«Я рвалась в Россию всю жизнь»
ЖЗЛ
«Секретные материалы 20 века» №16(402), 2014
«Я рвалась в Россию всю жизнь»
Леонид Штерн
журналист
Москва
549
«Я рвалась в Россию всю жизнь»

8 мая 2014 года исполнилось 100 лет со дня рождения непревзойденной исполнительницы романсов Аллы Баяновой. До векового юбилея она не дожила всего три года.

Немного странно, но в России признание и славу она обрела уже на восьмом десятке. И этот успех стал для нее наградой за пережитые испытания…

Мы публикуем материалы о певице, подготовленные председателем попечительского совета Фонда Аллы Баяновой.

Певица Алла Баянова родилась в 1914 году в Кишиневе в семье русского оперного певца. Музыкальное образование, уроки вокала получила у отца. В Париже в тринадцать лет стала профессиональной певицей. В 1933 году переехала в Бухарест, во время войны оказалась в концлагере. Много раз пыталась вернуться в Россию. С 1989 года жила в Москве и за одиннадцать лет дала более тысячи концертов. Выпустила несколько дисков. Ее репертуар: цыганские таборные песни, романсы, песни 1930–1960-х годов, зарубежные шлягеры. Народная артистка России с 1999 года.

ПОЗДНЕЕ ПРИЗНАНИЕ

О знакомстве с Баяновой вспоминает известный музыкант заслуженный артист РФ Виктор Фридман:

– Это имя я впервые услышал в некий воскресный день в 1985 году в телепередаче «Музыкальный киоск». Помню, когда ведущая объявила, что теперь она представит румынскую певицу Аллу Баянову, которая приехала в Москву для записи пластинки, моя рука потянулась, чтобы выключить телевизор (не очень я интересовался румынской музыкой). Рука, впрочем, тут же отдернулась, когда ведущая сказала, что у рояля Давид Ашкенази. Этого пианиста, которого называли «великим тапером», я очень любил и всегда считал его выдающимся музыкантом.

Оказалось, что речь идет о русском салонном и городском романсе. Сказать, что мне понравилось то, что я услышал примерно за 10 минут телевизионного времени, невозможно – это не те слова. Я был потрясен и очарован.

А через несколько дней мне позвонили и спросили, не смог бы я сыграть два концерта с Аллой Николаевной Баяновой. Познакомили нас в гостях у супружеской пары – почитателей ее таланта. Был накрыт стол, посидели, а потом хозяин дома попросил гостью спеть, а Виктор, мол, попробует саккомпанировать. Помню, меня удивило, что она знала тональности своих песен: это вовсе несвойственно большинству певцов, они предпочитают сунуть тебе клавир, и, как правило, дрянной. Не помню, что мы пробовали, но, только пропев несколько фраз, она остановилась и сказала: «Ой, Витя, не смогли бы вы мне помочь? У меня два концерта...»

Надо сказать, я был, что называется, в материале. Где-то еще в конце 1960-х в среде моих музыкальных друзей возникли записи Козина, Лещенко, потом появились пластинки Изабеллы Юрьевой и Клавдии Шульженко. А до этого в телевизоре крутили Дину Дурбин с ее коллажем из русских романсов из фильма «Сестра его дворецкого». Таким образом, у меня на слуху оказалось огромное количество старых песен и романсов, причем в изумительном исполнении.

Упомянутые два концерта были сыграны, а репетировали мы с Аллой Николаевной в холле гостиницы «Россия», где ее поселил тогда Госконцерт. Больше таких услуг ей не предоставляли, и в последующие, ставшие частыми, визиты в Москву и Ленинград она жила у друзей и почитателей.

В 1988 году фирма «Мелодия» предложила Баяновой записать пластинку под номером три – первые две она записала с Давидом Ашкенази. Алла Николаевна, в свою очередь, попросила меня быть музыкальным руководителем записи. Мы отобрали репертуар из 14 номеров, среди них – романсы, танго и цыганские песни, я написал аранжемент. Для цыганских песен собрали хор – «Мелодия» пригласила семью Эрденко, а я своих друзей – драматических артистов из театров на Таганке и «Современника».

Постепенно имя Баяновой приобретало известность. Я горжусь тем, что был одним из организаторов и участником первого ее полноценного телевизионного концерта в клубе им. Серафимовича, около Белорусского вокзала. Позвонила мне Женя Поплавская (мама знаменитой исполнительницы роли Красной Шапочки, руководившая тогда концертной деятельностью этого клуба), а поскольку ее муж был телережиссером, вопрос с телевизионщиками решился автоматически.

