СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
История одного предателя. Часть 3
Станислав Бернев
канд.ист.н., ст.н.с. Института истории обороны и блокады Ленинграда ГММОБЛ
Санкт-Петербург
3455
История одного предателя. Часть 3
Николай Рутченко и фрагмент показаний Ольги Колоколовой о его участии в расстрелах

23 июля 1941 года, после сдачи в плен, Николай Рутченко-Рутыч был сразу допрошен в отделе военной контрразведки 4-й танковой группы, действовавшей в составе группы армий «Север». Он выдал секретные сведения о составе, вооружении и дислокации своего полка. Один экземпляр протокола был направлен в ХХХVIII армейский корпус, куда поступил 29 июля, и сохранился в архиве NARA США. Сегодня мы публикуем его в переводе с немецкого.


Часть 2   >

«Следующим передаются для ознакомления показания военнопленного о партизанских соединениях (частях) Красной армии.

Младший лейтенант Красной армии Рутченко Николай дает следующие показания о формировании партизанских соединений.

Каждый из 10 или 11 ленинградских военных округов должен был сформировать полк из 10 батальонов, батальон – 100 человек. В соответствии с этим в Ленинграде могли бы быть сформированы 10 полков партизан по 1000 человек. Набор производился добровольно, то есть полки формировались из числа добровольцев регулярных отрядов и прочих добровольцев, главным образом рабочих-коммунистов с военных предприятий.

Полк, к которому был приписан Рутченко, имел номер 5. Снаряжение на человека состояло из 1 винтовки, частично современных полуавтоматов и примерно 140 патронов, 3 ручных гранат, 1 бутылки с бензином, продовольственного пайка на 6 дней. Если человек был из регулярных воинских частей, он был полностью экипирован, другие добровольцы носили голубые (синие) брюки, а в остальном нормальную военную форму. У офицеров не было знаков различия (видимо, поэтому сослуживцы, говоря о Рутченко, называют его, то младшим лейтенантом, то лейтенантом. Но у немцев он дослужился до старшего лейтенанта «СД» и командира роты карателей. – Прим. авт.). Полк № 5 был 16.07 рано утром вместе с партизанским полком погружен на вокзале на юго-востоке Ленинграда и отправлен в Шимск. Другой полк из Шимска проследовал далее до Старой Руссы якобы для того, чтобы приступить к своей деятельности на участке вдоль железнодорожного полотна Старая Русса – Порхов. Полк № 5 прибыл частично марш-броском, частично на грузовиках к месту сбора в лесах севернее шоссе Мал. Уторгош, Николаево 20-го июля. Там к полку, командиром которого был старый коммунист без военного образования, присоединились 10–12 человек – партизан из крестьян ближайших деревень в качестве проводников, имевших при себе взрывчатку и запальный шнур. Полк был снабжен этими крестьянами некоторым количеством скота в качестве продовольствия, и… точного плана ведения борьбы не было выдано. Каждый батальон полка должен был самостоятельно на большом участке Псков – Луга заниматься подрывом мостов, нападением на колонны и транспорт, ликвидацией штабов и прочими террористическими актами. <…>

Младший лейтенант во время одной разведывательной операции, когда члены его команды не захотели пойти с ним ближе, совершил перебежку.

Показания выглядят правдоподобно. Упомянутая в них боеспособность этих партизанских формирований не может считаться достойной.

В ближайшие дни в корпус поступит записка о боевом руководстве красных партизанских соединений».

В немецком плену с такими перебежчиками, как Рутченко-Рутыч, обращались лучше, чем с простыми военнопленными, назначая в большинстве случаев полицейскими в лагерях военнопленных, старшинами бараков. Им же вручали дубинку или плетку, которой следовало поддерживать «порядок» в лагере, кормили с отдельного котла, и за такие привилегии они старались выслужиться перед немцами.

В случае с Рутченко-Рутычем, владевшим немецким языком и сообщившим немцам очень ценную информацию, вышло иначе. Он в своих воспоминаниях пытается нас убедить, что был расконвоированным военнопленным и его называли по званию, тогда как в лагерях военнопленных всем выдавали бирки с номером и называли по номеру. Утверждает, что работал переводчиком в немецкой комендатуре в Гатчине, хотя показания свидетелей говорят о его работе переводчиком в полиции безопасности и «СД», карательном отряде и не только.

В воспоминаниях Николай Рутченко-Рутыч описывает свою работу переводчика в плену следующим образом:

«ГАТЧИНА. В холодный день начала октября мы переехали на грузовике из Дружной Горки в Гатчину. Там нас встретил майор, исполнявший должность коменданта. Он по бумажке назвал мою фамилию и, спросив, могу ли я перевести его слова, сказал, что капитан фон Клейст сообщил ему о нас и он использует нас, как расконвоированных, на различных складах при комендатуре. Майор рассчитывал, что мы оправдаем доверие капитана и его самого. «Завтра, – закончил он, – фельдфебель укажет вам всем, где и как вы будете работать, а вы, лейтенант, – он обратился ко мне, – явитесь в комендатуру к 9 часам утра».

