Театры Леся Курбаса
ЖЗЛ
«СМ-Украина»
Театры Леся Курбаса
Андрей Блануца
журналист
Киев
869
Театры Леся Курбаса
Лесь Курбас — великий человек, который сделал революцию в театральном искусстве начала XX века

27 октября 1937 года, во исполнение Постановления Политбюро ВКП (б) 52/94 «Об антисоветских элементах» в местности Сандармох на юге Карелии были расстреляны более тысячи ста заключенных Соловецкой тюрьмы особого назначения. Среди них 290 украинцев — цвет нации: академик Матвей Яворский, профессор истории Сергей Грушевский, драматург Николай Кулиш, писатели Валерьян Пидмогильный и Михаил Яловый, профессор Киевского университета, поэт Николай Зеров, создатель театра «Березиль» Лесь Курбас и другие замечательные люди. Многие годы по распоряжению ЦК КПСС работники отделов идеологии и пропаганды пытались замести следы сталинских репрессий, стереть даже самую память о таких ярких личностях, как Курбас. Не вышло…

КАК РАЗРЕШИТЬ КОНФЛИКТ

«Я убил в себе актера, чтобы дать нашему театру режиссера», — говорил Лесь Курбас — великий человек, который сделал революцию в театральном искусстве начала XX века. Действительно, как и многие режиссеры того времени, Лесь начинал сценическую деятельность в качестве актера. Артистические способности он получил по наследству от родителей — Степана Филипповича и Ванды Адольфовны, актеров украинского театра в Галиции. В свое время Степан Курбас (по сцене Янович) против воли отца, почтенного сельского священника, ушел из седьмого класса гимназии в актеры, что в те времена расценивалось как гибельное безрассудство. В театре товарищества «Руська бесида» Янович успешно играл роли первых любовников. Но работа на износ и скудость актерского заработка быстро дали о себе знать: в 1902 году тяжелобольной Янович оставил театр и со всем семейством оказался в Старом Скалате на Тернопольщине на иждивении отца. Из трех детей Курбаса-Яновича жив остался только старший, Александр, родившийся 25 февраля 1887 года.

Ванда Адольфовна, устрашая Александра примером тягостной судьбы отца, взяла с него клятву не принимать участия ни в каких представлениях и вообще не думать о театре, пока не окончит гимназию и университет. Так раннее тяготение Курбаса к театру пришло в противоречие с горьким материнским опытом.

Юноша решил этот конфликт по-своему: он сдержал слово, в 1907 году окончил гимназию в Тернополе и с радостью уехал учиться в Венский университет, чтобы вдали от пристального материнского взгляда отдаться своему увлечению. В анкете 1925 года на вопрос «Где готовился к профессии?» — Лесь ответил: «В Вене, драматическая школа».

Счастливое время венской жизни остро оборвалось: осенью 1908 года умер отец Курбаса. Александр перевелся во Львов на третий курс университета; судя по списку курсов, которые он собирался слушать, его интересовали украинская и немецкая филология, спецкурс «Песни нибелунгов», польская поэзия. Теперь он уже не скрывал своего интереса к театру.

НАЧАЛО

Лесь Курбас владел польским и немецким языками, читал на французском и итальянском, интересовался европейской литературой по искусству и театру.

Старый Львов был своеобразным городом — в нем причудливо сочетались черты и европейской столицы, и глухой провинции. До 1914 года он был официальным центром земель, которые достались Австро-Венгрии в результате разделов Польши. Тут располагались Галицкий краевой сейм и различные государственные учреждения, банки, акционерные общества, выходило семь польских газет, несколько украинских и еврейских. Здесь впервые в рецензии на постановку театральным кружком общества «Сокол» одной из пьес Коцебу в марте 1909 года промелькнуло имя Курбаса. С этого времени начинается актерская деятельность тогда еще никому не известного Леся Курбаса.

Летом 1910 года пришел конец мирному сосуществованию университета и театра в жизни Александра. Он был задержан полицией в числе ста двадцати семи студентов за участие в бурной демонстрации 1 июля, на которой украинская молодежь требовала открытия национального университета. Дисциплинарная комиссия, рассматривавшая дело каждого из причастных к демонстрации, не допустила к занятиям Курбаса.

