Альковный список Анны Керн
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ
«Секретные материалы 20 века» №23(435), 2015
Альковный список Анны Керн
Наталья Дементьева
журналист
Санкт-Петербург
270
Альковный список Анны Керн
Анна Петровна Керн

Анечка Полторацкая «родилась вместе с веком» 11 февраля 1800 года. Она появилась на свет, как принцесса, на кровати под зеленым балдахином, украшенным белыми и зелеными страусовыми перьями, в обстановке роскоши и богатства.

Изобретатель бульонных кубиков

В сказках престарелые феи строят козни юным красавицам. В жизни Анны роль злого гения сыграл ее отец. Петр Маркович Полторацкий имел крутой характер малороссийского казака, а его супруга Екатерина Ивановна была женщиной тихой, болезненной, во всем уступала грозному мужу. Ни себя, ни новорожденного ребенка она защитить не могла. «Батюшка мой с пеленок начал надо мною самодурствовать, — писала Анна Петровна. — Когда, бывало, я плакала, оттого что хотела есть или была не совсем здорова, он меня бросал в темную комнату и оставлял в ней до тех пор, пока я от усталости не засыпала в слезах». Конечно, Петра Марковича нельзя изображать записным тираном. Он бывал и хлебосольным хозяином, и веселым балагуром, но противоречить его мнению в семье никто не мог.

Семья Полторацких жила в поместье близ города Лубны Полтавской губернии. Провинциальный городишко не соответствовал творческому полету фантазии Петра Марковича.

В его голове один за другим рождались прожекты всероссийского масштаба. В 1809 году Полторацкий предложил правительству оригинальный способ производства сухого мясного концентрата. Жидкость, которая оставалась после вываривания сала, высушивалась в специальных формах, и получались великолепные бульонные кубики. Производство стоило копейки, а выгода для снабжения армии была огромной. Император Александр I наградил помещика Полторацкого орденом за полезное изобретение, но по всегдашней русской привычке дело положили в долгий ящик. Тогда Петр Маркович решил действовать на свой страх и риск. Потратив огромные средства, он «купил скота, сварил бульон, которым предполагалось кормить армию во время войны, повез его в Петербург, чтобы продать его в казну, но не хотел подмазать приемщиков, и бульон забраковали. Он повез его в Москву, сложил там. Пришел Наполеон и съел бульон». Вот так иронично вспоминала Анна Петровна о бульонной авантюре своего батюшки.

Некоторые идеи Петра Марковича намного опередили свое время. Полторацкий пытался собрать компанию инвесторов для строительства элитных апартаментов в Киеве, где землю тогда раздавали даром. Петр Маркович уговаривал хозяев будущих квартир дать ему деньги на строительство. Афера окончилась судом. Уже без судебных процессов, но с огромными денежными убытками завершилось разведение морских рыб в местном пруду. Лопнула, как мыльный пузырь, мечта разбогатеть на производстве сливочного масла в форме зернистой икры. Однако авантюрный пыл Петра Марковича не унимался, и в итоге семейство почти разорилось.

«Полтавская битва» генеральши Керн

А тем временем Анна «мечтала в рощах и за книгами, танцевала на балах, выслушивала похвалы посторонних и порицания родных». Петр Маркович держал дочь в строгости. Анна «была в ужасе от него и не смела противоречить ему даже мысленно». Насчет будущего дочери у Петра Марковича созрел план, от которого он не хотел отступать ни при каких обстоятельствах. Анна должна выйти замуж за генерала, поэтому молодые люди без чинов и званий отгонялись от дочери, как назойливые мухи. Если на балу Анна танцевала дважды с одним и тем же кавалером, то Петр Маркович доводил дочь упреками до слез. Каждый танцевальный вечер заканчивался грандиозным скандалом.

А тут нашелся и подходящий претендент на руку и сердце семнадцатилетней Анны. В Лубнах был расквартирован 37-й Егерской полк, где служил Ермолай Федорович Керн — «природный российский немец», боевой генерал, герой войны 1812 года, кавалер многих орденов, к тому же мужчина в самом соку, всего 52 лет от роду.

Объяснение в любви было по-военному коротким. Генерал Керн спросил Анну:

— Не противен ли я вам?

— Нет, — ответила Анна и выбежала из комнаты.

