«Этьен» и его дочь
СЕКРЕТЫ СПЕЦСЛУЖБ
«Секретные материалы 20 века» №8(342), 2012
«Этьен» и его дочь
Валерий Нечипоренко
журналист
Санкт-Петербург
303
«Этьен» и его дочь
Лев Маневич был освобожден из концлагеря Эбензее. Но Родину не увидел

История спецслужб знает немало примеров, когда разведывательной деятельностью занимались супружеские пары. Существовали и семейные династии, когда сын или дочь наследовали профессию родителя. Один из самых драматичных тому примеров – судьбы Льва Маневича и его дочери.

Вполне возможно, что Лев Маневич, уроженец Могилевской губернии, никогда не попал бы в разведку, если бы не владел несколькими европейскими языками. Его старший брат Яков, приговоренный к каторге за активное участие в революции 1905 года, сумел бежать за границу и обосноваться в Швейцарии. Весной 1907 года к нему привезли 9-летнего Леву.

Находясь под опекой брата, мальчик учился в Политехническом колледже и постепенно освоил языки, на которых говорят в швейцарских кантонах – немецкий, итальянский и французский. В то время Женева являлась одним из центров русской политэмиграции. Лева не раз бывал на выступлениях Ленина, которые производили на него неизгладимое впечатление.

Летом 1917-го года братья выехали в Россию. С началом гражданской войны Лев вступил добровольцем в Красную армию, воевал на Кавказе, в Поволжье, на Восточном фронте. Занимал должности комиссара бронепоезда, командира особого отряда, прославившись также в качестве пламенного агитатора. Был случай, когда безоружный, в одиночку он отправился к мятежникам и лишь силой слова убедил их сложить оружие.

На одном из выступлений его приметила потомственная волжанка, студентка, дочь самарского фельдшера Надя Михина. А затем – вот чудо! – они оказались в одном вагоне пассажирского поезда. У Нади, между прочим, уже имелся жених. Но все прежние планы полетели кувырком под бурным натиском любви с первого взгляда. Молодые люди поженились, и в положенный срок у них родилась дочь Татьяна.

Незадолго до этого Москва начала собирать сведения о специалистах, знавших иностранные языки, а также имевших опыт длительного проживания за границей. Подразумевалось также их использование для комплектования кадров молодой советской разведки.

Лев Маневич, конечно же, оказался в списках, и вот уже он получает вызов в Москву! Затем учеба, в том числе, в Военной академии РККА, после выпуска из которой, в августе 1924 года, его направляют в распоряжение Разведупра Штаба РККА.

Почти полтора года – с ноября 1925 по март 1927 – он выполнял ответственные задания в Германии, действуя под оперативным псевдонимом «Этьен». А затем ему предложили выехать в Австрию, с последующей легализацией в Италии. В ту пору Италия занимала ведущие позиции в области создания новейших вооружения для авиации, подводного флота, быстроходных катеров.

Перед «Этьеном» ставилась задача найти доступ к секретам итальянской военной промышленности.

Однако тут же возник пресловутый семейный вопрос. Командировка была рассчитана на длительный срок. Как разведчику, пусть даже беззаветно преданному своему делу, провести в разлуке с семьей несколько лет? Наконец, нашли компромиссный вариант: жена и дочь тоже выедут за рубеж, но поселятся отдельно, а в Вене «Этьен» будет периодически их навещать.

Дело осложнялось тем, что Надя не знала ни одного иностранного языка. 7-летняя Танюша, и та опередила маму по этой части. Благодаря занятиям с папой, немецким девочка владела весьма уверенно.

Но язык – это еще не все. А местные обычаи, привычки, особенности быта? Тем не менее, «Директор», идя навстречу настойчивым просьбам разведчика, дал добро на этот рискованный эксперимент. Первым за границу выехал «Этьен». Устроившись в Вене по документам австрийского гражданина Конрада Кертнера, он через несколько месяцев вернулся в Москву за семьей.

По легенде, Надежда Дмитриевна была теперь гражданкой Финляндии, уроженкой Выборга, что в определенной степени объясняло ее склонность к русской речи. Она, конечно же, прошла ускоренный курс некой общей подготовки. А вот обучить малолетнюю Танечку, ставшую «финкой» «Айно», правилам конспирации, было нереально.

Доставив не без приключений своих женщин в Вену через Берлин, и поселив их на съемной квартире, разведчик провел несколько дней в кругу семьи, после чего отбыл по делам. Ничего путного из этой «семейной» затеи, увы, не вышло.

