Еще раз о Юлиане
ЖЗЛ
«Секретные материалы 20 века» №25(333), 2011
Еще раз о Юлиане
Василий Соколов
журналист
Санкт-Петербург
281
Еще раз о Юлиане
Юлиан Семенов с Вячеславом Тихоновым

…Нет, не о знаменитом певце Юлиане – на этот раз о писателе, журналисте, актере, востоковеде, историке, издателе... Что там еще? Разведчике, шпионе, агенте КГБ? Кем он еще был? Точнее, кем он только не был! И написано о нем столько, что для одного лишь перечисления публикаций не хватило бы газетного разворота. Попробую все-таки найти какие-то мгновения в его жизни, которые мало известны широкому читателю. И начну с личного...

ЗНАКОМСТВО

Самое начало шестидесятых годов прошлого – уже! – века: еще длится «хрущевская оттепель», а до обещанного коммунизма осталось каких-то девятнадцать лет. Нынешней молодежи, насквозь пропитанной цинизмом, трудно поверить в то, что их сверстники шестидесятых отправлялась в далекие края «за туманом и за запахом тайги», что им «снились иногда голубые города», цвет которых свидетельствовал о романтических настроениях, а вовсе не о сексуальной ориентации.

Тогда, в 1959 году в журнале «Знамя» появился цикл рассказов о том, как молодежь в глухой тайге прокладывает автомобильную магистраль. Подборка называлась многозначительно – «Будни и праздники», и ассоциировалась с «Маршем коммунистических бригад», авторами которого были композитор Анатолий Новиков и поэт-песенник Владимир Харитонов. Были в том марше такие слова: «Мы везде, где трудно, дорог каждый час, трудовые будни – праздники для нас». Рассказы двадцативосьмилетнего автора, Юлиана Семенова, были выдержаны именно в таком духе, духе романтических строителей коммунизма. А через три года на экраны СССР под таким же названием вышла ленфильмовская экранизация этого цикла.

Вот краткое содержание фильма (следовательно, и самих рассказов), взятая с сайта «Кино-Театр): «Молодой инженер Зотов назначен начальником самого дальнего 406-го пикета на строительстве железнодорожной магистрали в тайге. Не очень радушно встретили нового прораба строители, ютящиеся в прокопченной, темной землянке: не всем под силу тяжелый труд, бытовая неустроенность. Но наступил день, когда строители заселили собственноручно построенный дом, а у Зотова случился двойной праздник – приехала невеста. И снова будни, и опять холодный барак заполнен – приехала новая партия строителей...»

Небольшую роль, если мне не изменяет память, чем-то недовольного строителя в фильме сыграл сам Юлиан Семенов. Это было смелое решение: появиться на экране вместе с суперпопулярными Петром Алейниковым, Тамарой Макаровой, Сергеем Филипповым, Лидией Сухаревской и другими не менее известными актерами кино. Помню, тогда меня неприятно поразило несоответствие между образом быстро ставшего знаменитым писателя и его очень высоким, как-то приблатненным голосом. Наверное, именно поэтому сняться в художественном фильме он рискнул только спустя тридцать лет: это была крохотная роль председателя международной научной конференции в блистательном «Солярисе» Андрея Тарковского. (Документальные кино- и телевизионные картины, в которых Семенов предстает как писатель Семенов, не в счет).

О ФАМИЛИЯХ

Прошло без малого три десятилетия, советская власть клонилась к закату. Закончилось всесоюзное совещание цензоров, в котором я по должности принимал участие, и мы устроили в гостинице небольшой банкет. Тогда крепко выпил Владимир Алексеевич Солодин, заместитель главного цензора страны по идеологической части. Тогда ему еще не было шестидесяти, но здоровье его было сильно подорвано собачьей должностью и алкоголем. (Хотя непременно следует отметить, что он сделал для наших писателей и издателей немало добрых дел: тылы ему обеспечивала мама, бывшая тогда главным терапевтом Четвертого главного управления Минздрава СССР, занимавшегося здоровьем хозяев страны).