Анна Полторацкая и генерал Керн обвенчались 8 января 1817 года. Почему немолодой мужчина, который с гордостью называл себя «солдатом», подразумевая, что воинская служба — главное дело его жизни, женился на юной девушке, которая его не любила? Ответ прост: «Любви все возрасты покорны». Возможно, поседевший в битвах генерал влюбился... влюбился, как потом влюбится Пушкин и еще множество мужчин, которые преклонялись перед красотой и прелестью «гения чистой красоты». Однако ответного чувства генерал Керн не заслужил. «Его невозможно любить — мне даже не дано утешения уважать его, — писала генеральша Керн. — Скажу прямо — я почти ненавижу его».

Прошло несколько месяцев после безрадостной свадьбы, и Анна Керн всем утерла нос: и деспоту-отцу, и ненавистному мужу, и малороссийской знати. В Полтаве проходил смотр войск в присутствии императора Александра I, а потом был обязательный в таких случаях бал. Анна Петровна присутствовала на торжестве вместе со своей подругой. И тут случился страшный конфуз: Анна Петровна заметила, что прелестные головки большинства дам украшали куафюры с пером. Оказалось, что именно такой головной убор нравится императору. В прическу Анны Петровны был воткнут голубой цветок с серебряными листьями. Без модной куафюры Керн почувствовала себя, как полководец на поле сражения без орудия главного калибра! Однако в «полтавской битве» за внимание Александра I победила генеральша Керн. Мило беседуя, император танцевал с ней польский танец.

— Генерал Керн — храбрый воин, — сказал Александр I и неожиданно добавил: — Приезжайте в Петербург ко мне.

— Приезжайте лучше в Лубны, государь, — без робости ответила Анна Петровна. — Лубны — такая прелесть.

— Я обязательно приеду, — заверил император.

Страсть Александра I к мимолетным романам во время «служебных командировок» была общеизвестна. Он мог увлечься и королевой, и женой станционного смотрителя. Удостоиться внимания самодержца считалось величайшей честью не только для женщины, но и для ее мужа. На другой день после бала губернатор Полтавы Тутолмин приехал поздравить генерала Керна с успехом жены. Император прислал Ермолаю Федоровичу пятьдесят тысяч рублей. Нетрудно догадаться, что наградные предназначались не бравому генералу, а прелестной генеральше. Любопытно, что за участие в Бородинском сражении генерал Барклай де Толли тоже получил 50 тысяч рублей...

Весной 1818 года генерал Керн поссорился со своим непосредственным начальником генералом Сакеном. Сакен пожаловался на Ермолая Федоровича императору, и генерал Керн попал в опалу. Уладить недоразумение могло только вмешательство прелестной генеральши. Александр I по-прежнему испытывал к ней расположение и даже согласился быть заочным крестным отцом новорожденной дочери Екатерины. В подарок молодой матери император прислал бриллиантовую застежку-фермуар стоимостью в шесть тысяч рублей. В начале 1819 года супруги Керн поехали в Петербург. Александр I любил в одиночестве, без сопровождающих лиц и охраны, прогуливаться по столице. Маршруты его любимых прогулок были известны всем петербуржцам. Несколько дней Анна Петровна приходила на набережную реки Фонтанки и, дрожа от петербургского холода, ждала встречи с императором, но ни разу его не увидела. «Случай мне доставил мельком это счастье: я ехала в карете довольно тихо через Полицейский мост, вдруг увидела царя почти у самого окна кареты, которое я успела опустить, низко и глубоко ему поклониться и получить поклон и улыбку, доказавшие, что он меня узнал». Глубокого поклона было достаточно, чтобы генерал Керн получил назначение в Дерпт дивизионным командиром.

В Петербурге Анна Петровна часто бывала у своей тетки Елизаветы Марковны Олениной и познакомилась со многими петербургскими знаменитостями. «На одном из вечеров у Олениных я встретила Пушкина и не заметила его, — вспоминала Анна Петровна, — мое внимание было поглощено шарадами, которые тогда разыгрывались и в которых участвовал Крылов... За ужином Пушкин уселся... позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Можно ли быть такой хорошенькой!» Анна Петровна осталась холодна к комплиментам поэта, ведь она была влюблена в императора и поклонялась ему «как высшему обожаемому существу».

В сентябре 1819 года Анне Петровне довелось еще раз увидеть Александра I. На балу в Риге император танцевал с генеральшей Керн третий танец, а после смотра войск царь поклонился всем присутствовавшим дамам. Анна Петровна заметила: «…мне поклонился в особенности».

«О Боже, сжалься надо мной!»

