У старой игры под названием «дезинформация противника» свои правила и законы, порой весьма жестокие...

ИСПАНСКИЙ БЕРЕГ

Ранним утром 30 апреля 1943 года мирный испанский рыбак, курсировавший на своем суденышке вдоль побережья Кадисского залива, увидел в воде тело молодого мужчины в форме офицера морской пехоты Великобритании. На утопленнике был оранжевый спасательный жилет «Мэй Уэст», которым обычно пользовались английские летчики.

— Не повезло бедняге, — бормотал рыбак, с трудом втаскивая свой нежданный «улов» в бот. Утопленник определенно находился в воде уже не первые сутки. Судя по всему, это мог быть курьер, перевозивший какие-то важные документы. Тонкая цепочка охватывала ремень его брюк. К ней крепилась черная полевая сумка, в которой находился непромокаемый пакет с целой кипой бумаг. Запястье перехватывала другая цепочка с брелком, на котором было четко выгравировано: «Майор Мартин».

Как положено, рыбак доставил труп на берег и сообщил о своей находке властям.

После выполнения необходимых формальностей тело перевезли в морг ближайшего города Уэльвы для вскрытия и последующего захоронения. Здесь в соответствии с обнаруженными документами утопленник был внесен в учетные книги как майор Мартин. Местный патологоанатом, весьма опытный специалист, не раз производивший подобные осмотры, уверенно сделал заключение, что его «подопечный» попал в воду еще живым не далее как пять дней назад. Скорее всего, в результате удара о воду и последующей потери сознания несчастный попросту захлебнулся. Именно такой смертью нередко погибают жертвы авиакатастроф над морем...

ШПИОНСКОЕ ГНЕЗДО

В период Второй мировой войны Испания заявила о своем нейтралитете, однако симпатии франкистских властей, бесспорно, находились на стороне Гитлера. По этой причине агенты германских спецслужб, а также их итальянские коллеги, действовали на территории страны практически открыто. В окрестностях той же Уэльвы на вилле Кармелла был оборудован наблюдательный пункт итальянской разведки, откуда фиксировалось всякое передвижение англо-американских конвоев через пролив Гибралтар. А в самой Уэльве работал опытный агент абвера, имевший платных информаторов среди ключевых чиновников местной администрации, а также широкую сеть прочих осведомителей.

Именно географическое положение Уэльвы, находящейся вблизи пересечения важнейших средиземноморских маршрутов, сделало этот небольшой прибрежный город настоящим шпионским гнездом.

Патологоанатом в морге только еще готовил инструменты для вскрытия, а германский агент уже знал о найденном утопленнике и черной сумке при нем. Через четверть часа выловленные бумаги оказались в полном его распоряжении. Резидента абвера попросили лишь о том, чтобы он не нарушил целостности сургучных печатей на документах. Гитлеровец мог бы только рассмеяться в ответ. Сохранять сургучные печати в их первоначальном виде спецслужбы научились еще во времена Юлия Цезаря. Сургуч остался в неприкосновенности, а доступ к письмам уже был открыт. Ознакомившись с ними, агент понял, что судьба наконец-то дала ему шанс отличиться и даже рассчитывать на повышение.

ТОНКИЙ НАМЕК НА «БАНОЧКУ САРДИН»

Что же находилось в черной сумке майора Мартина, внутри непромокаемого пакета? В том-то и штука, что ни одного официального документа! Всего лишь несколько писем сугубо частного характера да еще пачка фотографий.

Главный интерес представляло письмо, написанное заместителем начальника имперского Генштаба, сэром Арчибальдом Нэем, своему давнему приятелю, командующему армией в Тунисе генералу Гарольду Александеру. Письмо было датировано 23 апреля 1943 года, то есть имело недельную давность. Со стороны это выглядело так: информированный столичный генерал, пользуясь оказией — командировкой надежного офицера, сообщал эзоповым языком другому генералу, своему испытанному другу, находящемуся в Северной Африке, о предстоящих событиях на средиземноморском театре военных действий. Только непосвященный не понял бы его намека относительно «баночки сардин». Именно в таком аспекте военные всегда говорили про Сардинию.

Копии текстов, найденных при майоре Мартине, тут же ушли в немецкое посольство в Мадриде, а оттуда — в Берлин. В скором времени они лежали на рабочем столе главы абвера адмирала Канариса.

Ознакомившись с полученной информацией, «хитрый лис» распорядился детальнейшим образом проверить по различным каналам все нюансы, так или иначе связанные с «делом майора Мартина». Лишь при полном совпадении выводов экспертов, действовавших независимо друг от друга, эту новость можно было считать достоверной и докладывать о ней в ставку Гитлера.

НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА

Что же конкретно скрывалось за невинным намеком относительно «баночки сардин»?

Речь шла о предстоящей масштабной операции союзников в Средиземном море. Собственно, по данным германской разведки, такая операция готовилась давно и должна была начаться с высадки союзников в Сицилии. Об этом же не уставал твердить Муссолини, страшно встревоженный недавним поражением итало-германских войск в Северной Африке. Дуче был уверен, что именно Сицилия — наилучший плацдарм для высадки десанта противника.

И вдруг из перехваченного частного письма выяснилось, что Сицилия — всего лишь отвлекающий маневр. Направлением главного удара являлись, скорее всего, Сардиния и побережье Эгейского моря в Греции. Причем произойти это должно было примерно в середине июля. Вот в этом и заключалась, как следовало из почты майора Мартина, главная хитрость англо-американского командования.

...Канарис снова и снова перечитывал аналитическую записку своих экспертов. Общий вывод гласил:

«Истинность документа не вызывает сомнений. Возможно, что противник не знает о нашей находке, но он точно знает, что до адресата документ не дошел».

Теперь можно было смело отправляться на доклад к фюреру.

ПЕРЕБРОСКА ВОЙСК

Гитлер практически сразу склонился к той точке зрения, что, благодаря провидению, в его руках оказался ключ к тайным замыслам противника. Сицилия действительно была наилучшим плацдармом для последующего вторжения в Италию. Безусловно, англичане знали, что и немцы это понимают. А раз, мол, понимают, то будут всячески укреплять там оборону, концентрировать силы. Именно по этой причине англичане вместе с их американскими союзниками и могли наметить для высадки другие объекты, менее защищенные. Логика фюрера, как всегда, была безупречной.

14 мая Гитлер принял главнокомандующего ВМС Германии, гроссадмирала Карла Деница и имел с ним долгую обстоятельную беседу относительно принятия необходимых контрмер.

После встречи Дениц записал в своем дневнике:

«Фюрер не согласен с дуче в том, что наиболее вероятным объектом вторжения является Сицилия. Более того, по мнению фюрера, обнаруженные английские документы подтверждают предположение о намерении противника нанести удар по Сардинии и Пелопоннесу».

С этого момента резко изменилась стратегия немецкого командования на Средиземном море. Немцы решили устроить англо-американскому десанту «горячую встречу».

Уже в начале июня началась скрытная переброска сухопутных и морских подразделений на Сардинию и в Грецию. При этом некоторые из них, например, торпедные катера, были сняты с Сицилии, где прекратились всякие оборонительные работы, которые до этой поры велись весьма интенсивно. 1-я танковая дивизия, дислоцировавшаяся во Франции, походным маршем чуть ли не через всю Европу двинулась на полуостров Пелопоннес. Здесь, в Греции, формировался мощный бронированный кулак из немецких дивизий, включая элитные.

Гитлер не сомневался, что, опрокинув вражеский десант, он сумеет переломить ситуацию на средиземноморском театре военных действий, заметно ухудшившуюся для Германии после серии неудач в Северной Африке.

«РОДОСЛОВНАЯ» «МАЙОРА МАРТИНА»

Между тем союзники собирались высадиться именно в Сицилии.

А вся эта история, разыгранная как по нотам, была придумана для того, чтобы ввести в заблуждение немцев и побудить их к действиям, ослабляющим оборону Сицилии.

Эту операцию придумала команда под началом офицера морской разведки Эйвена Монтэгю. Операция была тщательно спланирована и продумана до мелочей. Ведь малейшая небрежность могла свести на нет ее эффект и даже позволить немцам разгадать хитрость и повести свою контригру. Операция получила свое название в лучших традициях «черного» английского юмора — «Начинка», или еще точнее «Мясной фарш» («Минсмит»).

Идея, при всей ее кажущейся простоте, выдвигала перед командой все новые проблемы.

Прежде всего, требовалось подобрать подходящий труп. Казалось бы, чего проще? По всей Европе шла война, и число ежедневных жертв исчислялось многими тысячами. Однако годился далеко не всякий труп. Первостепенное значение имел характер повреждений, приведших к смерти. Английские разведчики понимали, что немцы досконально изучат результаты вскрытия, и малейшая накладка насторожит их.

За советом обратились к опытному патологоанатому Бернарду Спилсбери. Тот ответил, что для подобной цели подойдет, к примеру, труп мужчины, скончавшегося от воспаления легких. Если держать такой труп до нужного момента в холодильнике, а затем поместить в морскую воду, то врач, производящий вскрытие, почти наверняка придет к выводу, что имеет дело с утопленником.

