«Крестник» Петра I
ЖЗЛ
«Секретные материалы 20 века» №6(366), 2013
«Крестник» Петра I
Александр Обухов
член-корреспондент Петровской академии наук
Луга
160
«Крестник» Петра I
Петр I

Люди старшего поколения хорошо помнят кинофильм «Петр Первый», снятый в тридцатых годах прошлого века по одноименному роману Алексея Толстого. В фильме есть эпизод, в котором Петр I лично экзаменует вернувшихся из-за границы дворянских недорослей, изучавших там премудрости морского дела. Указующий перст Петра поочередно останавливается на элементах оснастки боевого корабля, а молодой слуга одного из дворян быстро и четко называет, что есть что. Самое интересное в этой истории, что это не выдумка сценариста или режиссера и слуга с раскосыми глазами, которого Петр расцеловал в обе щеки, — реальный исторический персонаж.

Как известно, самодержец не только постоянно учился сам, но и приглашал иностранных ученых в Россию, отправлял за границу представителей разных сословий, не стесняясь прибегать к принуждению.

Одним из первых учебных заведений, созданных Петром I в России, была школа математических и навигацких наук. Указ о ее создании был подписан Петром I 14 (24) января 1701 года. В нем говорилось: «Великий государь, царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец… указал именным своим, великого государя повелением… на славу всеславного имени всемудрейшего Бога и своего богосодержимого, храбропремудрейшего царствования, во избаву же и пользу православного христианства быть математических и навигацких, то есть мореходных хитростных наук учению.

Во учителях же тех наук быть английския земли урожденным: математической — Андрею Данилову сыну Фархварсону, навигацкой — Степану Гвыну, да рыцарю Грызу; и ведать те науки всяким в снабжении управлением во Оружейной палате боярину Федору Головину, со товарищи, и тех наук ко учению усмотря избрать добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением; и учинить неимущим во прокормление поденный корм… ежели кто сыщется отчасти искусным, по пяти алтын в день (пятнадцать копеек серебром — А.О.), а иным же по гривне (десять копеек серебром — А.О.), рассмотрев коегождо искусства учения».

По замыслу Петра I в Навигацкую школу набирались подростки и юноши в возрасте от 12 до 20 лет из всех сословий, за исключением крепостных. Стипендии, именуемые «кормовыми деньгами», получили все те, кто имел менее пяти дворов, а остальные заботились о себе сами.

В школе изучали русскую грамоту, геометрию и тригонометрию с практическими приложениями к геодезии и мореплаванию, артиллерийское дело и «рапирную науку». Ученики из низших сословий назначались по окончании учебы писарями в Адмиралтейство и помощниками к военным инженерам. Что же касается учеников из дворян, то они выпускались во флот, становились инженерами, офицерами-артиллеристами.

В первом десятке дворян, зачисленных в Навигацкую школу, оказался сын калужского помещика Максим Спафариев, отнюдь не желавший посвятить свою жизнь хождению по морям под парусами и морским баталиям. Стон в имении Спафариевых стоял «великий».

Но как только вышел указ Петра I о зачислении, родители Максима, посовещавшись с родителями других недорослей, исхитрились записать свое чадо в Славяно-греко-латинскую академию при Заиконоспасском монастыре. Узнав про это, император повелел всех «записантов» забрать из академии и перевезти в Петербург, «дабы родители и их чада не своевольничали». Вместо «академического убежища» им было уготовано забивать сваи на Мойке, где шло строительство складов для пеньки.

Зная суровый нрав Петра I, Спафариевы с товарищами по несчастью не стали бросаться в ноги к императору, а обратились за помощью к графу и генерал-адмиралу Федору Апраксину. Тот, подумав, обещал им помочь. Зная, в каком часу самодержец поедет по берегу Мойки, Апраксин явился к недорослям, снял мундир, Андреевскую ленту и повесил их на шест. Сам же, присоединившись к молодым дворянам, поплевал на руки и, взявшись за ручки деревянной «бабы» (инструмента для забивания свай), принялся за работу. Удивленный император, проезжавший мимо, остановил карету и спросил: «Федор Матвеевич, ты чего здесь делаешь? Разве пристало генерал-адмиралу и кавалеру бить сваи?» На что Апраксин отвечал: «Государь! Здесь бьют сваи мои внучатые племянники, а я какое пред ними имею преимущество? Пожалованное же Вашим Величеством звание при этом не уронено. Вон оно, висит на шесте, и я ему бесчестия не принес». Петр Алексеевич, любивший остроумные ответы, расхохотался и через сутки подписал указ об отмене земляных работ, уготованных дворянским недорослям, и их посылке за границу, «для учения разным художествам в Голландии».

