Вызов Его Величеству
ЖЗЛ
Вызов Его Величеству
Дмитрий Митюрин
журналист
Санкт-Петербург
644
Вызов Его Величеству
Микаэль Агрикола

Каждый год 9 апреля в Финляндии отмечается День финского языка, или День Микаэля Агриколы. Человек, именем которого назван этот праздник, вошел в историю как просветитель и создатель национальной литературы. Только в последние годы историки открыли для себя другого Агриколу – церковного политика и дипломата, имевшего обыкновение наживать себе влиятельных врагов, в числе которых были и «родной» шведский король Густав Ваза. Возможно, именно противостояние с могущественным монархом и стало подлинной причиной его смерти, в обстоятельствах которой много неясного.

УЧЕНЫЙ-ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЕЦ

Дата рождения одного из выдающихся сынов Финляндии точно неизвестна и лишь примерно привязывается к 1510 году. Меньше вопросов с происхождением: Микаэль, носивший сначала фамилию Олавинпойка, появился на свет в деревне Торсбю прихода Перная в Нижней Уусимаа. Отец его был довольно состоятельным землевладельцем, а дом – таким большим, что, как почтительно отмечали исторические хроники, в нем можно было проводить заседания окружного суда.

Кроме Микаэля в семье было три дочери, вышедших впоследствии замуж за людей влиятельных и богатых. А вот единственного мальчика родители решили сделать священником. Начиная примерно с 10-летнего возраста он зубрил грамоту в выборгской школе, где и получил свое новое фамильное прозвище – Агрикола, означавшее «землевладелец».

Не будь у его отца земли, Микаэль вряд ли когда-нибудь смог бы позволить себе и учебу, и траты на книги, которые всегда составляли значительную часть его расходов. Он действительно очень тянулся к знаниям, что было отмечено и учителями, один из которых протолкнул его на должность секретаря епископа Турку Мартти Скютте. Годам к 20 Агрикола уже руководил всей канцелярией этого иерарха. Однако в 1536 году пытливый юноша отправился в Германию, в Университет Виттенберга, считавшегося неофициальной столицей Реформации.

В новом религиозном учении Микаэля привлекала его «открытость» к нижним слоям общества. По сути, человек получал право напрямую общаться с Богом, не прибегая для этого к посредничеству церкви. Но для начала верующий должен был обрести возможность самостоятельно ознакомиться с Библией, которая выходила на доступной только для образованных людей латыни.

Именно поэтому одним из наиболее выдающихся достижений Мартина Лютера стал перевод Библии на немецкий язык. Но ведь Европа – это не одни немцы. Скорее всего, именно в Виттенберге в уме Агриколы зародилась мысль перевести Библию на финский. А поскольку сама по себе подобная мысль была крамольной с точки зрения ортодоксальной католической церкви, он почти автоматически оказался в лагере реформаторов.

Во многом именно благодаря Агриколе Реформация начала распространяться не только в Финляндии, но и по всему Шведскому королевству.

Правитель страны король Густав Ваза покровительствовал новому учению, руководствуясь, подобно другим монархам, главным образом меркантильными соображениями. Ведь в соответствии с тезисами лютеранства церкви предстояло расстаться с большей частью своих сокровищ и земельных владений, переуступив «тягостные» материальные заботы государству. Скандинавские иерархи, в свою очередь, могли согласиться с чисто идеологическими догматами реформаторов, вполне готовы были признать над собой верховную власть короля, а не римского папы, однако в любом случае не собирались отказываться от накопленных сокровищ. Проблема здесь, впрочем, заключалась не только в стяжательстве иерархов, но и в их стремлении обеспечить финансовую независимость церкви от государства. Так началось многолетнее противостояние короля и епископов, в котором Агрикола выступил в роли одного из самых упорных противников Густава Вазы.