В годы войны люди умирают не только на полях сражений или в результате авианалетов. Вскоре разведчики услышали о человеке, который скончался от воспаления легких в результате длительного пребывания на морозе. По всем своим параметрам это был «идеальный кандидат». Однако, в силу закона, разведчики не могли забрать умершего из морга, пускай даже с благой целью, без согласия его родственников. Близким пришлось сказать правду — в самых общих чертах. Вдобавок родственники получили заверение, что останки будут погребены с подобающими почестями, хотя и под другим именем.

После того как согласие родственников было получено, тело поместили в холодильник под надзор сэра Спилсбери.

Следующий шаг — придумать имя и звание. Фамилию выбрали из списка офицеров морской пехоты — Мартин, где числилось несколько однофамильцев. Имя дали одно из наиболее распространенных — Уильям. Учитывая возраст «Мартина», присваивать ему звание высокого ранга было бы слишком подозрительным, а с другой стороны, младшему офицеру вряд ли доверили бы важное письмо. В удостоверении записали так: «капитан с временным званием майора» (подобная практика была не редкостью в Англии военной поры). Так на свете появился «майор Мартин».

Но это было только начало.

ВАЖНЫЕ ДЕТАЛИ

Для абсолютной достоверности игры адмиралтейство выпустило приказ о вылете самолетом офицера морской пехоты Уильяма Мартина с заданием в район Северной Африки. Как эксперт по перевозке военных грузов, он направлялся в штаб флота.

Помимо уже названного документа, в сумку «майора Мартина» вложили еще одно частное письмо — от его начальника, командующего морскими десантными операциями лорда Маунтбэттена адмиралу сэру Каннигхэму, главнокомандующему военно-морскими силами союзников на Средиземном море. В этом послании также проскальзывали тонкие намеки на близкую операцию в Сардинии.

Для дополнительной подстраховки рукой того же лорда Маунтбэттена было написано третье письмо, предназначавшееся генералу Эйзенхауэру. К письму прилагалась брошюра о действиях британских десантников, а также комплект соответствующих фотографий.

Сумка крепилась к поясу цепочкой, какие обычно носили инкассаторы.

Однако же ограничиться только этим было нельзя.

Любой человек имеет при себе определенный набор предметов и вещей, на которые он сам не обращает внимания в обыденной обстановке, но которые могут рассказать о нем очень многое въедливому специалисту.

Разведчики понимали, что «майора Мартина» тоже следует «оснастить» подобными атрибутами, которые играли бы на главную легенду.

В его бумажник вложили: билеты в театр, приглашение в ночной бар, любовное письмо невесте по имени Пам, квитанцию за покупку обручального кольца, а также извещение из банка о необходимости погасить кредит. По другим карманам рассовали мелкие купюры, монеты, початую пачку сигарет, зажигалку, связку ключей...

Пока шла вся эта подготовка, «майор Мартин» стал для членов команды Монтэгю, что называется, своим.

Но вот и для него настала пора «отправляться на задание». Нежданно выяснилось, что очень трудно надеть одежду на замороженный труп. Наибольшие проблемы возникли с обувью и носками. С заминкой справились лишь после того, как отогрели его ступни у радиатора.

17 апреля «майора Мартина» — уже полностью экипированного и даже облаченного в спасательный жилет — завернули в одеяло и поместили в специальный контейнер со льдом. Затем закрыли крышку и закрутили гайки.

Говорят, что, когда Черчиллю доложили о подготовке операции, премьер-министр воскликнул:

— Вряд ли это будет иметь значение! Только дурак может не понимать, что мы нацелились на Сицилию!

Гитлер не понял.

Подлодка «Сераф», которой командовал капитан первого ранга Джувелл, вышла в море 19 апреля.

Местом «высадки» объекта заранее был определен район вблизи небольшого, но стратегически важного города Уэльва. По сведениям английской разведки, именно здесь активно работали немецкие и итальянские агенты. Это было двойной гарантией, что сфальсифицированная информация попадет по назначению.

К Уэльве подошли лишь через десять суток, около полуночи 29 апреля. Еще несколько часов маневрировали вдоль берега. Наконец, подходящее место было выбрано. Лодка всплыла. «Майора Мартина» подняли на палубу. Здесь один из разведчиков надул спасательный жилет. Затем прочитал короткую молитву. Еще минута, и «майор Мартин» отправился исполнять свой последний воинский долг.