Владимир Алексеевич почувствовал себя неважно, и я вызвался проводить его до стоянки такси. На улице он остановился и принялся размышлять вслух – отправиться то ли домой, то ли в ресторан ЦДЛ. Потом махнул рукой и решился: «Нет, поеду к Юльке!» «Юлькой» был афганист (точнее, пуштунист) Юлиан Семенов, его однокашник по московскому Институту востоковедения, равно как и арабист в прошлом Евгений Примаков. Тогда-то бывший китаист Солодин и поведал мне, что Семенов по отцу – Ляндрес, а отец Примакова, практически не живший с семьей, носил фамилию Киршенблат. В то время сведения такого рода все еще держались в большом секрете от широкой публики.

Однако прошел годик-другой, и сам Юлиан рассказал о своем отце в пожалуй самой последней книге с говорящим названием «Ненаписанные романы».

ОБ ОТЦЕ

Семен Александрович Ляндрес во многом предвосхитил биографию своего знаменитого сына. В том смысле, что жизнь прожил весьма и весьма бурную. Местечковый еврей закончил знаменитую Промакадемию, которая вплоть до 1941 года ковала из рабфаковцев руководящие кадры. Числилась она вузом, но образование давала фактически среднее специальное – зато из ее стен выходили политически подкованные руководители. Ее закончили жена Сталина Надежда Аллилуева, знаменитый шахтер Алексей Стаханов и, наряду с Семеном Ляндресом, многие другие, занявшие со временем видные руководящие должности в Советском государстве. Заметим попутно, что в Промакадемии учился и Никита Хрущев, но так и не сумел доучиться.

Двадцати трех лет от роду Семен Александрович получает должность начальника сектора печати Наркомата тяжелой промышленности, затем возглавляет организационно-плановый и иностранный отделы, И, наконец, становится помощником наркома Серго Орджоникидзе. В 1934 году в Институте красной профессуры (который в послевоенный период стал Академией общественных наук при ЦК КПСС) Ляндрес знакомится с Бухариным, только что возглавившим газету «Известия», и тот приглашает его на должность секретаря – фактически своего заместителя.

Бухарин к тому времени уже побывал в серьезной опале за «правый уклон», но успел раскаяться, заявив все в том же 1934-м: «Обязанностью каждого члена партии является сплочение вокруг товарища Сталина как персонального воплощения ума и воли партии». Ляндрес вскоре перешел на другую работу, и шлейф сталинских репрессий в те годы не коснулся его.

КСТАТИ, О «ЧИСТКАХ»

Как тогда удалось ему уйти от обвинения в связях с врагом народа? Во время, когда самые абсурдные обвинения и преследования считались нормальным явлением? Вот что писал сам Бухарин в ожидании окончательного приговора: «...Есть какая-то большая и смелая политическая идея генеральной чистки а) в связи с предвоенным временем, b) в связи с переходом к демократии. Эта чистка захватывает а) виновных, b) подозрительных и с) потенциально подозрительных. Без меня здесь не могли обойтись. Одних обезвреживают так-то, других — по-другому, третьих — по-третьему. Страховочным моментом является и то, что люди неизбежно говорят друг о друге и навсегда поселяют друг к другу недоверие (сужу по себе: как я озлился на Радека, который на меня натрепал! а потом и сам пошел по этому пути...). Таким образом, у руководства создается полная гарантия».

Как вам понравятся такие суждения, читатель? Поневоле возникает вопрос: а не «натрепал» ли Семен Ляндрес на своего шефа, чтобы увернуться от «большой и смелой политической идеи генеральной чистки? Даром, что ли, к концу Великой Отечественной он стал уполномоченным Госкомитета обороны, отвечавшим за пропаганду и агитацию в партизанских отрядах. А после Победы он усиленно занимался агитационной работой в Администрации советских оккупационных войск в Германии.

Справедливости ради следует отметить, что «потенциально подозрительного» Семена Александровича в 1942 году посадили в знаменитый Владимирский централ, но вскоре освободили и даже временно назначили заместителем председателя ОГИЗа – так называлась контора, объединявшая государственные (а иных-то и не было!) издательства. А связь с Бухариным Ляндресу припомнили в 1952 году, когда по стране прокатилась жестокая волна государственного антисемитизма. Амнистировали его только в 1954 году. Вот как вспоминал о нем Владимир Сосновский, сын репрессированного в 1937 году Льва Сосновского: «У Ляндреса был сломан позвоночник, спина углом и перебита рука. “Сидел в смертной камере... Если б не разоблачили и не арестовали Рюмина (это был один из главных палачей, заместитель наркома ГБ. – Прим. В. Сосновского), то через пару дней был бы я расстрелян... Но – расстреляли его!”»