Свою супружескую жизнь Анна Петровна называла жалким прозябанием. Поведение мужа раздражало до отвращения: он «либо спит, либо на учениях, либо курит». Каждое сказанное генералом слово оскорбляло тонкую женскую натуру: «У извозчика и то мысли более возвышенные». Свои принципы и мысли она считала недосягаемо возвышенными. В июле 1820 года, узнав о волнениях во Франции, генеральша пришла в восторг: «Говорят, будто от этого может случиться война. Как бы хорошо!» Конечно, война — это такая прелесть: постылый муж исчезнет с глаз долой, а если повезет, то и вдовой можно остаться! Тогда она соединится с предметом своей безумной страсти. Анна Петровна именовала его Шиповником. Фамилия офицера, укрывшегося под кустиком псевдонима, осталась неизвестной. Шиповник служил в Малороссии, а Анна сгорала от любви во Пскове и за лето 1820 года исписала 76 страниц горячечным романтическим бредом: «Я купила себе в Орше платье за 80 рублей, да только оно с короткими рукавами, и я не хочу надевать его, пока не сделаю к нему длинные рукава. Не хочу показывать свои красивые руки, как бы это не привело ко всяким приключениям, а с этим теперь покончено, и я буду обожать Шиповника до последнего своего вздоха... О, какая прекрасная, какая возвышенная у него душа!»

Генеральша Керн считала себя неотразимой покорительницей сердец: «Я сейчас мельком взглянула в зеркало... я ныне так красива, так хороша собой», «Губернаторша очень собой хороша, но... ее красота блекнет, когда меня увидишь». После полкового бала Анна Петровна похвасталась подруге: «Не буду описывать вам мои победы. Я их не примечала и слушала хладнокровно двусмысленные недоконченные доказательства удивления — восхищения». Только генерал Керн был от жены не в восторге, говоря, что по ее милости «должен кулаками слезы утирать».

В июле 1820 года Анна Петровна обнаружила, что снова беременна. Она честно признавалась, что не хотела иметь детей и не могла их любить из-за непреодолимой неприязни к мужу. Генерал Керн позволил беременной жене уехать в Лубны к родителям. Вполне возможно, что Анна Петровна встретилась с несравненным Шиповником. Однако романтические чувства часто увядают, когда мужчина замечает растущий женский животик. В начале 1821 года Керн родила дочь, названную Анной. Материнство не приносило радости, душа искала любви, а тело жаждало страсти...

Теория Большого любовного взрыва

Во всех справочных изданиях Аркадия Гавриловича Родзянко называют поэтом, однако ни одно его стихотворение никогда не было опубликовано. В Петербурге Родзянко проходил военную службу, баловался стихосложением и был принят в литературное общество «Зеленая лампа», где познакомился с Пушкиным.

В 1821 году Родзянко вернулся в Малороссию в свое имение, находившееся недалеко от Лубны. Симпатичный холостой помещик стал соседом прелестной генеральши Керн, которая в очередной раз уехала от мужа.

8 декабря 1824 года Пушкин написал Родзянко: «Зная твою влюбчивость и необыкновенные таланты во всех отношениях, полагаю дело твое сделанным или полусделанным». Дело было не только сделано, но весной 1825 года связь уже начала тяготить любовников. Анна Петровна задумалась: может быть, муж не так и плох, а в замужестве есть свои плюсы? Генеральша Керн была уважаемой дамой, царицей балов, а в звании отставной жены ее и в приличный дом не приглашали. Вполне возможно, что просто кончились деньги, ведь Анна Петровна находилась в полной материальной зависимости от мужа.

В середине июня 1825 года Керн поехала к мужу, который в это время был комендантом Риги. По дороге она решила завернуть в имение Тригорское к тетушке Прасковье Александровне Осиповой, посоветоваться, как склонить генерала к перемирию. Тригорское походило на некую неведомую науке планетарную систему. Пушкин, как Солнце, находится в центре, а дамы-планеты вращались вокруг, испытывая на себе силу его притяжения. Старшая дочь Осиповой некрасивая и плаксивая Анна любила Пушкина до беспамятства. Александр Сергеевич ухаживал за Анной, но с вожделением поглядывал на вторую дочь Осиповой — «полувоздушную деву» Евпраксию. Прасковья Александровна состояла с Пушкиным в дальнем родстве и, конечно, любила его по-родственному, но как-то подозрительно сильно. И тут является Анна Керн, и в накаленной атмосфере всеобщей влюбленности происходит Большой любовный взрыв! Вселенная уже никогда не будет прежней: к тому, что нерушимо, незыблемо и вечно, прибавятся гениальные строки...

