Андреевский спуск Виктора Некрасова
СССР
Андреевский спуск Виктора Некрасова
Владимир Скрынченко
журналист
Киев
230
Андреевский спуск Виктора Некрасова
Виктор Некрасов с матерью. Киев 1963 год

«Милый, милый Киев!.. Как соскучился я по твоим улицам широким, по твоим каштанам, по желтому кирпичу твоих домов... Как я люблю твои откосы днепровские... Я и теперь иногда гуляю по Крещатику…»
Ничего нет лучше этих строк. За ними – ностальгия эмигранта-киевлянина, Виктора Некрасова, тоскующего по родному городу. Он знал цену простых слов, может, потому, что прошел горнило страшных испытаний военных лет и окопы Сталинграда.


Часть 1   >

ЦЕНА ПРОСТЫХ СЛОВ

В советскую литературу вошел он в армейской гимнастерке и кирзачах, едва окончилась война. Повесть «В окопах Сталинграда» удостоена была Сталинской премии 2-й степени, издавалась более 130 (!) раз общим тиражом в несколько миллионов экземпляров и была переведена чуть ли не на сорок языков мира.

Но не в этом дело. По мнению вдумчивой критики, из некрасовских «Окопов» вышла, как из «Шинели» Гоголя, вся наша честная военная проза...

Некрасов первым честно, без прикрас, рассказал не только о человеке на войне, но и о мучительно трудном «врастании» бывших фронтовиков в мирную жизнь (повесть «В родном городе»), сталинских репрессиях (повесть «Кира Георгиевна») и даже о жизни людей за рубежом (путевые заметки «Первое знакомство»). Его путевые очерки – это не только размышления о новых странах, но прежде всего это рассказ о времени и о себе.

Путь его в литературу был долог и не устлан розами. Начиналася он еще, когда по Киеву разъезжали пролетки и весело звенели трамваи, а вечерами по Крещатику фланировали горожане в толстовках, френчах и клетчатых пиджачках. Сохранилось и фото тех лет, где он в богемной компании, с другом юности Петром Марковичем (потом – музыкальным критиком, журналистом и членом Союза композиторов СССР).

Некрасов учился тогда на архитектурном факультете Киевского инженерно-строительного института и в студии при Театре русской драмы. О своем городе той поры – городе Виктора Некрасова – ностальгически вспоминает писатель в своих «Записках зеваки», едва ли не лучшей из книг, изданных им в эмиграции.

Войну встретил он актером провинциального театра, а писателем стал на фронте.

Вглядываясь в рисунки Леонардо и Рафаэля, Виктор Некрасов, архитектор по образованию и отличный рисовальщик, осознавал, как труден поиск той единственной линии, способной выразить облик человека, будь-то изгиб руки человека или поворот его головы. Свою линию в литературе искал, постигая магическую силу слова в ежедневном кропотливом труде. Особое значение придавал деталям: «…которые запоминаются на всю жизнь… как будто незначительные, они как-то въедаются в тебя… становятся как бы символом». Свою прозу писал он только мягким карандашом, пользуясь резинкой, притом не за письменным столом, а на фанерке, которую, сидя в кресле, держал наклонно, словно мольберт. Ему претило переписывать текст помногу раз: он работал, по совету Бориса Пастернака «не заводя архива». Потому-то и сейчас проза Виктора Некрасова звучит емко и чисто, удивительно ярко…

На фронте он был сапером. Говорят, саперы ошибаются только раз, поскольку первыми выходят на минное поле. Для этого требуется немало мужества, хладнокровия и отваги. Виктор Некрасов оставался сапером по жизни.

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО СЫНА

Если и есть на свете муза изгнания, то именно ею навеяны проникновенные строки из Данте, самого знаменитого изгнанника Средневековья: «Земную жизнь пройдя до половины я очутился в сумрачном лесу…»

Эти слова из Данте мог бы повторить и Виктор Некрасов, покидая родину.