Мама и дочка периодически попадали в ситуации, когда приходилось ловить на себе недоуменные взгляды окружающих. Однажды воспитательница, водившая «Айно» в церковь, вернулась с девочкой домой в совершеннейшем изумлении: «Скажите, фрау, как могло случиться, что ваша дочь ничего не знает о Христе?»

Вскоре Надежда Дмитриевна почувствовала слежку; затем в дом зачастили люди в штатском, которые расспрашивали о муже. С немалым трудом семью удалось вывезти обратно в Советский Союз.

«Этьен», он же Конрад Кертнер, приступил, между тем, к выполнению своего основного задания.

Открыв в Вене патентное бюро, он завязал знакомства с изобретателями, сделался завсегдатаем различных авиасалонов и воздушных гонок, входивших в Западной Европе в моду. Его интерес к авиации выглядел естественным, ведь он сам был пилотом, членом одного из аэроклубов. В Советском Союзе Маневич прошел стажировку в 44-м авиаотряде и был аттестован как «летчик-наблюдатель» с опытом ночных полетов.

Через некоторое время «Этьен» перебрался в Италию, открыв в Милане патентное бюро «Эврика». Здесь он создал обширную агентурную сеть, основу которой составили высококлассные специалисты, источники «горячей» информации по военной технике.

Особый интерес разведчик проявлял к пилотированию по приборам, к оборудованию для полетов в тумане и в ночное время, а также к новинкам военного судостроения. В частности, его агенты добыли чертежи опытных образцов самолетов, чертежи и описания авиамоторов, подводных лодок, стрелкового оружия… Ценные сведения военно-технического характера потекли в Москву непрерывным потоком.

Но все чаще давало о себе знать нарастающее нервное напряжение. Не все риски оказывались оправданными. Некоторые из тех, кого он пытался завербовать, уклонялись от сотрудничества.

Находясь уже на грани нервного истощения, он обратился к руководству с просьбой прислать ему замену. «Нельзя так долго держать парня над жаровней», – писал он в одной из шифровок. Москва обещала подготовить достойного преемника и даже сообщила, что им будет болгарский коммунист.

К нему вернулось былое спокойствие духа. В мыслях «Этьен» уже видел себя на родине, в кругу горячо любимой семьи, с которой не виделся более трех лет. Но месяц проходил за месяцем, а сменщик все не приезжал. Москва, сетуя на сложности с подбором кандидата, советовала крепиться и мобилизовать все свое терпение. Между тем, итальянская контрразведка не дремала. Был арестован один из членов группы «Этьена», который под давлением назвал имя своего резидента.

А затем настал черед самого «Этьена». Его взяли с поличным в одном из кафе, спровоцировав передачу ему пакета с чертежами. На допросах наш разведчик вел себя с исключительной выдержкой и мужеством. Он занял твердую позицию, решительно отрицая свою причастность к шпионажу, а факт получения чертежей объяснял особыми интересами своего патентного бюро. Для итальянского трибунала он так и остался австрийским гражданином Конрадом Кертнером.

Приговор: 16 лет каторжной тюрьмы.

Поразительно, но, даже находясь в заключении, «Этьен» продолжал передавать Москве ценную информацию. Дело в том, что в той же тюрьме томилось немало антифашистов, которые поддерживали связь со своими родственниками и единомышленниками, остававшимися на воле. Многие из лиц этого круга работали на военных заводах и в конструкторских бюро. Одновременно контакт с узником установила наша военная разведка, оказывая ему юридическую поддержку и даже передавая деньги.

По этому каналу в обратном направлении текла собранная по крупицам информация. Руководители «Этьена» разработали несколько вариантов его освобождения, включая силовые акции. Зная об этом, Маневич жил с надеждой оказаться в обозримом будущем на родине.

Справедливости ради, нужно отметить, что, по другой версии, разведчик провел большую часть своего тюремного срока в одиночной камере и не имел никаких контактов с Центром. Как бы там ни было, но в ответ на все предложения стать двойным агентом и получить за это свободу, он лишь пожимал плечами, продолжая играть роль оступившегося австрийского патентоведа.

Беда подкралась с нежданной стороны: разведчик заболел туберкулезом. Болезнь прогрессировала столь заметно, что весной 1941 года узника перевели на юг страны, в знаменитую тюрьму, расположенную на крохотном островке Санто-Стефано в Тирренском море. На острове не было ничего, кроме здания тюрьмы с 99-ю камерами, в которых содержались под стражей порядка тысячи узников, в основном, политических.