Воспрянув духом, родители Максима Спафариева стали собирать его в дальнюю дорогу. Предоставлю теперь слово известному адмиралу Алексею Ивановичу Нагаеву, одному из первых выпускников Навигацкой школы, хорошо знавшему эту историю.

«Отец Спафариева дал сыну, — писал в своих воспоминаниях адмирал, — слугу из калмыков, человека ума острого, ко всему способного и приверженного к их дому. Сей калмык никогда почти не отлучался от господина своего, воспользовался преподаваемым ему учением, а паче касательно до морской науки, к чему наиглавнейше назначен был господин Спафариев».

Далее Нагаев в своих воспоминаниях рассказывал об экзамене, который учинил возвратившимся недорослям Петр I, и закончил словами: «Калмыку сему царь не только пожаловал вольность, но и чин мичмана во флоте, а господина его повелел записать матросом в команду ему, дабы он постарался научить его тому, что сам разумеет. Калмык же сей стал именоваться Денисом Спиридоновичем Калмыковым и в 1723 году был уже морским капитаном, а потом дошел по службе до контр-адмирала».

Что же кроется за скупыми строками воспоминаний Нагаева? Какова жизнь и судьба «крестника» Петра Великого? После экзамена, блестяще сданного самодержцу, Денис Калмыков в 1706 году окончил еще и Навигацкую школу и вновь продемонстрировал недюжинные знания. Разыскивая архивные материалы по истории Морского кадетского корпуса, преемника школы математических и навигацких наук, я нашел экзаменационные вопросы, которые ставились перед первыми выпускниками школы.

Приведу некоторые из них: «1706 года мая 1-го дня ниже объявленные плаватели, будучи в разных местах, усмотрели высоту Солнца в своих зенитах: первый — северный край Солнца, второй — южный край Солнца, третий — нижний край солнца в полночь, четвертый — верхний край Солнца в полдень, на своих меридианах в горизонтах. Желаю знать, в каких широтах плаватели находились?» Или вот еще одна задача: «Когда звезда Сириус восходит в одно время с Солнцем на московском горизонте и в какой широте восходит вместе со звездой Капеллою?» Немудрено, что из пятидесяти человек, сдававших экзамен, выдержали его лишь десять. В их числе был и Денис Калмыков.

Поскольку молодой мичман знал иностранный язык (голландский), он был послан в Англию, чтобы в совершенстве овладеть штурманским делом. По возвращении из Англии Калмыков снова был отправлен в Европу для набора морских офицеров в российский военно-морской флот, а в 1723 году стал командиром фрегата «Святая Екатерина». В 1724-м его направили на Тырницкие заводы для руководства отправкой на флот такелажа и якорей. На следующий год Калмыков стал потомственным дворянином и был произведен в капитаны второго ранга.

В 1727–1728 годах капитан Калмыков командовал кораблями «Армонт», «Арондель» и «Михаил» в составе эскадры вице-адмирала Наума Акимовича Сенявина, выходца из семьи калужских дворян. По всей видимости, они хорошо знали друг друга, будучи любимцами Петра Великого.

После участия в морских походах под командованием Сенявина, Денис Спиридонович «за многую и безупречную службу» был произведен в капитаны I ранга, а еще через четыре года — в капитан-командоры, что являлось последним чином перед адмиралом.

С 1734 года Калмыков командовал «детищем Петра» — Кронштадтом. При Калмыкове на вооружении в крепости находилось более 400 орудий, триста из которых были направлены на фарватер.

Говорят, что капитан-командор часто повторял слова Петра I, сказанные об острове-крепости: «Теперь Кронштадт в такое приведен состояние, что неприятель в море близко появиться не смеет. Инако расшибем корабли в щепы. В Петербурге спать будем спокойно».

За умелое командование морской крепостью в 1742 году Калмыкову было присвоено звание контр-адмирала. Среди кронштадтцев он пользовался непререкаемым авторитетом. Прямой и неспесивый, любящий правду и вникающий во все тонкости флотской службы — таким он остался в памяти современников: от младших чинов до флотоводцев. Скончался калужский «крестник» Петра Великого на посту главного командира Кронштадтского порта в 1746 году.


3 марта 2013


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
87746
Виктор Фишман
70229
Борис Ходоровский
62475
Богдан Виноградов
49707
Сергей Леонов
47913
Дмитрий Митюрин
36632
Сергей Леонов
33441
Роман Данилко
31233
Борис Кронер
19061
Светлана Белоусова
18807
Дмитрий Митюрин
17455
Светлана Белоусова
17350
Татьяна Алексеева
16906
Наталья Матвеева
16158
Наталья Матвеева
16097
Александр Путятин
14809
Татьяна Алексеева
14623