После реабилитации Ляндрес активно работал в различных издательствах и журналах, консультировал советские Союзы писателей и журналистов. Скончался он в 1968 году.

ОТ ОТЦА К СЫНУ

Конечно, такая бурная жизнь отца не могла не повлиять и на сына. Сейчас мы многое знаем о похождениях Юлиана Семенова практически во всех уголках земного шара. Некоторые «знатоки» напрямую связывали его путешествия с тесным сотрудничеством со спецслужбами. Сошлюсь опять на воспоминания Владимира Сосновского: «Почему-то зашла речь о детективах писателя Юлиана Семенова, который в те годы в писательской среде пользовался весьма малым уважением из-за близости к «органам»: «Надо же, у такого уважаемого отца – и такой вот сын! – сказал Сергей (Львов)».

А было ли такое сотрудничество? Вне всякого сомнения, какие-то контакты были, не без этого. Но в прямом сотрудничестве с органами госбезопасности Юлиана Семенова вряд ли можно обвинить. Форм официального сотрудничества с силовыми структурами всегда – и сегодня – было несколько. Во-первых, так называемая «работа под прикрытием», что довольно неплохо знакомо нам по американским фильмам – но для этого надо быть штатным сотрудником органов, то есть иметь воинское звание и пройти глубокую специальную подготовку. Во-вторых – негласное сотрудничество в качестве завербованного агента. В-третьих то, что в советские времена обозначалось аббревиатурой «ДЛ» – так называли «доверенных лиц», сотрудничающих с органами на доверительной основе: без вербовки и подписания любых обязательств – о неразглашении и так далее.

Вполне возможно, что именно таким «ДЛ» и был Юлиан Семенов. Сотрудничество с ним, безусловно, приносило определенную пользу как КГБ, так и тем службам ЦК КПСС, которые курировали контакты с зарубежными коммунистами и сочувствующими СССР лицами. Документально оформлять такие дела в те времена не было принято, и, похоже, с Юлианом Семеновым партийные товарищи (кстати, по-немецки это звучит так: «партайгеноссе», и такое обращение было принято в Третьем рейхе) решили поступить примерно так, как в свое время с художником Ильей Глзуновым. Этот талантливый, но в ту пору опальный мастер в 1967 году получил от «Комсомольской правды» командировку во Вьетнам, откуда привез серию работ об этой сражающейся стране, выпустив их в виде альбома «Дни и ночи Вьетнама». Злые языки утверждали, что, разрешая поездку художника в интенсивно бомбардируемую страну, сам Леонид Ильич якобы сказал: «Убьют – не жалко, выживет – нужные картинки привезет!»

Юлиан Семенов последовал в Юго-Восточную Азию вскоре после Ильи Глазунова. Результатом стали книги очерков «Вьетнам. Лаос. 1968», «Вьетнамский дневник», а также повесть «Он убил меня под Луанг-Прабангом». По ней на «Ленфильме» в 1971 году сняли фильм «Ночь на 14-й параллели». Вот аннотация к нему: «Действие происходит в одной из стран Индокитая, народы которой уже много лет ведут борьбу с американской агрессией. Советский журналист Дмитрий Степанов возвращается с поля сражения, торопясь передать репортаж в свою газету. Его машину преследует американский вертолет... За штурвалом – Эд Стюарт, с которым Степанов дружил когда-то...»

«СКВОЗНЫЕ ГЕРОИ» ИЗ «ОРГАНОВ»

Вместе с повестью и фильмом появился на свет «сквозной герой» Семенова: журналист-международник Дмитрий Степанов, напрямую ассоциирующийся со своим «родителем». Он появляется в добром десятке повестей и романов, а также в довольно большом количестве рассказов. Тут следует отметить, что подавляющее большинство людей этой профессии так или иначе сотрудничали с «органами» – достаточно вспомнить приятеля Семенова по фамилии Примаков...

«Сквозными героями», помимо журналиста Степанова и незабвенного Исаева-Штирлица, стал милиционер Владислав Костенко, воплощенный на большом экране Василием Лановым («Петровка, 38» и «Огарева, 6»), а на голубом – Олегом Басилашвили (сериал «Противостояние»); полковник КГБ Виталий Славин из романов «Межконтинентальный узел» и «ТАСС уполномочен заявить»...

