустила так называемый флориегиум, «Книгу цветов», пособие по вышиванию разных цветов с множеством схем и пояснений. Эта книга с цветными, раскрашенными вручную гравюрами имела оглушительный успех. Что и не удивительно – ведь ее создала дочь издателя и падчерица художника. 

В это же время, в 1678 году, у Марии Сибиллы родилась вторая дочь, Доротея Мария. Но это событие не помешало художнице заниматься книгой, а потом и переиздать ее. Позже великий Иоганн Вольфганг Гёте назовет эту женщину одной из лучших голландских флористов – в том числе и за «Книгу цветов». 

Мужские интересы и женские хитрости 

Однако «цветочками» Мария Сибилла Граф занималась в первую очередь потому, что они приносили ее семье весомый доход. Настоящей же ее любовью оставались насекомые, – видимо, сказалось занятие шелковичными червями в детстве, а может быть, у нее был и врожденный дар к исследованию окружающего мира. С 1674 года она продолжила изучать насекомых, и это было не просто наблюдение за их жизнью, а настоящее систематическое исследование. Постепенно Мария узнала так много об этих созданиях, что могла бы с полным правом назваться ученым-энтомологом. 

В те годы в обществе как раз начал пробуждаться интерес ко всему живому, включая даже «ужасных» гусениц и личинок. Эта область биологии была большим «белым пятном»: почти все бабочки и жуки не имели названий, и никто не знал, из какой личинки получается то или иное насекомое. Неизвестно было и чем питаются разные гусеницы, и вообще как они живут. И Мария Сибилла принялась восполнять эти пробелы. Она собирала в саду гусениц, приносила их домой, следила за тем, как они растут и развиваются, и записывала все, что видела, в дневник. Кроме того, используя свой талант к живописи, она с фотографической точностью зарисовывала гусениц и бабочек на каждой стадии их развития. Позже так будут делать и другие ученые-натуралисты, вплоть до изобретения фотографии, но для XVII века такие картинки были уникальным явлением. 

Наблюдая за разными гусеницами и другими личинками, Мария заметила и описала все закономерности их развития и сделала вывод, что все насекомые развиваются определенным образом: сначала из яйца выходит личинка, потом она превращается в кокон, а потом из кокона вылупляется взрослая бабочка, жук или еще какое-нибудь крылатое создание. Примерно в те же годы эту идею разрабатывал другой голландский зоолог, Ян Сваммердам, но Мария Сибилла не знала о его работе и пришла к своим выводам независимо от него. 

Из всего этого кропотливого труда Марии появилась книга с длинным названием – «Удивительное превращение гусениц и необычное питание цветами прилежно исследовала, кратко описала, зарисовала с натуры, гравировала и издала Мария Сибилла Граф». Чтобы защититься от невежественных простых людей, считавших ее деятельность «греховной» и «недостойной», автор пошла на хитрость – написала предисловие, в котором смиренно и слегка заискивающе просила не упрекать ее, скромную домохозяйку, за то, что она поддалась на такой «соблазн». Кроме того, она вставила в обе части книги стихотворения поэта Х. Арнольда, по жанру близкие к духовным гимнам. Все это способствовало тому, что книгу приняли более благосклонно, чем могли бы принять, если бы в ней было только описание жизни гусениц. 

Может показаться, что Мария Сибилла несколько перестраховывалась, – все-таки официально за любовь к насекомым людей ни церковь, ни светские власти не преследовали. Однако ей приходилось идти наперекор общественному мнению, и это тоже было очень непросто. Даже через 60 лет после выхода ее книги, когда один художник решил продолжить ее дело и выпустить подобное издание, посвященное недавно открытым бабочкам, все друзья бросились убеждать его не заниматься «этими ужасными тварями». Хотя это был уже XVIII век, когда началось быстрое развитие естественных наук и этот художник был мужчиной. Так что Мария Сибилла, женщина, жившая еще раньше, здорово рисковала оказаться изгоем в обществе и остаться без друзей и без заказчиков. Впрочем, этого не случилось благодаря тому, что «скромная домохозяйка» была не только смелой и не зависящей от чужого мнения, но еще и по-женски умной и хитрой. 

За океан, к новым насекомым 

Тем временем дочери Марии Сибиллы подрастали, а между ней и ее мужем постепенно наступало отчуждение. Супругу не нравилась ее самостоятельность, а еще меньше нравилось ощущать себя на вторых ролях. Да еще и художественные критики замечали, что рисунки Марии в ее книгах более выразительны, чем его картины. Граф не смог смириться с таким сравнением не в свою пользу, и супруги разошлись. 

Мария Сибилла с дочерями отправилась в Голландию. В то время туда съезжались незаурядные личности со всей Европы – от еретиков и бунтарей до философов и разных ученых, – и художница надеялась найти там единомышленников, тех, кто тоже интересовался бы наукой и искусством и не зацикливался на обыденной суете. 

Однако в те же годы в Нидерландах появилось множество религиозных сект, порожденных Реформацией. В 1685 году Мария Сибилла с дочками присоединилась к одной из них, Лабадистской общине, проживавшей в замке Валта на западе страны. В отличие от других сект, там были не слишком жесткие порядки, и Мария смогла заниматься всеми своими любимыми делами. Она по-прежнему изучала живую природу, фиксировала на бумаге занимательные сюжеты из жизни насекомых, а кроме того, размышляла о своем собственном месте в мире. Через год после ее отъезда в Валту в замок приехал Граф. Он уговаривал жену вернуться и даже готов был тоже вступить в общину, но Мария Сибилла не поверила, что он перестал ей завидовать, и ему пришлось ни с чем уехать обратно в Нюрнберг. Это был их окончательный разрыв, и с тех пор его жена снова стала подписываться своей девичьей фамилией Мериан. 