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

Стихи были написаны после прогулки в Михайловском 18 июня 1825 года. На другой день слуги бегали по дому Осиповой как угорелые, собирали вещи в дорогу. Прасковья Александровна от греха подальше увезла дочерей и Анну Петровну в Ригу, но вдогонку полетели пушкинские письма: игривые, ревнивые, полные пылких признаний в любви к «божественной» Анне. Одно из писем случайно прочла Прасковья Александровна и пришла в ужас. Она помирила племянницу с мужем, а Керн переписывается с Пушкиным! Осипова немедленно уехала из Риги, поссорившись с Анной Петровной.

Генерал Керн капитулировал перед милой женушкой, и супруги снова зажили вместе. Однако Анну Петровну неодолимо тянуло к Пушкину. Нужен был предлог для поездки в Тригорское, и Керн сказала мужу, что хочет помириться с тетушкой. Генерал изъявил желание сопровождать жену. В октябре 1825 года супруги Керн приехали в Тригорское. Анна Петровна несколько раз виделась с Пушкиным. «Он очень не поладил с мужем, а со мною опять был по-прежнему и даже больше нежен, хотя урывками, боясь всех глаз, на него и меня обращенных».

«Вавилонская блудница», или «После ужина горчица»

Супруги Керн погостили в Тригорском несколько дней и вернулись в Ригу. Анна Петровна немедленно закрутила бурный роман с двоюродным братом Алексеем Вульфом. И тут («к своему несчастью») снова обнаружила, что беременна. Кто был отцом ребенка? Генерал Керн? Пушкин? Вульф? Думается, Анна Петровна сама не знала наверняка. Дальнейшее поведение Керн не имело ничего общего с моралью, здравым смыслом и логикой, пусть даже женской. В начале 1826 года, беременная, без собственных средств к существованию, Керн бросила мужа и уехала в Петербург. В столице Анна Петровна неожиданно сблизилась с родителями Пушкина и даже некоторое время жила у них в доме. Весной 1826 года умерла дочь супругов Керн четырехлетняя Анечка. Анна Петровна на похороны не пошла, сославшись на нездоровье. Однако нездоровье и беременность не мешали Анне Петровне заводить новые связи. Сестра Пушкина Ольга утверждала, что «Анета Керн очаровательна, несмотря на свой большой живот». Действительно, большой живот не помешал маленькому роману с неким Болтиным, а следующей жертвой на любовном фронте пал младший брат Пушкина Лев Сергеевич.

7 июля 1826 года, ровно через девять месяцев после того, как Анна Петровна вторично побывала в Тригорском, она родила дочь, названную в честь сестры Пушкина Ольгой. Роман со Львом Пушкиным вспыхнул с новой силой. Лев Сергеевич по примеру старшего брата одарил Керн стихами:

Как можно не сойти с ума,
Внимая вам, на вас любуясь...

К счастью, Лев Пушкин сойти с ума не успел, был признан годным в военной службе и отбыл на Кавказ в марте 1827 года. Слухи о похождениях Керн доходили до Михайловского, и Александр Сергеевич в письме к Алексею Вульфу задал язвительный вопрос: «Что делает Вавилонская блудница Анна Петровна?» Впоследствии несколько поколений пушкинистов стеной вставали на защиту чести и достоинства «гения чистой красоты», научно доказывая, что она не была блудницей, а Пушкин просто пошутил. Однако Анна Керн никак не соответствовала образу бестелесной Музы. Анна Петровна отчаянно флиртовала с безвестным студентом Александром Никитенко и с известным математиком Петром Базеном. Никитенко был молод и от внимания Керн ходил как «отуманенный и как бы в состоянии легкого опьянения». Однажды Анна Петровна пригласила бедного студента на вечеринку, и от увиденного Никитенко протрезвел: «Обращение генерала Базена есть образец светской непринужденности: он едва не садился к госпоже Керн на колени, говоря, беспрестанно трогал ее за плечо, за локоны, чуть не обхватывал ее стана. Удивительно и не забавно!»

Генерал Керн служил в Смоленске, был наслышан о поведении жены, которая, по его словам, «предалась блудной жизни». Генерал неохотно, но продолжал присылать деньги непутевой супруге. Однако Анна Петровна всегда была стеснена в средствах и очень обрадовалась, когда ей удалось снять недорогую уютную квартирку на Владимирском проспекте. Да и соседи оказались просто замечательные: лицейский друг Пушкина барон Антон Антонович Дельвиг и его жена Софья Михайловна. По средам и воскресеньям у Дельвигов собиралась интеллектуальная элита столицы. Анна Петровна наслаждалась духовной жизнью и вниманием известных петербуржцев, но заплатила за гостеприимство барона Дельвига черной неблагодарностью. Анна Петровна буквально подталкивала жену Дельвига в объятия своего постоянного любовника Алексея Вульфа. Дельвиг почувствовал неладное и увез жену в Харьков. Однако Вульф не остался без дела. В квартире Анны Петровны поселилась ее младшая родная сестра Лиза Полторацкая. Вульф принялся развращать девушку, «провел ее постепенно через все наслаждения чувственности, однако не касаясь девственности». Керн все знала, все видела и не возражала. В свою очередь, Вульф не мешал Анне Петровне преподавать уроки любви 18-летнему прапорщику, состоять в интимной связи с бароном Вревским и Алексеем Илличевским. Бывший лицеист Илличевский в честь Анны Петровны разразился стихами с легким гастрономическим оттенком:

