Наследники Чингисхана
КРАСНЫЕ И БЕЛЫЕ
«Секретные материалы 20 века» №24(514), 2018
Наследники Чингисхана
Дмитрий Митюрин
историк, журналист
Санкт-Петербург
4379
Наследники Чингисхана
Джа-лама

Среди многих приключившихся в мире социалистических революций монгольская может претендовать на звание самой экзотической. И дело не только в том, что страна прыгнула в социализм прямо из феодализма. Совершенно бесподобны и другие элементы тамошней фактуры: например, дуэт двух соратников, ставших врагами, — разбойника Дамбижамцана (Джа-ламы) и князя Максаржава (Хатан-Батора).

Лама, пришедший из ниоткуда

Дата рождения Дамбижамцана неизвестна, а сведения о его происхождении туманны. Возможно, он был чистокровным монголом и родился в Халхе (нынешняя Республика Монголия), являвшейся в XVII — начале XX века частью Китая. Другая версия причисляет его к калмыкам, уроженцам Малодербетского уезда Астраханской губернии.

Неясно, чем он занимался в юные годы. Мемуаристы отмечали, что будущий «великий воитель» читал книги и газеты, но сведения об учебе в Санкт-Петербургском университете документально не подтверждаются. Вероятно, он побывал в Тибете, где принял монашество и стал называться Джа-ламой. Согласно одной из версий, это имя переводится с китайского как «фальшивый лама», а согласно другой — представляет собой сокращение имени Дамбижамцана.

На арене истории он появился в 1892 году, когда объявил себя правнуком и очередным воплощением Амурсаны — джунгарского (западные монголы) князя, который в 1755 году поднял восстание против китайцев.

Власти арестовали Джа-ламу и выдворили в Россию — разумеется, под конвоем. Далее в его биографии вновь начинаются белые пятна.

Кровавые знамена Кобдо

Дата рождения его ученика и оппонента Максаржава известна точно — 10 июня 1878 года. Отцом его был обедневший нойон (дворянский титул низшей степени) Сандагдорж. Обучившись грамоте, в 16 лет Максаржав женился на дочери простого арата (пастуха). К 30 годам обзавелся хозяйством и десятком детей, из которых выжила лишь половина.

Титул нойона от умершего отца он унаследовал в 1910 году и тут же получил место советника при амбане (правителе) Кобдо (главный город Западной Монголии).

Между тем противоречия между «гаминами» (китайцами) и жителями Халхи достигли апогея. 18 ноября 1911 года в столице края Урге местные князья объявили начальнику китайского гарнизона, что они решили «образовать отдельное государство» во главе с духовным главой Монголии Богдо-гэгеном VIII.

Примкнувший к восставшим Максаржав был откомандирован в собранное с бору по сосенке войско из примерно пяти тысяч всадников под командованием Джа-ламы и Дамдисурена.

Предпринятая ими осада Кобдо затянулась на полтора месяца. Те из «гаминов», которые успели вовремя сдаться, были отпущены, а вот китайских торговцев, пытавшихся вывезти свое имущество, Джа-лама приговорил к страшной казни…

На другой день после взятия Кобдо тридцать пять человек были выстроены для принесения в жертву. Пятерым из них Джа-лама вырезал сердце, после чего их кровью написал заклинания на победоносных монгольских знаменах.

Кого в ссылку, кого в генералы

Из-за этого мрачного эпизода боевые заслуги Джа-ламы были отмечены только скромным земельным уделом. В отличие от него Максаржав получил титулы князя 4-й степени и удостоился почетного имени Хатан-Батор (в переводе — «непреклонный богатырь»).

Обосновавшийся в Мунджике Джа-лама стал самым влиятельным феодалом в Западной Монголии, а Максаржав выступал кем-то вроде его заместителя. Авторитет нового Амурсаны укрепился, после того как он предпринял карательную экспедицию против казахов, угонявших у монголов верблюдов. Из этого похода Джа-лама привез два «тулума» (содранная с живого человека кожа), которые периодически использовал в ритуальных целях. Буддизм в его монгольском варианте слишком часто перемешивался с языческими обрядами.