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ХЛОПОТЫ

3 мая Лондон получил от своего посольства в Мадриде донесение, в котором говорилось, что тело гражданина Великобритании Уильяма Мартина, обнаруженное в море испанскими рыбаками, было погребено на городском кладбище Уэльвы с отданием воинских почестей и в присутствии представителей местной администрации.

Началась переписка между Лондоном и Мадридом. Англичане требовали передать им документы, найденные у погибшего офицера. Испанцы, уже осознавшие, на чью сторону склоняется чаша победы в большой войне, ответили согласием. И действительно вскоре представитель британского посольства в Мадриде получил от представителей Генштаба морского флота Испании сумку майора Мартина со всеми бумагами, на которых сохранились даже сургучные печати.

Одновременно военный атташе британского посольства в Мадриде получил указание организовать возложение венка из живых цветов на могилу «майора» от имени его родителей и невесты. Атташе также предписывалось проследить за тем, чтобы над могилой как можно скорее установили надгробную плиту. Такая плита, весьма массивная, действительно появилась через несколько дней. Надпись на ней гласила:

«Уильям Мартин. Родился 19 марта 1907 года. Умер 24 апреля 1943 года. Любимый сын Джона Глиндери Мартина и покойной Антони Мартин из Кардиффа, Уэльс».

А ниже по-латыни

«Сладостно и благородно умереть за родину. Покойся в мире».

Спешка с установлением надгробной плиты, как и надзор за могилой, тоже были частью операции. Все же существовало опасение, что немцы тайно выкрадут труп и проведут более квалифицированную экспертизу. Наличие массивной плиты давало возможность контролировать целостность захоронения.

Затем в очередном выпуске газеты «Таймс», печатавшей списки погибших, появилось имя майора Мартина. Здесь же стояли имена еще нескольких английских офицеров, погибших в тот же период над Средиземным морем, и это случайное совпадение тоже играло на правдоподобность легенды.

Высадка на Сицилию началась в ночь с 9 на 10 июля. Однако немцы настолько уверовали в навязанную им версию, что еще в течение почти полутора недель считали полномасштабное наступление англо-американцев «отвлекающим маневром». А когда спохватились, было уже поздно.

А вот Муссолини как в воду глядел. Дурные предчувствия, как вскоре выяснилось, терзали его не зря.

А В ЭТО ВРЕМЯ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ...

Отдавая должное изобретательности английских разведчиков, надо, однако, учесть и то обстоятельство, что в июльские дни 1943 года у Гитлера был куда более серьезный повод для головной боли, чем Сицилия. На Восточном фронте трещал по всем швам его грандиозный план окончательно завладеть стратегической инициативой и добиться коренного перелома в войне. Курская битва, начавшаяся 5 июля, перемалывала одну за другой немецкие дивизии, укомплектованные новейшими тяжелыми танками «Тигр», средними танками «Пантера» и штурмовыми орудиями «Фердинанд».

К этому моменту ведомство Геббельса приложило немало усилий, чтобы выпестовать миф о том, что лето — время наступлений и побед германской армии и что советские войска с их варварской восточной неприхотливостью способны наступать только зимой.

В приказе, отданном в ночь на 5 июля, Гитлер призывал:

«Солдаты!

С сегодняшнего дня вы начинаете большое наступление, исход которого может иметь решающее значение для войны. Ваша победа должна еще больше, чем раньше, укрепить во всем мире уверенность в том, что оказывать какое бы то ни было сопротивление немецкой армии в конечном итоге бесполезно... Колоссальный удар, который сегодня утром поразит советские армии, должен потрясти их до основания. И вы должны знать, что от успеха этого сражения может зависеть всё!»

«Колоссальный удар», как известно, получил под Курском сам Гитлер.

СУДЬБА ДУЧЕ

И все же высадка в Сицилии сыграла свою роль в битве за освобождение Европы, положив конец политической карьере Муссолини. Правящая верхушка Италии первой поняла: война проиграна. 25 июля дуче был арестован по приказу короля Виктора-Эммануила. Таким образом Италия пыталась как можно быстрее выйти из войны. Новый премьер-министр маршал Бадольо вступил в переговоры с англичанами и американцами, но выдавать им Муссолини, как того требовали союзники, не спешил. Опасаясь похищения дуче, он переводил его из одного места заключения в другое.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Муссолини в дальнейшем, если бы не «король диверсантов» Отто Скорцени, который по личному приказу Гитлера провел эффектную операцию, освободив итальянского диктатора из плена. Впрочем, это уже был политический труп.

Дата публикации: 21 мая 2007