Тогда же авторы телеверсии концерта записали с Аллой Николаевной развернутое интервью, а ведь она замечательный рассказчик и говорит свободно на русском, французском, румынском и немецком.

В 1990 году Баянова уже стала гражданкой России и поселилась в Москве в небольшой квартирке в арбатских переулках. Я вспоминаю, как в начале нашего знакомства Алла Николаевна часто размышляла вслух, сколько времени ей еще петь на эстраде, и приводила слова своего отца, оперного баритона Николая Баянова-Левицкого, что таборные старухи, мол, поют до 90 лет. Свидетельствую здесь, что эти рекорды самой Аллой Баяновой с лихвой перекрыты.

АЛЛА БАЯНОВА: «ЧАУШЕСКУ СКАЗАЛ, ЧТО ОТ МЕНЯ ЗА ВЕРСТУ ПАХНЕТ РОССИЕЙ»

Это интервью легендарный журналист Феликс Медведев подготовил в 2001 году после творческого вечера певицы. И начал он с того, что спросил Баянову, как она относится к современной эстраде: к Кобзону, Пугачевой, Киркорову, Земфире.

– Земфира такого сорта непредсказуемый персонаж, что за мои высказывания о ней когда-нибудь ее команда в каком-нибудь темном уголке так мне надает, что...

– Алла Николаевна, не бойтесь, это же полемика. Земфира наверняка понимает огромную разницу между ее поколением и вашим. Ваши вкусы как две разные планеты.

– На днях меня пригласили в жюри конкурса красоты по избранию какой-то там «Миссис Москвы». Мероприятие, в общем, интересное – соревновались молоденькие мамочки, и я с удовольствием наблюдала за красивыми стройными московскими леди. Но каждый сантиметр подиумного пространства освещался мощным потоком света, вокруг горели лампы и прожектора – синие, лиловые, красные, – и все двигалось, полыхало. От этой иллюминации публика чувствовала себя неуютно. А я тем более. Но оказалось, что это все цветочки. В честь победительниц был дан такой концерт, что я не выдержала. На сцене начался сущий ад: ор, грохот, рев, мяуканье, лай. Один махал микрофоном, точно ковбой пистолетом. О чем он пел и под какую мелодию? Наверное, знал только он один. Нельзя ничего было понять. Я в шоке ретировалась из зала. Заболело сердце, к машине шла шатаясь.

– Ну вот видите, какая пропасть между тем, как это все происходило в ваши молодые годы в Европе, где вы жили, и тем, что происходит нынче в России. Но мне кажется, что все же совсем отвергать эстраду XXI века нельзя. Кстати, вы очень красивы. Наверное, сами тоже когда-нибудь участвовали в подобных конкурсах?

– Участвовала. Тогда я была слишком юной, мне было семнадцать лет... Было это в Париже, где я жила с родителями и где прошла часть моего детства и юности. С Парижем многое связано. Именно там на меня как на начинающую певицу обратил внимание Александр Николаевич Вертинский. Он меня обласкал, а своим искусством произвел на мое пылкое воображение безумное впечатление. Второго такого певца и человека я в своей жизни больше не встречала.

– Говорят, он очень любил красивых молоденьких женщин. Наверняка пытался ухаживать и за вами.

– Вы знаете, нет. Все наоборот: я охраняла его от наскоков пылких дам. Он мне говорил: «Аделаида (почему-то он так звал меня), спасай, в зале акулы, спрячь меня куда-нибудь».

– Совместные с ним выступления были?

– Один раз мы дуэтом спели «Молись, кунак...». Это было прекрасно, я очень волновалась, но потом ужасно гордилась. Пели мы в ресторане, что по тем временам было совершенно естественно. Вся музыкальная культура вышла из ресторанов и кабаков: и Вертинский, и Морфесси, и Настя Полякова. Ресторан был подиумом к чему-то более высокому. Ведь тогда не существовало ни театра «Ромэн», ни эстрадных театров.

– Великие русские певицы Вяльцева, Плевицкая прошли мимо вас?

– Я их не знала, они были старше. Но мне очень нравилась Надежда Плевицкая, я слушала ее на пластинках не очень хорошего качества, но и по ним я понимала, что это большая певица.