Но вот и в самой Италии разгорелись судьбоносные события. 25 июля 1943 года Муссолини был арестован после визита к королю и заключен под стражу, фашистский режим рухнул. Новое правительство начало переговоры с американцами и англичанами о перемирии, а 8 сентября заявило о капитуляции Италии. В ответ взбешенный Гитлер приказал оккупировать северную часть страны. В итоге политические узники Санто-Стефано оказались в руках гестапо. Судьба нашего разведчика повисла на волоске. Ведь его должны были доставить в Австрию, в ту общину, из которой он происходил, согласно своим документам, а это означало неизбежность разоблачения.

Но «Этьену» удалось, воспользовавшись неразберихой, выдать себя за другого человека – Якова Никитича Старостина, старого боевого товарища по Самаре, якобы попавшего в плен на Западном фронте. Под этим именем он и кочевал по нацистским концлагерям: Маутхаузен, Мельк, Эбензее... В начале мая 1945-го лагерь Эбензее освободили американцы. Политических узников поселили в скромной гостинице. Перспектива возвращения к своим, долгожданной встречи с семьей была реальна, как никогда, но… 9 мая (по другим данным, двумя днями позже) разведчик умер в своем номере от туберкулеза. Перед смертью он открылся своему лагерному товарищу, назвав свой оперативный псевдоним и московский адрес, по которому просил сообщить о своей судьбе.

Похоронили его как советского полковника Якова Никитича Старостина. Почти два десятилетия прах разведчика покоился под плитой с этим именем. 20 февраля 1965 года, в год 20-летия Победы, в газете «Правда» был опубликован указ о присвоении полковнику Льву Ефимовичу Маневичу звания Героя Советского Союза (посмертно). А это означало, что его имя рассекречено.

Страна впервые узнала еще об одном герое невидимого фронта. Тогда же, в 65-м, останки разведчика были торжественно перезахоронены в Линце, на мемориальном кладбище, где покоятся павшие советские воины. На гранитном памятнике со звездой запечатлено его подлинное имя.

Позднее начали появляться документальные и художественные произведения о разведчике, был снят кинофильм «Земля, до востребования» по одноименному роману Евгения Воробьева, где роль «Этьена» сыграл популярный актер Олег Стриженов.

После известия об аресте «Этьена» руководители военной разведки позаботились о трудоустройстве и учебе членов его семьи. Надежда Дмитриевна после возвращения из Вены была зачислена в кадры Красной Армии. С середины 1930-х находилась в распоряжении военной разведки. К этому времени она в совершенстве овладела немецким языком. В период Великой Отечественной войны служила в Разведупре Генштаба. В отставку вышла в звании подполковника.

Дочь Маневича Татьяна Львовна до конца войны прослужила военным переводчиком в Управлении войсковой разведки ГРУ (эта спецслужба не раз меняла свое название). Через ее руки прошли тысячи подлинных немецких документов, многие с грифом «совершенно секретно». На исходе 1943 года Татьяне и двум ее коллегам поручили задание особой важности: срочно перевести весьма объемный документ под названием «Fall Barbarossa», добытый нашей разведкой.

Им дали понять, что перевод делается специально для Сталина. Речь в документе шла о скором нападении на Советский Союз, о целях и перспективах грядущей большой войны на Востоке. Слово «Fall» в данном конкретном случае не поддавалось буквальному переводу. И тогда Татьяна предложила взять название по смыслу – «план». Так, с ее легкой руки, название документа – «План Барбаросса» – утвердилось в советских учебниках, энциклопедиях и справочниках.

Татьяна Львовна переводила также надписи на трофейных гитлеровских знаменах, которые наши солдаты должны были повергнуть на брусчатку Красной площади во время исторического Парада Победы 24 июня 1945 года.

Позднее, в 1945–1946 годах, работала переводчицей оперативных отделов лагерей военнопленных под Ригой и Калининградом. Затем преподавала английский язык в Военной академии Генштаба и в Высшей школе КГБ имени Дзержинского.

Позднее, выйдя в отставку в звании подполковника, Татьяна Львовна Попова-Маневич подготовила воспоминания о своем горячо чтимом отце. Она снова повторила, что те несколько дней, которые она провела с отцом в Вене, остаются самыми счастливыми в ее жизни.


19 апреля 2012


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
2608637
Александр Егоров
269857
Татьяна Алексеева
212078
Яна Титова
201854
Сергей Леонов
198831
Татьяна Минасян
182614
Татьяна Алексеева
132493
Светлана Белоусова
131875
Борис Ходоровский
126587
Сергей Леонов
105603
Павел Ганипровский
92736
Виктор Фишман
87797
Борис Ходоровский
77321
Наталья Матвеева
77135
Павел Виноградов
71147
Наталья Дементьева
65223
Валерий Колодяжный
64566
Богдан Виноградов
62709