А начиналась все «с легкой руки» Никиты Хрущева, обвинившего писателя в «преклонении перед Западом», якобы высказанное им в путевых очерках «По обе стороны океана». Скандальную известность писателю принесло и его участие в правозащитном движении. Вместе с академиком Андреем Сахаровым и другими деятелями культуры Виктор Некрасов протестовал против попыток Брежнева реанимировать сталинизм. Вместе с Линой Костенко и Иваном Дзюбой подписал он письмо-протест против гонения на украинский язык и культуру. Немало мужества потребовалось ему, русскому писателю, чтобы выступить против попыток местных властей устроить в киевском Бабьем Яру – на месте массового расстрела десятков тысяч людей – парк культуры и отдыха.

Травля продолжалась при Брежневе. Некрасова перестали печатать, изъяли его книги с библиотечных полок, запретили к показу фильм «Солдаты», снятый по повести «В окопах Сталинграда». Прорабатывали в райкомах, обкомах, исключили из Союза писателей и Союза кинематографистов. А напоследок – из партии. Уже в эмиграции вспоминал он: «Тридцать лет в партии – самой жестокой, самой трусливой, сильной, беспринципной и растленной в мире. Поверил в нее, вступил и к концу пребывания в ней – возненавидел. Три года в армии, в самые тяжелые для нее дни. Полюбил ее и победами ее горжусь...»

Десятилетняя травля непокорного писателя принесла-таки плоды. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Виктора Некрасова, стал обыск в его квартире в январе 1974 года, длившийся почти двое суток – 42 часа. В сентябре он выехал в Париж, ставший ему второй родиной. На седьмом десятке лет жизни приходилось начинать все сначала.

«Всю жизнь я мечтал жить в Париже. Почему? А черт его знает почему. Нравится мне этот город…» – вспоминал писатель. В жизни превыше всего ценил он дружбу и свободу – свободу выбора места, где живешь, и свободу слова…

В эмиграции Виктор Некрасов обрел второе дыхание: много работал, объездил чуть ли не полмира, был заместителем главного редактора журнала «Континент», постоянно выступал на радио «Свобода». Но и в Париже не покидало его неистовое желание вернуться в свой город родной, «знакомый до слез», – побродить по Крещатику, пройтись ночными улицами к Мариинскому парку, к зеленым кручам Днепра. Наконец, зайти в Пассаж и поглядеть на дом родной, где прожил последние четверть века перед изгнанием.

И вот однажды сбылось – вернулся в свой город родной…

На фасаде дома № 15, в Пассаже, появился его бронзовый профиль, посмертно он восстановлен в Союзе писателей и Союзе кинематографистов, а в юбилейные дни поминают его имя в печати. Но возвращение блудного сына так и не состоялось. Печально, что до сих пор остается он непрочитанным писателем: киевляне, особенно молодежь, не знают книг Виктора Некрасова, написанных им в эмиграции. И прежде всего книгу, посвященную родному городу, – «Записки зеваки». Действительно, нет пророка в своем отечестве…

Земной путь Михаила Булгакова и Виктора Некрасова завершился вдали от родного города. Мастер упокоился на московской земле: он похоронен на Новодевичьем кладбище. А Виктор Некрасов умер в Париже в сентябре 1987-го. Защитника Сталинграда приютила парижская земля – он похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Но породнил их Андреевский спуск, вернее, тот загадочный киевский домик № 13 с кремовыми занавесками (так умилявшими до слез Лариосика).


25 ноября 2021


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
156294
Сергей Леонов
130557
Сергей Леонов
97103
Виктор Фишман
79188
Борис Ходоровский
70031
Богдан Виноградов
56269
Павел Ганипровский
49691
Дмитрий Митюрин
46250
Татьяна Алексеева
43844
Павел Виноградов
40992
Сергей Леонов
40685
Светлана Белоусова
38821
Роман Данилко
38643
Александр Егоров
38579
Борис Кронер
36798
Наталья Дементьева
36633