– Скажите, а позже, в 1930–1960-е годы, что знали вы, проживая в Европе, о русском искусстве? Слышали о Лидии Руслановой, Клавдии Шульженко, Лемешеве, Козловском, о балерине Улановой?

– К сожалению, почти ничего. Ведь существовал железный занавес.

– Зато рядом с вами был великий Шаляпин.

– Это верно. Много раз я слышала его, а однажды в Бухаресте, где я работала в коллективе Петра Лещенко, мне посчастливилось общаться с ним в течение целого вечера. Но о Шаляпине можно долго рассказывать. Оставим эту тему на другой случай. В Париже тогда жила знаменитая балерина Кшесинская. Помню, как с моим отцом-артистом мы выступали в Монте-Карло, в баре «Абрек». И вдруг струнный оркестр умолк. Я глянула и увидела, как в зал входит Матильда под руку со своим мужем. Оркестр заиграл в ее честь «Испанский танец» из балета «Лебединое озеро».

– Говорят, она была очень красива. Ведь сам Николай II был в нее влюблен.

– Нет, красивой я ее не находила. Но обаяние и какая-то магическая аура были при ней. Вся первая волна эмигрантов сплетничала, шепталась, что государь подарил Кшесинской не только дворец, но двенадцать солитеров. Вот вы наверняка не знаете, что это такое. Солитер – это большой бриллиант голубой воды. В переводе означает «единственный, одинокий». Так вот, на балетной туфельке знаменитой балерины красовалось целых двенадцать солитеров.

– Выходит, вы мало знали о тогдашнем СССР. Но было ли предчувствие страшной катастрофы, войны, надвигавшейся на Европу?

– Да, было. Мой отец, участник Первой мировой войны, служил в 8-м Гвардейском кавалерийском полку, был дважды ранен. Смелый в своих суждениях, он говорил о Гитлере, о Сталине, они с мамой прививали мне и поддерживали горячую любовь к России. Помню, когда я была еще ребенком, отец посадил меня на колени, обнял и сказал: «Знай, что нет на свете страны лучше России. Ты будешь жить своей жизнью, идти своим путем, но настоящее счастье придет к тебе, когда ты вернешься в Россию». И я рвалась в Россию. Всю жизнь. Но прорваться было невозможно. То не впускал КГБ, то не разрешал отъезд Чаушеску, то еще какие-то обстоятельства.

Из Франции мы уехали в 1930-х годах. Путешествовали по миру. Объехали весь Ближний Восток, побывали в Израиле, по-тогдашнему Палестине. Впечатлений в памяти осталось много. Я помню то, что многие уже не помнят и не знают. Меня удивил тогдашний Тель-Авив, безлюдный, пыльный маленький городишко, в котором еще не было переселенцев. Страшное впечатление оставил Иерусалим. Заброшенным выглядел огромный собор, в котором хранятся Христовы святыни. А в Генуе мама меня сразу же повела на кладбище и показала знаменитые мемориальные скульптуры. Мне казалось, что они вот-вот оживут, так совершенны они были. Творения Микеланджело и Леонардо я видела еще тогда в оригинале. В Италии же позже я узнала о великом Карузо, а Марио Ланца еще только начинал.

– Вы упомянули имя Чаушеску, который, как я слышал, был вашим злым гением. Но ведь этот диктатор, как и многие тираны мира, не был лишен сентиментальности и любил внимать голосу муз.

– Да, это чудовище любило музыку, в особенности романсы. Он даже коллекционировал пластинки. Слышал он и обо мне. Чаушеску взбеленился после одного моего выступления по румынскому телевидению. Почему взбеленился? Потому что я пела только по-русски. Я не могу представить, скажем, как по-румынски петь «Очи черные». И тиран взорвался, он приказал мне петь только на румынском языке. Однажды он прислал ко мне людей в штатском, которые известили меня, что Николае Чаушеску пожелал иметь у себя мою запись пяти романсов на румынском языке. Что делать? Ночи напролет я переводила русские романсы на румынский. И сделала запись. Через две недели люди-невидимки пришли ко мне снова, чтобы сообщить приговор: «Товарищ Чаушеску прослушал один романс и сказал, что от вас Россией за версту пахнет, а нам таких не надо».

И я попала в еще более сильную опалу. Мне перекрыли кислород, жизнь становилась невыносимой. А уехать в Россию было очень и очень трудно. Ничего не мог сделать и советский посол в Бухаресте, который был ко мне внимателен и приглашал на дипломатические приемы. Спас меня Михаил Горбачев. И 22 декабря 1989 года после полувековых скитаний по чужбине я вернулась на родину.