ПРОСВЕТИТЕЛЬ

Вернувшись в 1539 году из Германии со степенью магистра, Микаэль занял должность секретаря капитула (совета) Туркусской епархии. Поскольку епархия включала в себя всю Суоми, а ее глава Мартти Скютте покровительствовал Агриколе, недавний виттенбергский студент стал второй по значению фигурой в финской церкви.

Наряду с прочими обязанностями магистр Микаэль в качестве ректора должен был руководить самым известным в Суоми учебным заведением – школой при кафедральном соборе в Турку. Нельзя сказать, чтобы Агриколе это доставляло особое удовольствие. В своих письмах он жаловался, что погряз в учебной работе, и называл своих воспитанников дикими животными. Тем не менее его авторитет среди соотечественников рос неуклонно, и самое интересное, что ему даже удавалось выкраивать время для литературной работы. В 1543 году вышел написанный Микаэлем букварь финского языка, с которого, собственно, и начинается самостоятельная история финской литературы.

До нашего времени не сохранилось ни одного полного экземпляра этой книги, так что о ее содержании можно судить только по экземплярам последующих изданий. В первом написанном на финском языке стихотворении, помещенном на титульном листе букваря, автор призывал «дорогое дитя» изучать азы – начальную часть книги, содержащую алфавит, числа и основные фрагменты катехизиса.

Спустя год появился составленный магистром Микаэлем молитвенник на финском языке, считающийся самым полным из подобного рода изданий периода Реформации. И наконец, в 1549 году вышел переведенный на финский Новый Завет, трудиться над которым Агрикола начал еще во времена своего виттенбергского студенчества.

А вот до Ветхого Завета руки у него так и не дошли. Агриколе удалось осилить лишь несколько десятков псалмов Давида, а также «Песен и пророчеств» вошедших в еще одну изданную им на национальном языке книгу – Псалтирь. Впрочем, и того, что он уже сделал, оказалось более, чем достаточным. Народ, о существовании которого многие в Европе даже не догадывались (ставя знак равенства между финнами и шведами), благодаря одному человеку обзавелся собственным алфавитом и получил самостоятельный доступ к основополагающим трудам христианской культуры.

ДЛИННЫЕ КОРОЛЕВСКИЕ РУКИ

Литературно-просветительская деятельность Агриколы могла бы оказаться еще более плодотворной, если бы не отвлекавшие его многочисленные проблемы. И грубые ученики были среди этих проблем отнюдь не самой серьезной…

Медленно, но верно король Густав Ваза подбирался к собственности Туркусской епархии. Как свидетельствовал один из коллег Агриколы Паавали Юстен, как только умирал очередной член капитула, «никто не занимал его места, а все угодья и доходы переходили короне». Сам Юстен, впрочем, делал все, чтобы понравиться монарху, благодаря чему смог обойти в чинах менее сговорчивых церковных деятелей.

А что же Агрикола? Когда в 1546 году скончался настоятель кафедрального собора в Турку, магистр Микаэль рассчитывал занять его место и потерпел неудачу. Вскоре в городе произошел пожар, уничтоживший и крышу собора, и дом епископа, и многие другие находившиеся в собственности капитула здания. Ремонтировать их епархии пришлось за свой счет – церковные доходы Густав Ваза подгребал под себя, но брать церковь на жалованье вовсе не собирался.

Особенно взбесило магистра Микаэля требование короля отправить в Стокгольм лучших учеников туркусской школы – для работы чиновниками. Последовал резкий обмен «любезностями», после чего Агрикола вылетел с должности ректора. Его место занял более покладистый Юстен.

Нет худа без добра. Магистр Микаэль получил возможность закончить составление Псалтиря и даже занялся личной жизнью, вступив в 1550 году в брак с Бригиттой Олавинтютар, которая родила ему сына – Кристиана. Доходов с имения и литературных гонораров вполне хватало для безбедного существования. Но черви сомнения глодали его душу. Стоило ли отказываться от верховенства папы римского, чтобы впасть в еще большую зависимость от собственного монарха? И не станет ли этот монарх диктовать шведско-финской церкви свою волю, руководствуясь вместо общехристианских заповедей узконациональными или даже своекорыстными интересами?