Майор Кюбарт ушел, а фельдфебель повел нас к новым домам (видимо, здесь он пишет правильно, так как в новых домах по Красноармейская ул., 17 и 19, как раз и размещалась полиция безопасности и СД. – Прим. авт.), расположенным недалеко от дворца.

Все это оправдалось, когда я начал работать переводчиком в комендатуре. Часто меня «рвали на части». Надо было обслуживать дежурного офицера и в то же время переводить офицерам из штаба ответы опрашиваемых военнопленных.

Несколько раз мне удалось дать понять бывшим политрукам, что они командиры, нарочито обращаясь к ним по званиям – «старший лейтенант», «капитан». Они понимали с ходу. Раза два мне удалось, уже несколько позже, упросить коменданта оставить при комендатуре на работах двух доблестных молодых людей, которые, как я понял, очень хотели служить где-либо против Сталина».

О службе Рутченко-Рутыча в Гатчине, как он пытается утверждать в своей книге, расконвоированным военнопленным и переводчиком сохранилось много документов, показаний лиц, служивших в полиции безопасности и СД, в основном арестованных и осужденных органами госбезопасности после 1944 года. Из этих показаний можно подготовить целый сборник документов. Но мы остановимся на некоторых из них.

На допросе в сентябре 1947 года бывший его подчиненный по карательному отряду А. П. Хуухка дал следующие показания: «В декабре 1941 г. был вызван в г. Гатчине в СД, к немецкому лейтенанту Раусу (возможно, Краусс – авт.) и начальнику карательного отряда СД Рудченко. Которые начали меня допрашивать, обвиняя, что я являюсь партизаном. Рудченко под угрозой и путем запугивания предложил мне вступить в карательный отряд СД, действовавший на территории Ленинградской области по преследованию и поимке партизан и советских разведчиков. Я дал согласие и был зачислен рядовым 2-го взвода отряда СД, командиром которого был сам Рудченко. В карательном отряде СД Рудченко я служил с декабря 1941 года по май 1943 года, в отряде было примерно 120 карателей. <…> Меня допрашивал немецкий лейтенант Краусс с помощью переводчика Рудченко. Рудченко неоднократно меня бил, требуя признания в связи с партизанами».

Еще один его «соратник» Александр Бене 3 марта 1944 года на допросе в следственном отделе УНКГБ ЛО рассказал: «…на фотоснимке № 5 Рутченко, имя отчество не помню, помощник начальника одного из отделений СД г. Гатчина…

Рутченко впервые встретил в кабинете начальника одного из отделов СД в г. Гатчине немецкого офицера, лейтенанта Боссе, – это было в июле месяце 1942 года. Рутченко тогда являлся помощником Боссе, и в эту встречу при участии последнего он провел вербовку меня в качестве командира вновь формируемого батальона «добровольцев» при СД. Разведшкола гестапо в г. Гатчине, руководимая Смирновым, возглавлялась Рутченко, который давал все руководяшие указания и, по существу, направлял всю ее практическую деятельность. Рутченко пользовался большим доверием и авторитетом со стороны немцев, всегда ходил в форме СД, со знаками СД на левом рукаве и погонами, но какое имел Рутченко звание, я не знаю.

За активную борьбу с партизанами Рутченко немецким командованием был награжден орденом, однажды, когда в моем присутствии в школе зашла речь о системе немецкого офицерского оружия, Рутченко заявил: «Немецкий пистолет обладает большой убойной силой. Однажды когда я выстрелил в лицо человека, то снес ему всю черепную коробку».

Из показаний Марии Степановны Кагановой, работавшей в СД под именем Мэри: «Когда я спросила, что за работа, которую мне хотят предложить, то Рутченко заявил, что я должна сотрудничать с СД, выявлять среди военнопленных политруков, лиц еврейской национальности, а также добывать интересующие немцев сведения о положении в тылу Красной армии».

Другая его «воспитанница» Ольга Колоколова на допросе показала: «Через некоторое время после прибытия в Гатчину я была вызвана на допрос к зондерфюреру СД Рутченко Николаю Николаевичу, носившему форму СД. И имевшему звание обер-лейтенанта». Далее: «Рудченко бил заключенных, сидевших в СД, и неоднократно расстреливал сам лично лиц, приговоренных к смертной казни. Я однажды случайно была свидетелем того, как Рудченко в парке, недалеко от здания СД в Гатчине, расстрелял двух мужчин и одну женщину. О том, что Рудченко очень часто производил расстрелы, я сама слышала от многих лиц, работавших при СД».