– В этой уютной комнатке, где мы разговариваем, наверное, и часть вашей прошлой долгой жизни. Я смотрю на старые фотографии – на них ваши отец и мать?

– Кроме этих фото, ничего у меня не осталось от прошлого. Ведь я уезжала в СССР как бы на время, полагая, что меня снова выпрут обратно, как какую-нибудь изменницу, и с собой взяла лишь маленький чемоданчик. А вышло, что приехала навсегда.

– Понимаю, что вы давно уже вжились в нашу жизнь, в нашу демократию, в наш капитализм. И как вам живется-поется? Хватает ли пенсии? Или приходится выходить на сцену не только ради удовольствия?

– Ради удовольствия, как говорил Шаляпин, только птички поют. Хотя я давала очень много благотворительных концертов. Особенно люблю выступать перед моряками, которых я обожаю, перед блокадниками, инвалидами войны и, не удивляйтесь, милиционерами. Я их, конечно, не боюсь, стараюсь быть законопослушной, но жизнь у них нынче тоже нелегкая. Так что выступаю и за гонорары, мне кормить надо и своих помощников (они вас встречали в прихожей), и мою большую семью. Тем более недавно она увеличилась сразу на три души. Там в углу в коробке спят три котенка. Они недавно родились. Их мама тоже со мной, а чтобы им всем было не скучно, я собираюсь подарить им общество двух прекрасных собачек.

– Алла Николаевна, что это у вас за орден на груди? Уж не мама ли вы героиня?

– Не шутите, это серьезный знак – я народная артистка России. Надела специально для вас. Как это в рекламе? Ведь я его достойна. Хотя место на эстраде и народному артисту нелегко завоевать. Тем более мне, приезжей. Вся эстрада схвачена мафией. Не пробьешься, не пролезешь. Кругом кордоны. Мечтаю прорваться к самому Лужкову, поговорить с ним. Но как прорвешься, когда даже по его заместителям стреляют нынче прямо на улице. Ему, видно, еще долго будет не до моих романсов.

– Не обижайтесь, но мне кажется, что при вашем прекрасном голосе и необычной биографии ваша творческая карьера не достигла своего возможного пика. Вы могли бы завоевать весь мир.

– Спасибо, но я тоже ощущаю, что не сделала великой карьеры. Ни в творческом, ни в материальном плане. Так, видно, было угодно Богу. Но я не слишком переживаю и живу сегодняшними радостями. А знаете, как я родилась? Это любопытно. Мой отец был красавец. И мама его ревновала. В памяти остались какие-то объяснения между ними, видимо, на этот счет. Так вот, когда они поженились, то я не через 9 месяцев появилась на свет, а чуть позже. Однажды маме, может быть, впервые после свадьбы показалось, что на папу какая-то красотка не так взглянула. Мама вспыхнула и выбежала из дома. Отец за ней. Объяснения, слезы, обещания, примирение. И вот от этого сладкого примирения я и родилась.

ОБ АЛЛЕ БАЯНОВОЙ ВСПОМИНАЮТ

Святослав Бэлза, музыкальный и литературный критик, публицист, музыковед, телеведущий:

«Когда Алла Николаевна вернулась в нашу страну, то быстро заняла на тот момент пустовавший трон королевы русского романса. Мне повезло быть с нею знакомым, дружить, общаться, бывать у нее дома, даже в тот роковой для нее период, когда она в достаточно преклонном возрасте сломала шейку бедра, ходила с костылем, но при этом совершенно не унывала. После выздоровления, кстати, не прекращала своей гастрольной деятельности. Я помню, мы снимали с ней сюжет для моей передачи именно в тот день, когда она получила советский паспорт. И вот Алла Николаевна с гордостью демонстрировала мне этот документ, была невероятно счастлива и горда этим фактом. Ей повезло иметь потрясающий талант, и к тому же в эмиграции она приобрела уникальную школу исполнения русского романса. При этом Баянова была невероятно обаятельна. А эти бездонные глаза, в которых можно было утонуть!

Что касается жанра, то сейчас романс переживает некий ренессанс. И у истоков сегодняшней популярности, несомненно, стояла Алла Баянова. Как многие знают, русский романс, я имею в виду не классический романс Глинки или Чайковского, а, скажем так, бытовой, переживал разные периоды. В советское время нередко находился под подозрением как жанр. А ведь зачастую это всего лишь история любви, чаще всего трагической. И Баянова как-то необычайно глубоко доносила содержание каждого романса, а не просто исполняла слова и ноты. Она проживала эту историю. Это не могло не трогать зрителя.

