Кто догнал тёщу генсека?
СССР
Кто догнал тёщу генсека?
Лилиана Блуштейн
журналист
Амбуаз, Франция
355
Кто догнал тёщу генсека?
Леонид Ильич и Виктория Петровна Брежневы

Среди моих детских воспоминаний о жизни в коммуналке на питерской улице Гоголя есть и весьма странные. Одно из них — о еврейском происхождении жены Леонида Брежнева. Кое-какие детали я уточнила позднее у мамы, и вырисовалась очень интересная картина.

Похороны дорогого Леонида Ильича показывали по телевизору. У большинства обитателей коммуналки в тот момент уже были свои «ящики», но большой цветной имелся только в нашей «двухкомнатной» квартире (закавычиваю «двухкомнатной» потому, что на самом деле это была разделенная фанерной стенкой некогда огромная комната с каким-то странным знаком над входной дверью. Мой старший брат говорил, что это какой-то дворянский герб).

Престарелая соседка Варвара Степановна, по ее словам, бывшая балерина Мариинки, попросились к нам первой.

— Голубушка, — жеманно сказала она маме, — не позволите ли посмотреть в последний раз на Леонида Ильича в цветном изображении?

— Отчего же, Варвара Степановна, — в тон ей отвечала моя филологически подкованная мама, — извольте, буду только рада вашему обществу.

— Может, ты еще рада и тому, что Брежнев преставился? — спросил услышавший этот диалог алкоголик дядя Витя.

Впоследствии, читая «Собачье сердце» Михаила Булгакова, я представляла себе в роли Шарикова именно его. Владимир Толоконников сыграл эту роль гениально, но дядя Витя был бы еще гениальнее. Настоящий Абырвалг!

— Как же можно радоваться смерти человека? — горестно вздохнула мама. — Да еще и такого человека…

— Да какого такого? — хохотнул дядя Витя. — Бормотуха — пять звездочек.

— Побойтесь Бога, Виктор Иванович, — всплеснула руками Варвара Степановна и тихо добавила — чтобы, как ей мечталось, ее услышала только мама: «И Его наместника на земле в Большом доме».

Что такое «Большой дом» в Ленинграде знали все. Даже я, первоклассница. Это слово наводило ужас на всех. Но не на дядю Витю, который все-таки услышал эти слова:

— Это чекисты, что ли, от Бога? От черта они, от дьявола, от бесовской мамы. А я их не боюсь! Что они могут у меня забрать? Только бессмертную душу мою!

Диссидентские речи хронического алкоголика пресек появившийся на кухне отставной офицер Марий Евдокимович. Когда я немного подросла, меня очень забавляло то, что его имя-отчество были какими-то женскими. Но тогда это меня не волновало.

— Товарищи, в этот скорбный час лучше было бы помолчать, — сказал Марий Евдокимович.

После этих слов мне почему-то стало скучно и я побежала в нашу квартиру. Включив телевизор, обнаружила Брежнева в гробу, и стала звать маму и Варвару Степановну. Они не заставили себя ждать. Следом, уже не спросясь, к нам зашли и другие соседи. Дядя Витя комментировал чуть ли не каждый кадр. Да и остальные молчаливостью не отличались.

Когда показали крупным планом словно окаменевшую вдову, Марий Евдокимович заметил:

— А вот и Виктория Пинхусовна.

— Жена Брежнева — еврейка? — удивилась мама.

— Да, конечно, — кивнул Марий Евдокимович. — Вы только на лицо ее посмотрите.

— Похожа, похожа, — подтвердила Варвара Степановна. — Двух мнений быть не может.

Дядя Витя тоже вставил свои «пять»:

— Куда ни кинь — всюду жиды!

Марий Евдокимович молча ухватил алкоголика за ухо и, не обращая внимание на вопли, увел его в туалет и закрыл снаружи.

— Прошу прощения, — вернувшись, обратился он к маме и еще одному нашему соседу, дяде Мусе, который до этого момента не проронил ни слова. — Антисемитам среди нас не место.

— Марий Евдокимович, а откуда вам известно, что жена Брежнева — Пинхусовна? — поинтересовалась мама. — Кажется, ее отчество Петровна…

— Да, официально — Виктория Петровна, в девичестве Денисова, — откликнулся дядя Муся. — На самом деле — Виктория Пинхусовна Гольдберг. Но это всегда тщательно скрывалось, сами понимаете, почему.

— Верно, Моисей Соломонович, — кивнул Марий Евдокимович. — А мне этот факт доподлинно известен потому, что мой отец был знаком с ее настоящим отцом, был его подмастерьем, и звал дядей Пиней.

— Не надо такое рассказывать при ребенке, — Варвара Степановна выразительно посмотрела на меня. — Что у взрослого на уме, то у маленького на языке.

— Честное октябрятское, я никому не расскажу! — мне стало ужасно обидно.

Но разговор ушел в совсем другую сторону, взрослые стали обсуждать, кто из членов Политбюро займет место почившего, а наутро я надолго забыла про этот разговор.

Прошло семь лет. Дядя Витя в подпитии упал в Грибоедовский канал и соседям пришлось ходить в морг на опознание. Марий Евдокимович, еще вполне крепкий мужчина, узнав, что его первая любовь овдовела, отправился в родной Белгород и впервые в жизни стал семейным человеком. Варвара Степановна тяжело заболела. Бездетные дядя Муся и его жена тетя Фаина сидели на чемоданах, раздавая соседям книги из своей богатой библиотеки.