Весна 1912 года застает его в Гуцульском театре Гната Хоткевича, пьесы которого строились на гуцульском фольклоре и с этнографической точностью воссоздавали жизнь села с ее комедийными и драматическими перипетиями. Неграмотные гуцулы заучивали роли с голоса и в своей живописной повседневной одежде играли самих себя в предлагаемых вполне привычных обстоятельствах. Гастроли в Галиции, Буковине и Кракове (зима-весна 1911-1912 годов) вызвали большой интерес к театру, не имевшему себе подобных.

С середины 1912 года имя Курбаса появляется в рецензиях на спектакли театра «Руська бесида», руководил которым Иосиф Стадник. Костяк репертуара труппы составляли украинская музыкальная комедия и социально заостренная мелодрама: «Наталка-Полтавка» Котляревского, «Запорожец за Дунаем» Гулак-Артемовского, «Ой, не ходи, Грицю...» Старицкого. Жанровая широта разносторонне развивала актеров, размывая рамки амплуа. Конечно, театру недоставало общей сценической культуры; актеры не успевали как следует выучить роли, спектакли представлялись зрителю с нескольких репетиций «под суфлера», оформление их не выдерживало критики…

В труппе «Руськой бесиды» Курбас играл в фарсах, танцевал в опереттах и даже пел в операх. В опереттах комиковал, в фарсах чуть переигрывал — он не обладал комедийной легкостью и поэтому играл несколько натужно. Об опере нечего и говорить, рецензент «Нового слова» негодовал: «Не смешно ли видеть такого ранга драматического артиста, как господин Курбас, у которого нет никакого голоса, но который должен — хочешь не хочешь... — петь».

Лучше всего удавались Лесю Курбасу, вероятно, потому что больше соответствовали его индивидуальности, лирико-драматические роли юношей, пылких и восторженных. Статный красавец с высоким лбом, выразительными глазами и будто нарисованными бровями-крыльями — типичный герой-любовник! Но была в облике Александра новая для украинской сцены краска — утонченность поэта-романтика, одухотворенность артиста-интеллигента.

Наибольшим достижением Курбаса этого периода критика единогласно признала роль гетмана Дорошенко в утомительно-трескучей исторической трагедии поэта Пачовского «Солнце Руины». Он пленил зрителя искренностью чувств, героическим пафосом любви Дорошенко к Украине. За два года работы в театре Лесь определился профессионально. Однако, понимая бесперспективность такой работы, с группой актеров-единомышленников он выходит из труппы летом 1914 года. Они задумали создать новый театр, в котором игрались бы современные украинские и зарубежные пьесы.

Начало империалистической войны, естественно, многое изменило. Оказавшись в Тернополе, который заняли русские войска, Курбас и в прифронтовой полосе развивает бурную деятельность. С «застрявшими» здесь другими профессиональными актерами и любителями драматической сцены он создает небольшой театр — «Тернопольские театральные вечера». С осени 1915 года труппа, без средств и какой-либо помощи, давала спектакли украинской классики из старого, отыгранного репертуара. Такая работа не сулила успеха.

«ДОЛОЙ СТАРЫЙ ТЕАТР!»

Весной 1916 года Николай Садовский (Тобилевич) предложил Курбасу перейти в его театр. Дело в том, что прославленного режиссера Украинского стационарного театра, действовавшего уже почти десяток лет в Троицком Народном доме Киева, два года кряду преследовали потрясения. Сначала от него ушел многолетний помощник и сорежиссер Марьяненко, который к тому же играл все роли героев-любовников, затем, весной 1915-го, его покинула целая группа актеров во главе с премьершей Линицкой.

Лесь с радостью согласился работать у Садовского. Переехав из одной части Украины в другую, он попал в иную страну. В Киеве преобладал русский язык, а прослойка собственно украинской интеллигенции, с которой он общался, была воспитана на образцах русской культуры.

Курбас, к которому перешли роли Марьяненко, проработал в Украинском стационарном театре недолго — ровно год. Он мечтал о собственном театре, о режиссуре и быстро охладел к исполнению почти одинаковых типажей.

В то время он уже познакомился с группой энтузиастов, преимущественно из учеников драматической школы Лысенко, которые не принимали устаревших сценических форм театра Садовского. Так возникла первая украинская театральная студия, на основе которой впоследствии был создан Молодой театр. Начальный период жизни студии Курбаса проходит трудно: не было ни своего помещения, ни средств.

О поддержке нового украинского театра позаботилось… время. Революция 1917 года многое меняет в соотношении культурных сил в Киеве. Центральная рада требует от Временного правительства признания автономии Украины. На этом этапе идеи развития украинской культуры объединяют разнообразные социальные группы, украинский язык стихийно отвоевывает себе права в общественной жизни.