Между тем правительство Богдо-гэгена VIII отправило в Петербург делегацию с просьбой о признания независимости и выражением готовности признать «покровительство» России. Джа-лама специфику политического момента не учел и начал требовать «пошлину» за то, что фураж для стоявших в Урге казаков провозился через его территорию. Русским властям это, конечно же, не понравилось. В феврале 1914 года Джа-лама был арестован казаками и отправлен в Томск, в ссылку.

Операция прошла гладко благодаря Максаржаву, который вовремя переметнулся на сильную строну. Его слава росла, задачи возлагались все более важные. В 1918 году он отбил попытки китайцев вторгнуться в Халху с юго-востока, а через год охранял северную границу, наблюдая за тем, как выясняют отношения русские. Поскольку по ходу боев то красные, то белые отряды заскакивали в Монголию, от Максаржава требовалось как-то контролировать эти перемещения. С командирами красных партизан у него установились хорошие рабочие отношения, а вот белые теплых чувств к нему не испытывали.

Сердце врага

Осенью 1919 года, по ходу очередного раунда гражданской войны в Китае, Монголия была захвачена войсками генерала Сюй Шу Чжена. 2 января 1920 года в капитулировавшей Урге Богдо-гэген в торжественной обстановке целовал портрет китайского президента.

Хатан-батора посадили в тюрьму.

В октябре 1920 года монгольскую границу перешла белогвардейская Азиатская дивизия барона Романа Унгерна и начала войну с китайцами. Примкнул к ней и давно освободившийся из ссылки Джа-лама со своей новой бандой.

Ургу они взяли, и 22 февраля 1921 года состоялась торжественная церемония повторного возведения Богдо-гэгена VIII на трон великого хана Монголии.

Главнокомандующим монгольской армией назначили освобожденного из тюрьмы Хатан-Батора. Других кандидатур, собственно, и не было: Дамдисурен умер от пыток, а Джа-лама всегда греб под себя и не считался с распоряжениями Богдо-гэгена.

Между тем большевики вытолкнули на политическую сцену Сухэ-Батора, за чьим крохотным отрядом маячили два хорошо вооруженных полка Красной армии. В этой ситуации многое зависело от того, на чью сторону встанут такие авторитетные вожди, как Максаржав и Джа-лама.

Джа-ламу большевики пытались привлечь наместничеством в Улясутае, однако в самый разгар переговоров краевой центр был захвачен унгерновцами, которые назначили туда главкомом Максаржава.

Естественно, в этой ситуации переговоры с Джа-ламой большевики свернули и переключились на обработку Хатан-Батора. В июле 1921 года, когда главные силы Унгерна откатывались в Монголию после неудачного похода на Забайкалье, Максаржав совершил в Улясутае переворот, приказав своим цирикам истребить белых.

Внезапное нападение превратилось в резню, по ходу которой было убито до полутора сотен мирных русских граждан. Тем более не приходилось рассчитывать на пощаду военным. Существует непроверенное свидетельство, что у командира улясутайского гарнизона есаула Ванданова вырезали сердце, которое было съедено то ли самим Хатан-Батором, то ли находившимся при нем ламой в рамках некоего языческого ритуала.

Голова, оставшаяся с нами

Прекрасно понимая, что пришедшее к власти после разгрома Унгерна правительство Сухэ-Батора в нем не нуждается, Джа-лама решил, по крайней мере, закрепить за собой статус феодального владетеля.

Свою резиденцию он устроил в соседней с Монголией китайской провинции Синьцзян. Его подданные обосновались в пятистах юртах, а войско насчитывало около трехсот сабель. Сила значительная, но…

Красные, по-видимому с согласия китайских властей, решили заняться Джа-ламой. В Улясутай отправились 50 цириков во главе с Дугэр-бейсе и Нанзан-Батором. Оттуда в Сяньцзин выехали всего шесть всадников, которым и предстояло провести «спецоперацию». С собой они везли фальшивое приглашение от Богдо-гэгена к Джа-ламе с предложением договориться о совместных действиях против красных.