Спустя еще четыре года в общине начались разные дрязги – ее руководители не могли поделить деньги и власть. К тому времени интерес Марии Сибилы к этому сообществу уже угас, а идеи, которые высказывали его члены, больше не казались ей возвышенными, так что она решила вернуться в обычную жизнь. Ей удалось выйти из секты плавно и бесконфликтно – руководители не стали предъявлять ей никаких претензий и даже позволили забрать с собой часть ее имущества. И она с дочками уехала в Амстердам, где начала готовиться к новому, более далекому путешествию. 

Лабадистам покровительствовал губернатор Суринама, в то время бывшего крупнейшей нидерландской колонией. Он приезжал в замок Валта, и Мериан видела его коллекцию бабочек, собранную в Южной Америке, – там было множество необычных экземпляров, и ей сразу же захотелось изучить их. Поэтому, еще оставаясь в общине, Мария задумала поездку за океан, и ее дочери тоже загорелись этой идеей. 

Между тем решиться на такое путешествие в те времена было непросто. Это было крайне опасным делом – в океане моряков и их пассажиров поджидали шторма и пираты, и даже обычная жизнь на корабле была самым настоящим испытанием, особенно для привыкших к комфорту дам. К тому же Марии Мериан тогда было уже за пятьдесят – в то время возраст весьма солидный. Но поездка состоялась, исследовательница оказалась в Южной Америке, и это поставило ее на один уровень с самыми выдающимися первопроходцами той эпохи. 

Опасности не закончились и когда Мария Сибилла с дочками прибыли на место. Они поселились в верховьях реки Суринам, в городке, которому постоянно угрожали мароны – бывшие чернокожие рабы, сбежавшие с плантаций и живущие по берегам рек. Климат в Суринаме тоже оставлял желать лучшего – он был жарким, влажным и крайне тяжелым для европейцев. Но Мериан почти не замечала этих проблем – ее ошеломило обилие насекомых вокруг. Уже в день приезда она расставила по всему дому ящики для гусениц, и они недолго оставались пустыми. 

Это путешествие оказалось очень плодотворным с научной точки зрения. Местные жители – индейцы, – прослышав про Марию и ее чудачества, каждое утро приносили ей насекомых и других животных, пойманных в лесу. Мериан покупала у них любую добычу – бабочек и гусениц, жуков, цикад, ящериц, змей… Однажды, вернувшись домой под вечер, когда уже стемнело, исследовательница и ее дочери с изумлением увидели, что все окна их жилища ярко светятся. В первый момент они даже испугались, решив, что там начался пожар, но быстро поняли, что огонь не может быть такого холодного голубовато-белого цвета. Вбежав в дом, женщины восторженно ахнули – там ярко светились ползающие по столу насекомые, похожие на цикад, которых принесли индейцы. Так наука узнала о южноамериканских светлячках, сияющих намного ярче своих европейских собратьев, – при свете нескольких таких насекомых можно читать книгу. 

За два года, проведенных в Суринаме, Мериан собрала бесценную коллекцию насекомых, которая долгое время являлась наиболее полным энтомологическим обозрением Южной Америки. 

Дочери разъехались по миру

Умерла Мария Сибилла Мериан в Амстердаме в 1717 году. Ее дело много лет продолжали ее дочери, горячо любившие мать. Старшая дочь, Иоганна Хелена, тоже стала художницей – среди ее работ особенно известны акварели, на которых она изобразила экзотические растения Амстердамского ботанического сада. Некоторые свои цветочные натюрморты Иоганна подписывала именем Марии Сибиллы, так как в этом случае их можно было продать дороже. А поскольку писали мать и дочь в похожей манере, часть подписанных этим именем картин до сих пор остается загадкой для искусствоведов – неизвестно, кто их настоящий автор, Мария или Иоганна. 

В 1711 году Иоганна Хелена с мужем Якобом Херольтом переехала в Суринам – первое путешествие в эту страну произвело на нее такое сильное впечатление, что она мечтала снова побывать там. Позже, когда у Марии Сибиллы случился инсульт, старшая дочь приехала ухаживать за ней, но после ее смерти навсегда вернулась в Южную Америку. 

Младшая дочь, Доротея Мария, переехала в Россию по приглашению Петра I и поселилась в строившемся в те годы Санкт-Петербурге. Она привезла с собой некоторые книги своей матери и часть ее бесценной коллекции. Царь Петр приобрел все это для музеев и библиотек новой столицы, но многое из наследия Марии Сибиллы, к сожалению, не сохранилось. Некоторые ее картины и книги можно сейчас увидеть в европейских музеях, причем ее гравюры, изображающие насекомых, до сих пор не знают себе равных среди подобных изображений в энтомологической литературе. 

Но больше всего восхищения в этой женщине по-прежнему вызывает то, что она была одинаково талантлива и в искусстве, и в науке, да еще и сумела объединить эти две области в своей работе и заставить их послужить друг другу.


7 марта 2019


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
90090
Сергей Леонов
72840
Виктор Фишман
72167
Борис Ходоровский
64168
Богдан Виноградов
51123
Дмитрий Митюрин
39211
Сергей Леонов
35046
Роман Данилко
33025
Борис Кронер
23782
Светлана Белоусова
22148
Наталья Матвеева
21975
Светлана Белоусова
21941
Александр Егоров
21639
Татьяна Алексеева
21102
Дмитрий Митюрин
19122