В эти бурные месяцы Лесь Курбас и его студия получают известность. 12 марта он выступает на собрании театральных деятелей Киева с предложением о созыве Всеукраинского театрального совещания. В марте студия показывает на городском митинге символическую картину «Революционное движение», в мае дает первый спектакль — «Базар». В сентябре 1917 года пьесой Винниченко «Черная Пантера и Белый Медведь» Молодой театр начал свой первый сезон.

Открытие студии и театра пьесами именно этого драматурга не являлось случайностью. В театре «Руська бесида» Курбас играл в «Черной Пантере и Белом Медведе», теперь в роли режиссера он мог использовать свой актерский опыт. Но дело было не только в этом. Пьесы Винниченко пользовались популярностью.

Резкая критика старого театра и поиски нового типа актера — все это было в те годы общим поветрием. В специфических условиях Украины тех лет призыв «Долой старый театр!» имел для Курбаса особое значение. Он полагал, что украинский традиционный театр как форма, рожденная системой жестких запретов и преследований, останется в дореволюционном прошлом. Поэтому неприятие старого театра в равной мере было для него и эстетическим, и политическим манифестом.

Между тем жизнь в Киеве, в том числе и художественная, была сложной. Шла гражданская война, город постоянно переходил из рук в руки, его переполняли люди, которым было голодно, холодно, просто «неуютно» в Советской России. В движении разноязычных потоков слышались и мелодичность украинской речи, и смягченная украинизмами русская речь, и шелест польского языка. Культура города составлялась сложным переплетением разнонациональных пластов.

В эти годы Лесь верил, что его театр — необходимое звено в процессе духовного подъема народа, что он связан с «развитием украинской интеллигентной мысли» и, следовательно, не бедный родственник в среде киевских театров. Путь «прямо к Европе и прямо к себе» был для режиссера дорогой и художественного обучения, и творческого самопознания.

Молодой театр просуществовал неполных два года (1917-1919), выступая со спектаклями раз в неделю, а порой целиком уходя в студийную работу до лучших времен (в 1918 году при театре организована Независимая студия, в которую вошли пятьдесят человек). За это время на его сцене были поставлены девятнадцать спектаклей. Но некоторые готовые работы Курбаса в Молодом театре и в новоорганизованном Театре музыкальной драмы, которому он отдает много сил («Ромео и Джульетта» Шекспира, «Галька» Монюшко, «Тарас Бульба» Лысенко), по разным причинам не дошли до зрителя.

С самого начала Лесь Курбас стремился разграничить сферы студийного обучения и деятельности театра: «...работу будем вести преимущественно в студии, где займемся поисками форм, а репертуарный театр должен быть полем приложения наших опытов». Театром управляет Совет товарищества; в июле 1918 года, перед гастрольной поездкой в Одессу, коллектив признал необходимым передать Лесю общее руководство всеми постановками. Одновременно создается и режиссерская коллегия. Различия в художественной ориентации режиссеров раскалывало театр, возникло противоречие между склонностью Курбаса к студийным занятиям и желанием части актеров играть в репертуарном театре, а не учиться.

Как следствие, в декабре Лесь Курбас отказывается от обязанностей главного режиссера.

В марте 1919 года он опять избран на эту должность, и коллектив Молодого театра провозглашен «исключительно театром поиска». Творчество этого периода — романтическая драма и высокая трагедия; романтические симпатии отличают в те годы и вкусы Курбаса-актера. На смену могучим героическим образам гетманов и казаков, созданным Садовским, приходят интеллигентные, утонченные герои. Они остро ощущают свою враждебность миру торжествующей пошлости и бездуховности, хотя и не обладают наступательной силой для борьбы с ними. Темы обреченности романтической любви, катастрофы одаренной личности в столкновении с жестокостью общества и беспощадностью жизни близки Курбасу.

В марте 1919 года, после установления советской власти на Украине, Молодой театр был национализирован. В систему государственных театров его не включили, а предложили труппе влиться в организованный на базе драматического театра Первый Государственный театр УССР имени Тараса Шевченко. Коллектив его состоял из двух трупп, которые давали спектакли своего старого репертуара.

Но была одна работа, в которой слились новаторство Курбаса-режиссера и профессиональный опыт актеров драматического театра. Это «Гайдамаки» (1920 год) — лучший спектакль украинского театра эпохи революции, глубоко национальный и остро современный. В свое время драматург Черкасенко инсценировал поэму Шевченко, а талантливый Стеценко в 1918-1919 годах написал к ней музыку.