Алла Николаевна была очень чутким собеседником с потрясающим чувством юмора. Она была очень современна, интересовалась происходящим в политике, в искусстве, слушала много музыки разных жанров, чтобы понимать, что происходит на сцене. Ее отличал аристократизм, безграничный талант и невероятная щедрость, как в душевном смысле, так и в материальном. Перед Баяновой можно только преклоняться – перед ее жизнью, красотой, неувядающей творческой молодостью».

Олег Погудин, музыкант, исполнитель русских романсов, заслуженный артист России:

«Я не могу сказать, что был очень хорошо знаком с Аллой Николаевной, но мы очень часто встречались с ней на сцене, я любил приходить к ней на концерты, она – ко мне. Конечно, запомнилась первая встреча. Это был конец 1980-х, она жила тогда еще в Румынии и впервые приехала в Ленинград со своими концертами. А я в то время только начинал свою концертную деятельность, лет двадцать мне было. После концерта ее поклонницы, которым нравилось мое творчество, подбежали к ней и говорят: «Послушайте этого молодого человека, он так хорошо исполняет романсы!» На что она так спокойно и просто ответила: «Нет, сейчас я его слушать не буду. Я с удовольствием хотела бы послушать лет через десять, но я, конечно же, не доживу до этого времени». Позже я очень часто напоминал ей об этом, и мы всегда смеялись. После того разговора она почти четверть века прожила.

Баянова уникальна, соединила собой разные времена. Это целая эпоха. Ей повезло родиться и начать выступать в то время, когда жанр романса был в расцвете, он был молодой, полный сил, было много внутренних резервов и перспектив для творчества. И вот в этом всем появилась Алла Николаевна, которая впитала в себя этот дух прекрасного. С тех самых пор и до наших дней она пронесла верность романсу. Заметьте, Баянова в возрасте уже могла забывать слова, могла не очень живо реагировать на какие-то вещи, но пела-то она великолепно до конца своих дней! Она прекрасно исполняла не только романсы, но и народные песни. А ее коньком был цыганский романс. Та живость, искрометность, музыкальность, характерность, которую передавала Баянова, невозможно забыть. И научиться этому тоже невозможно, потому что это было у нее в крови».

Нина Шацкая, исполнительница романсов и джаза, заслуженная артистка России:

«С Аллой Баяновой общаться в неформальной обстановке, к большому сожалению, мне не довелось. Но в кулисах, перед концертами, мы несколько раз сталкивались. И всегда Алла Николаевна излучала поток энергии, даже в глубоко преклонном возрасте. Поражали ее глаза – очень большие, яркие и красивые, глаза настоящей дивы! Так же поражала и речь певицы: богатая, живая, наполненная юмором, очень правильная в плане грамотности, и это несмотря на долгую эмиграцию. А ее голос! Уверена, ни один человек, слышавший голос Баяновой, не оставался равнодушным, настолько голос этот был мощным, самобытным и до последних дней чистым.

В СССР романс долгие годы находился в полуподпольном состоянии и считался мелкобуржуазным жанром, репертуар был ограничен худсоветами, найти нотный материал было очень сложно. И разумеется, едва стали продаваться записи Аллы Николаевны, я старалась скупать все, что можно. Баянова была автором или первым исполнителем множества романсов, настоящих шедевров жанра.

С ее возвращением в Россию романс получил новую жизнь. Она собирала залы по всей стране, камерный жанр зазвучал на больших площадках, и каждый романс становился маленьким спектаклем, в котором отсутствовали наигранность и буффонада. Баянова брала слушателя искренностью и огненным темпераментом. Своим исполнением она покорила не одно сердце».


15 Июля 2014


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
84226
Виктор Фишман
67398
Борис Ходоровский
59851
Богдан Виноградов
46959
Дмитрий Митюрин
32411
Сергей Леонов
31388
Роман Данилко
28925
Сергей Леонов
24098
Светлана Белоусова
15147
Дмитрий Митюрин
14897
Александр Путятин
13383
Татьяна Алексеева
13146
Наталья Матвеева
12996
Борис Кронер
12405
Наталья Матвеева
11044
Наталья Матвеева
10741
Алла Ткалич
10327
Светлана Белоусова
10003