— Мы возьмем с собой только то, что нам понадобится Там, — сказала маме тетя Фая. — Да и вам советую не задерживаться в этой мелихе…

— Да, конечно, — соглашалась мама. — Но надо детей поднять, да и вот-вот наконец-то нам обещают нормальную квартиру, очередь уже подходит.

— Очередь вы будете ждать до второго пришествия, — сказал дядя Муся. — Пока выпускают, надо ехать.

В этот момент еле живым подтверждением этого мнения на пороге вырос мой брат. На него было страшно смотреть — весь в крови, в разодранной одежде.

— Но зато они за «жидовскую морду» получили!

Невольной виновницей этого ЧП стала я. У нас в школе появился новый учитель истории, который открытым текстом говорил о еврейском заговоре против русского народа. А поскольку в классе столь откровенная фамилия была только у меня, то он выразительно поглядывал в мою сторону. В тот день, вызвав к доске, он неожиданно спросил меня, имею ли я отношение к Соньке — Золотой ручке. Будучи девушкой начитанной, я знала, о ком идет речь, тем более, что фамилии наши очень похожи.

— Она Блювштейн, а я Блуштейн, — ответила я.

— Какая разница, все вы «штейны», — ощерился педагог. — У всех у вас в крови тяга к воровству и обману.

— Даже у жены Брежнева? — откуда-то из закоулков моей памяти всплыл день похорон генсека. — У Виктории Пинхусовны?

Что тут началось! Историк бился в истерике, ехидно интересовался у меня, может, и Раиса Максимовна на самом деле — Моисеевна. Несколько моих одноклассников и одноклассниц включились в эту травлю, а Верка Мартемьянова, про которую говаривали, что она ездит в Ольгино на обслуживание сексуально озабоченных иностранцев, заявила, что жиды столько христианской крови выпили, что было бы здорово пустить кровь и мне.

Дальнейшие издевательства я слушать не стала. Выскочила из класса — и уткнулась носом в локоть друга моего брата, баскетболиста Мишки.

— Ты чего вся в соплях, Лилька? — удивился он. — А ну-ка, рассказывай.

Вместе с братом они внимательно меня выслушали и отправились прямиком к директору. Историк был вызван на ковер. Директор предупредил его, что если он позволит себе еще одну антисемитскую выходку, то до пенсии в системе просвещения уже доработать не сможет.

На следующий день на заседании исторически-патриотического кружка, который он вел, историк рассказал о произошедшем старшеклассникам. А те уже сделали свои выводы и вызвали моего брата на разборку. Так что пострадал он, можно сказать, не только за мою честь и свою национальную гордость, но и за якобы еврейскую вдову генсека.

— Но зато мы с Мишкой им так накостыляли, что они запомнят на всю жизнь! — с гордостью сообщил маме и соседям мой брат.

Интересно, что русский парень Мишка через десять лет после описываемых событий женился на еврейской девушке и ныне живет в Рамат-Гане. Но это совсем другая история.

Так была ли Виктория Петровна Пинхусовной? Если не обращать внимание на ее однозначно семитскую внешность и на рассказ Мария Евдокимовича, то четких доказательств ее еврейского происхождения нет. При этом многие антисемиты однозначно указывают на ее еврейство. Им вторят те евреи, которые выискивают своих среди кого угодно.

В СМИ довелось прочитать, что была она родственницей Григория Зиновьева и Лазаря Мехлиса. Как при этом ее не задели репрессии, сложно сказать, поэтому эту версию на веру принимать не рискну.

Вроде бы, как пишет поэтесса Лариса Васильева в книге «Кремлевские жены», во время визита Леонида Ильича во Францию кто-то в толпе держал в руках плакат с надписью: «Виктория Петровна! Вы еврейка! Помогите своему народу! Пусть евреев отпустят на родную землю!»

Сама Виктория Петровна как-то сказала:

«Я не еврейка, хотя говорили, что была очень похожа».

Ее сноха Людмила однажды полушутя заметила:

— А не догнал ли, Виктория Петровна, Анну Владимировну, вашу маму, какой-нибудь интеллигентный еврей, пока ваш отец Петр Никифорович управлял паровозом?

Человеком Виктория Петровна, судя по воспоминаниям тех, кто был с ней знаком, была скромным, незлобивым. И искренне любила Леонида Ильича. А были ли у нее на самом деле еврейские корни, и кто тот дядя Пиня, о котором рассказывал не склонный к шуткам Марий Евдокимович, и который, возможно, и в самом деле догнал Анну Владимировну, не знаю.


25 Декабря 2019


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
85196
Виктор Фишман
68635
Борис Ходоровский
61017
Богдан Виноградов
48070
Дмитрий Митюрин
34226
Сергей Леонов
32101
Сергей Леонов
31996
Роман Данилко
29980
Светлана Белоусова
16352
Дмитрий Митюрин
16147
Борис Кронер
15443
Татьяна Алексеева
14558
Наталья Матвеева
14236
Александр Путятин
13945
Наталья Матвеева
12471
Светлана Белоусова
12009
Алла Ткалич
11742