Слабохарактерный и стареющий епископ Мартти Скютте явно не мог противостоять давлению Густава Вазы, а глава всех лютеран Шведского королевства архиепископ Лаврентий Петри хотя и сопротивлялся, но явно был очень далек от победы.

И тогда Агрикола решил снова выйти на политическую сцену…

ПОСЛЕДНЯЯ ДОРОГА

Когда в 1550 году Мартти Скютте скончался, в Финляндии никто особенно не сомневался, что его место займет именно Агрикола. Ведь кроме репутации просветителя и переводчика Нового Завета, он еще и дольше других коллег являлся членом капитула – пускай и достаточно молодым по возрасту. И все же, несмотря на очевидность подобного назначения, король тянул целых четыре года. А затем преподнес сюрприз, разделив Финляндию на две отдельные епархии – Туркусскую и Выборгскую. Формально все было правильно: население Суоми росло, и с административной точки зрения подобный шаг должен был укрепить отношения между пастырями и паствой. Но для Агриколы, получившего более почетную должность епископа Турку, было очевидно, что реальный объем его власти уменьшается вдвое. К тому же в новом епископе Выборгском Паавали Юстене он вряд ли мог найти союзника в борьбе против королевского абсолютизма.

Тем не менее отступать Микаэль не собирался. Уже первая его епископская месса и последовавшее затем пастырское собрание продемонстрировали, сколь велик его авторитет среди соотечественников. Чтобы не прослыть тайным сторонником католичества, Агрикола как можно скорее посетил последний из сохранивших приверженность папе римскому монастырей – Наантали. Согласно протоколу поездки, после его увещеваний тамошние «монахи и монахини обещали в своем учении и в жизни стать протестантами. Они согласились служить мессы на шведском и финском языках. Они обещали также отказаться от обращения к святым и от других суеверных обрядов».

Но еще больше, чем бескровное «покорение» Наантали, популярности Агриколы содействовала начавшаяся в 1554 году война с Россией. Причиной ее стали традиционные конфликты из-за рыбных и тюленьих ловищ, наложившиеся на личную обиду Густава Вазу. Этого «короля-крестьянина» раздражало, что другие европейские монархи не желали признавать его равным, а русский царь Иван IV поддерживал с ним дипломатические контакты не напрямую, а через своего новгородского наместника. В результате мелкие приграничные стычки переросли в крупную кампанию, когда населенные пункты по обе стороны границы самым варварским образом уничтожались противостоящими друг другу войсками. Тысячи финских крестьян лишились своих близких и крова, ища утешения у своего иерарха. И Агрикола им помогал, причем не только словом Божьим, но и вполне материальными «хлебами». И что бы он дал этим несчастным, если бы в свое время не отстаивал перед лицом короля церковную собственность?

Боевые действия между тем шли с ничейными результатами, и в конце 1556 года начались переговоры о мире. В состав делегации, отправляющейся в Москву на мирные переговоры, Густав Ваза включил и Агриколу. В русскую столицу шведы и финны прибыли в начале февраля 1557 года, а к конкретным соглашениям пришли в конце марта. Каждая из сторон осталась при своем, причем отношения между Москвой и Стокгольмом по-прежнему должны были поддерживаться через новгородского наместника. Именно поэтому условия мира скреплялись крестоцелованием не в Москве, а в Новгороде 2 апреля 1557 года.