Ни вдова ты, ни девица,
И моя любовь к тебе
После ужина горчица.

В то время среди любвеобильных мужчин вошло в моду составлять так называемые донжуанские списки. Всех превзошел Сергей Александрович Соболевский, который внес в перечень своих любовных побед имена пятисот женщин. Среди них была и Анна Керн. Соболевский — человек широчайшей эрудиции, автор едких эпиграмм и неутомимый гуляка — был близким другом Пушкина. В феврале 1828 года Сергей Александрович уехал в Москву, и Пушкин писал приятелю: «Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь о M-de Керн, которую с помощию Божией я на днях вы…» Конечно, Пушкин не предполагал, что его дружескую переписку будут читать «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык». Александр Сергеевич писал, не оглядываясь на вечность. Как чувствовал, как относился к M-de Керн с ее сильно подмоченной репутацией, так и написал.

Неутолимый любовный аппетит генеральши удивлял даже видавшего виды Вульфа: «1830 год 1 сентября. Анна Петровна все еще в любовном бреду, и до того, что хотела бы обвенчаться со своим любовником. Дивлюсь ей!.. Пятнадцать лет почти беспрерывных несчастий, уничижения, потеря всего, чем в обществе ценят женщину, не могли разочаровать это сердце или воображение?»

В 1832 году после смерти матери Анна Петровна попыталась отсудить у родственников часть семейного состояния, но процесс проиграла.

В 1833 году умерла ее младшая дочь Оленька. Генерал Керн после смерти дочери перестал высылать Анне Петровне деньги. В 1828 году скоропостижно скончался барон Дельвиг, веселые дружеские собрания в его доме закончились. Женатый Пушкин старался не поддерживать отношений с дамами, с которыми в прежнее время имел романы. Казалось, что впереди Анну Петровну ждет беспросветное прозябание, но...

«Пора пришла, она влюбилась»

Слово «любовь» в русском языке не имеет множественного числа. Так и в жизни человеческой она бывает одна-единственная. Любовь настоящая смывает всю наносную грязь прошлой жизни. Многогрешная Анна Керн предстала перед миром «гением чистой красоты», когда нашла своего любимого. Александр Васильевич Марков-Виноградский был на двадцать лет моложе Анны Петровны. Он благоговел перед своей возлюбленной, восхищался ее красотой, умом, каждым движением, готов был целовать тротуар, которого касались ее ножки, и кричать во весь голос: «Мы счастливы как боги!»

В 39 лет Анна Петровна родила сына, названного в честь отца Александром.

8 января 1841 года умер генерал Керн. Анне Петровне как вдове генерала полагалась солидная пенсия, но она решила отказаться от материальной обеспеченности, звания генеральши и ненавистной фамилии Керн. 25 июля 1842 года в Лубнах состоялась свадьба Александра Васильевича Маркова-Виноградского и Анны Петровны. К сожалению, Александр Васильевич умел только обожать жену, а заработать хоть немного денег у него не получалось. Жили супруги в страшной бедности. Анне Петровне даже пришлось продать письма Пушкина по пять рублей за штуку.

Их жизнь закончилась как в сказке: они прожили сорок лет и умерли почти одновременно. Анна Петровна Маркова-Виноградская скончалась 22 мая 1879 года. Александр Васильевич смог прожить без обожаемой жены только четыре месяца...


22 ноября 2015


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
86714
Виктор Фишман
69660
Борис Ходоровский
61919
Богдан Виноградов
49144
Сергей Леонов
40107
Дмитрий Митюрин
35698
Сергей Леонов
32911
Роман Данилко
30819
Светлана Белоусова
17681
Борис Кронер
17494
Дмитрий Митюрин
16971
Татьяна Алексеева
15842
Наталья Матвеева
15366
Светлана Белоусова
15165
Наталья Матвеева
14438
Александр Путятин
14387
Алла Ткалич
13047