В декабре 1922 года монгольские чекисты встретились с новым Амурсаной, который поначалу отнесся к ним настороженно. Тем не менее лед недоверия постепенно растаял, и спустя месяц Джа-лама позвал их к себе в юрту для обстоятельной беседы.

Легендарный бандит по-прежнему изображал из себя бога, и когда еще один цирик-чекист Даши обратился к нему за благословением, ответил согласием. Нанзан-Батор в этот момент подкидывал поленья в очаг, а Дугэр-байши сидел напротив. И вот когда новый Амурсана поднял правую руку для благословения, Даши крепко схватил его за запястье. «Что вы хотите со мной сделать?» — только и успел крикнуть Джа-лама. Вместо ответа Нанзан-Батор выстрелил из своего маузера.

Воспользовавшись суматохой, чекисты перестреляли еще пятерых соратников Джа-ламы, после чего благополучно ретировались, прихватив отрубленную голову нового Амурсаны, которую через пару дней победоносно водрузили на стол своего непосредственного начальника товарища Бал-Дандоржа.

На этом путешествия головы не закончились. Ее долгое время возили по монгольским селениям, а затем отправили советским товарищам, которые, произведя идентификацию, передали мрачный трофей в Кунсткамеру.

Товарищ князь

После перехода на сторону красных Хатан-Батор занимался ликвидацией слонявшихся по Монголии остатков Азиатской дивизии. В знак признания ратных заслуг монгольский военачальник был награжден советским орденом Боевого Красного Знамени. Аналогичной награды удостоился и Сухэ-Батор, совмещавший посты военного министра и главнокомандующего Монгольской народной армией.

Когда в феврале 1922 года Сухэ-Батор умер (вероятно, от простуды), его смерть, разумеется, объяснили подсыпанной реакционерами отравой. Скрытых врагов начали «разоблачать» и ликвидировать. Формально Богдо-гэген оставался верховным правителем страны, но сразу после его смерти в 1924 году монархию упразднили.

В новом правительстве Хатан-Батор занимал пост военного министра и удостоился звания Героя Монголии.

От княжеского и прочих титулов он отказался, вступил в коммунисты и в 1925 году даже стал членом Центрального комитета Монгольской народно-революционной партии.

Когда с Москвой возник легкий конфликт по поводу принадлежности Урянхайского края, Хатан-Батор уговорил советских товарищей не демонстрировать «империалистические амбиции». Маленькому таежному Урянхаю предоставили независимость: так в мире появилось третье (после Советского Союза и Монголии) социалистическое государство — Тувинская Народная Республика, просуществовавшая до 1944 года.

В 1926 году Хатан-Батор слег, что, вероятно, было следствием инсульта.

Как только ему полегчало, он перебрался в родные места в Дунд-Хайлантай, где и скончался 3 сентября 1927 года.

Мощный российский революционный вихрь увлек Монголию в неожиданном направлении, но для самой страны это было скорее ко благу. Во всяком случае, боевые знамена кровью там больше не кропили и вырезанные из груди врагов сердца не поедали.

Подробнее о событиях, приведших к Октябрьской революции см. книгу «1917 год. Очерки. Фотографии. Документы»


6 ноября 2018


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
106981
Сергей Леонов
94606
Виктор Фишман
76353
Владислав Фирсов
71688
Борис Ходоровский
67814
Богдан Виноградов
54461
Дмитрий Митюрин
43660
Сергей Леонов
38571
Татьяна Алексеева
37575
Роман Данилко
36663
Александр Егоров
33788
Светлана Белоусова
32907
Борис Кронер
32784
Наталья Матвеева
30783
Наталья Дементьева
30339
Феликс Зинько
29791