На следующий день шведы выехали на родину. По свидетельству Юстена, вскоре после переезда границы «недомогание охватило магистра Микаэля; его здоровье и раньше не было слишком сильным. Неожиданная смерть застала его в пути, и он отошел к Господу в деревне Кюренниеми прихода Уусикиркко». Похоронили Агриколу в кафедральном соборе Выборга, но поскольку до нашего времени тот храм не сохранился, могила его тоже затерялась. Впрочем, нельзя исключать, что при проведении каких-либо очередных реставрационных или археологических работ останки великого просветителя Суоми будут найдены и перезахоронены со всеми достойными его почестями.

БЫЛО ЛИ ОТРАВЛЕНИЕ?

Спустя полтора десятка лет после кончины магистра Микаэля, когда Швеция и Россия снова оказались в роли противников, среди финнов начали ходить слухи, будто его отравили в Москве ядом замедленного действия. Ради справедливости следует отметить, что никто из финских или шведских историков всерьез к этим слухам не относился, и все же легенда жила, сохранившись вплоть до нашего времени.

Была ли смерть Агриколы естественной,или явилась следствием отравления, удастся выяснить только в том случае, если будут найдены его останки. Пока же следует обратиться к доводам логики.

На традиционный вопрос, кому это выгодно, можно ответить столь же категоричным: только не Ивану IV (который в то время еще не был Грозным). Ведь мир уже подписали, и перспективы отношений между Швецией и Россией выглядели достаточно безоблачными. Магистр Микаэль был не главным членом делегации, играл в переговорах вспомогательную роль и, в общем-то, был настроен вполне примирительно. Более того, если в Москве интересовались его личностью, то скорее должны были видеть в нем своего рода союзника, способного серьезно испортить кровь Густаву Вазе.

А вот для самого шведского короля смерть туркусского епископа оказалась весьма кстати. После кончины Агриколы сошел с политической сцены последний деятель, способный объединить вокруг себя финскую церковь и повести за собой простых финнов. Шведский король получил долгожданную свободу рук и почти сразу же после смерти магистра Микаэля приступил к давно уже запланированной конфискации церковного имущества.

Но если преступление действительно имело место и его вдохновителем был именно Густав Ваза, то кто же тогда выступил в роли исполнителя? Среди почти ста членов шведской делегации многие Агриколу недолюбливали: кто из-за преданности королю, а кто и просто из зависти. И что, собственно, им мешало отравить строптивого туртусского епископа, бросив по ходу дела и тень на неприятных им московитов?

Так или иначе, если не в шведской, то в финской истории Агрикола остался деятелем более значимым, нежели Густав Ваза. Из-за неустановленной даты рождения День финского языка стал отмечаться в день смерти Агриколы. Два города, тесно связанных с жизнью магистра Микаэля, – Выборг и Турку – трепетно берегли память просветителя, установив на своих главных площадях в его честь монументы.

Правда, в 1940 году, когда Выборг отошел к СССР, находившийся там памятник эвакуировали, да так основательно, что следы его затерялись. Тем не менее копии с этого монумента были установлены в городах Перная и Лахти – в том приходе, где прошло детство Агриколы. А уже в 2001 году в Выборгском районе, на том месте, где он скончался, был воздвигнут памятный камень с фигурной оградой. Наконец, в 2007 году – к 450-летию Агриколы памятник ему восстановили в самом Выборге. Так что, как ни парадоксально, по количеству возведенных в честь магистра Микаэля монументов нынешняя Ленинградская область сможет соперничать с Финляндией. Хотя что в этом удивительного, если история у них общая?


9 апреля 2022


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
253835
Сергей Леонов
160343
Сергей Леонов
100404
Татьяна Минасян
100152
Александр Егоров
88299
Виктор Фишман
82278
Светлана Белоусова
80090
Борис Ходоровский
72784
Борис Ходоровский
67794
Павел Ганипровский
65609
Татьяна Алексеева
65387
Богдан Виноградов
58983
Татьяна Алексеева
52164
Павел Виноградов
52053
Дмитрий Митюрин
49777
Наталья Дементьева
48462
Наталья Матвеева
43762