Но явлением театрального искусства «Гайдамаки» стали благодаря Лесю Курбасу. Его смелый художественный прием трансформировал функции античного хора в спектакле современных форм. И надо сказать, что вряд ли кому из режиссеров и драматургов начала XX века удалось сделать это столь изящно и органично. Восстание казаков в «Гайдамаках» и победа над шляхтой ассоциировались с реальными современными событиями: войска Польши подходили к Киеву, и призыв Шевченко «Кары ляхам, кары!» становился политическим лозунгом дня. «Гайдамаки» имели необыкновенный успех, и судьба этой постановки оказалась счастливой.

«КИЙДРАМТЕ»

Украина, богатейший край, варварски разграбленный за годы гражданской войны, стояла на пороге голода. Курбас прилагает поистине героические усилия, чтобы сохранить ядро Молодого театра. На его основе он создает Киевский драматический театр («Кийдрамте») и уезжает с ним в тихие, прежде сытые города — Белую Церковь и Умань. В скитаниях по провинции Леся сопровождала жена Валентина Чистякова, очаровательная молодая актриса с хорошей балетной подготовкой.

«Кийдрамте» жил в основном репертуаром Молодого театра, который пополнился «кассовыми» пьесами Винниченко и комедийной классикой. Из работ серьезного плана, задуманных и во многом подготовленных еще в Киеве, был выпущен только один спектакль — «Макбет» Шекспира. В эти годы Курбас много размышляет, ближе знакомится с русской журналистикой — дореволюционной и советской. Два года провинциального полуголодного «прозябания» становятся для Леся периодом внутренней перестройки.

Идеологи «левого» театра под лозунгом «Театрального Октября», провозглашенного Мейерхольдом, активно выступали в те годы с пропагандой путей развития пролетарской культуры. Эти идеи воспринимались Курбасом с большим интересом.

Режиссер понимал, что для успешной работы его труппа должна получать регулярную материальную поддержку — или его театр погибнет. Пайки, которые выделяла актерам 45 я дивизия (театр оказался в прифронтовой зоне), подкармливали, но не решали проблемы. Помощь нужна была не только «хлебом». Стояла задача строительства нового, советского театра. И Курбас совершает решительный шаг: договорившись в Харькове — в те годы столице Украины — о поддержке, он привозит туда летом 1921 года «Кийдрамте». Но в городе мог существовать репертуарный театр, а не учебно-экспериментаторский. В таких условиях «Кийдрамте» рассыпался сам собой. Курбас с частью актеров уехал в Белую Церковь, а затем, когда и там им не повезло, в конце года вернулся в Киев.

Ситуация в городе существенно изменилась: разоренный гражданской войной он мало напоминал прежний уютный Киев. Свирепствовал сыпной тиф, и общественные культурные развлечения свелись к минимуму. Ряды украинской и русской художественной интеллигенции поредели, деятели польской культуры уехали на родину. Подающая надежды молодежь собирала скудные чемоданчики, отправляясь на завоевание столиц — в Москву и Петроград.

Курбас в те годы не видел спектаклей Станиславского, Немировича-Данченко, Мейерхольда, но встречался достаточно часто с их провинциальными «копиями» на сценах русских театров Киева. Его угнетала мысль, что украинский театр может превратиться в некую «копию копий», потерять свои национальные особенности и художественную ценность. Вот почему, признавая необходимость учиться технике и общей сценической культуре у русских специалистов, он предостерегал от прямого следования их художественной практике: «Это культурная опасность, опасность, что мы станем украинским вариантом русского театра, и не более того».

Знакомясь с советской театральной прессой 1920-1922 годов, Лесь Курбас открывает для себя возможность соотнести общее движение русского «левого» театра со своими собственными художественными интересами. Весной 1922 года он создает новый театр. Театр, вошедший в историю советского искусства большими буквами, — «Березиль».


30 Января 2020


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
85155
Виктор Фишман
68564
Борис Ходоровский
60939
Богдан Виноградов
47861
Дмитрий Митюрин
34062
Сергей Леонов
32033
Сергей Леонов
31359
Роман Данилко
29900
Светлана Белоусова
16298
Дмитрий Митюрин
15943
Борис Кронер
15260
Татьяна Алексеева
14451
Наталья Матвеева
14154
Александр Путятин
13932
Наталья Матвеева
12351
Светлана Белоусова
11806
Алла Ткалич
11595