Из протокола допроса обвиняемого В. А. Артемова от 18 сентября 1945 года: «Ягд-команда», сформированная штабом СД, располагалась в Мариенбурге по Егерской улице в домах № 15,16,17 и 18. Общий состав команды достигал до 200 человек, из которых русские военнопленные составляли около 150 чел. и отдельное подразделение латышей ок. 40 чел.

Фактическими руководителями – командирами «Ягдкоманды», как я уже споказал выше, являлись Рутченко и Доне. Наряду с этим неоднократно приходили в команду и инспектировали майор Краус и л-нт Боссе. Из числа русских военнопленных было создано три взвода и один взвод латышей.

Первым взводом командовал б. майор Красной армии Федотов Николай, попал к немцам из армии б. генерала Красной армии Власова в январе 1942 г., являлся комиссаром полка; последний раз я его видел в январе 1943 года, он мне сказал, что уезжает в Германию якобы на какой-то завод… При боевых операциях против партизан нашими проводниками были агенты СД, с которыми практические дела имели Рутченко или Доне – официальные сотрудники штаба СД, командиры «Ягд-команды».

17 октября 1945 года был допрошен обвиняемый Н. М. Авдеев, 1913 г. р., уроженец Ленинградской области. Из протокола:

«Вопрос. Как вы попали на работу в СД?

Ответ. В июне 1943 года я был вызван в Вырицкое отделение ГФП, где мне предложили поступить на службу в германскую армию, на что я дал согласие и после этого был направлен дер. Натальевка Гатчинского района Ленобласти, в штаб формирования части. В дер. Натальевка, куда я прибыл на другой же день, мне объяснили, что здесь формируются роты «ягд-команды» при Гатчинском штабе СД для борьбы с партизанами, и предложили поступить в роту, которую формировал Рутченко. Я выразил согласие и проходил занятия в роте под руководством Рутченко в течение 5 дней, после чего мне было предложено поступить в школу СД в г. Гатчине. Я согласился на это и был направлен в школу СД.

Вопрос. Кто предложил вам поступить в школу СД?

Ответ. В школу СД мне предложил поступить сотрудник Гатчинского штаба СД, командовавший в Натальевке ротами «ягд-команды», немец, лейтенант Бибель».

На допросе 6 ноября 1944 года обвиняемая Т. К. Куваева дала следующие показания в отношении Рутченко:

«…Агентом СД, точнее, переводчиком, а затем официальным сотрудником – офицером СД являлся Рутченко Николай, лет 25–26, как будто бы до войны жил в Ленинграде.

Разговаривать мне с ним не приходилось. Видела же его среди участников антипартизанского отряда в Мариенбурге на Егерской улице. Со слов антипартизан, Рутченко ходил с ними в облавы на партизан, вел себя смело. Среди антипартизан вел себя высоко, гордо, называл себя немцем».

В Симферополе 19 апреля 1948 года был допрошен обвиняемый С. М. Сивак:

«Вопрос. Назовите всех известных вам официальных сотрудников органов немецкой контрразведки СД и команды «Зихер-гайц полицай» и расскажите об их преступной деятельности:…

12. Рутченко Николай – главный чиновник Гатчинского СД, помощник Боссе, русский, лет 25, бывший офицер Советской армии. В период конца 1941, всего 1942 года и в 1943 году работал в Гатчинском СД главным чиновником. Допрашивал советских граждан, расстреливал советских патриотов, являлся первым помощником Боссе. Занимался агентурной работой».

Всем, кому доведется прочитать книгу Николая Рутченко-Рутыча «Средь земных тревог: воспоминания», изданную в Москве тиражом в 3000 экземпляров, следует учесть, что эта книга – воспоминания, но не советского партизана или подпольщика, а военного преступника, который сам лично расстреливал советских граждан.

Начитавшись таких лживых воспоминаний, отдельные писатели и историки ссылаются на них и выпускают в свет уже свои статьи, книги, кандидатские и докторские диссертации, которые идут к читателю…


Читать далее   >


Дата публикации: 16 июля 2023

Постоянный адрес публикации: https://xfile.ru/~uR6to


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
9796381
Александр Егоров
1050810
Татьяна Алексеева
872323
Татьяна Минасян
448023
Яна Титова
272005
Светлана Белоусова
227658
Сергей Леонов
219917
Татьяна Алексеева
214950
Борис Ходоровский
195652
Наталья Матвеева
192353
Валерий Колодяжный
188737
Павел Ганипровский
170704
Наталья Дементьева
123670
Павел Виноградов
120457
Сергей Леонов
113610
Виктор Фишман
97268
Редакция
95656
Сергей Петров
89457
Борис Ходоровский
84959