А еще героем четырех больших книг под общим названием «Горение» стал лично Феликс Эдмундович Дзержинский – не мог не стать, ибо без покровительства Лубянки Юлиан Семенов не мог бы состояться как автор четырнадцати (!) романов об Исаеве-Штирлице и почти неисчислимого количества политико-детективных произведений разного жанра. Да и вряд ли в глухие советские годы он мог с легкостью необыкновенной странствовать по всему миру. И давайте честно признаем, что ничего плохого в таких неформальных связях не было и не могло быть.

А теперь пришла пора сказать, что Юлиан Семенов не был, да и не мог быть кадровым сотрудником органов госбезопасности, в том числе и из-за репрессированного отца: реабилитировать – реабилитировали, но, как в старом анекдоте «осадок-то остался». Так что официально работать на внешнюю разведку такой человек, как Юлиан Семенов, просто не мог. И к тому же, в силу его непростого, увлекающегося характера и ряда определенных слабостей, присущих русскому человеку от искусства.

Я говорю – русскому, потому что мамой Юлиана была «училка истории» Галина Николаевна Ноздрина, а женой – Екатерина Сергеевна, дочь Натальи Петровны Кончаловской от первого брака, усыновленная самим Сергеем Михалковым. В советско-сталинские времена люди с такой биографией если и использовались «органами», то преимущественно для «освещения» обстановки в среде творческой интеллигенции, в чем особой нужды в конце пятидесятых – начале шестидесятых прошлого века просто не было.

О его буйных нравах вспоминал режиссер Борис Григорьев, который снял «Петровку», «Огарева» и еще несколько фильмов «по Семенову». Они дружили и ссорились, в силу чего режиссером «Семнадцати мгновений» Григорьев так и не стал. Так вот, не так давно Григорьев вспоминал на телеканале «Совершенно секретно» о писателе. В частности, он озвучил такой эпизод: вместе они летели куда-то за рубеж – Григорьев в общем салоне, Семенов – в бизнес-классе. Выпив изрядное количество спиртного, он позвал Григорьева к себе и попытался познакомить его с солидным мужчиной в очках. При этом Семенов обнимал его и кричал на весь салон: «Посмотри, это ведь лучший советский разведчик!» Мог ли человек, язык которого так легко развязывался под воздействием винных паров, быть разведчиком? Вряд ли.

Добавим к характеристике Семенова еще одно высказывание Бориса Григорьева: «Мне иногда кажется, что он сам себя не до конца знал. Путался в себе. Он был очень талантлив. И широта, и открытость очень легко соседствовали в нем с какой-то замкнутостью, неразгаданностью, таинственностью, а логичность и некая правильность с невероятной импульсивностью. Весь в брызгах... Повторяю, он был невероятно талантлив. По натуре – где-то авантюрист, честно скажем».

ЗАПРЕТНЫЕ СВЯЗИ

В то же время «компетентные органы» не могли не использовать обширнейшие зарубежные связи писателя. Ведь он был одним из самых переводимых за границей русских авторов – не считая самого Леонида Ильича, баснословные тиражи зарубежных изданий которого не удивляли никого: известно было, что западные издательства здорово зарабатывали за счет кассы ЦК КПСС.

Юлиан Семенов практически во всех странах был своим человеком – маршруты его поездок были настолько разнообразны, что ему могли позавидовать самые знаменитые путешественники. Он брало интервью у самого Отто Скорцени, в его друзьях числились звездные люди. Взять хотя бы состав Международного комитета по поискам Янтарной комнаты, который он основал вместе со знаменитым бароном Эдуардом Фальц-Фейном: в нем состояли француз Жорж Сименон и англичанин Джеймс Олдридж, немцы Пауль Энке и Георг Штайн и другие специалисты (добавим, что поиски так и не дали результата, а Георг Штайн погиб при таинственных обстоятельствах).

Множество иностранцев сотрудничали с Юлианом Семеновым в созданной им в 1986 году Международной ассоциации детективного и политического романа (МАДПР). Эту организацию торжественно перерегистрировали на форуме в Мексике, состоявшемся в 1989 году. В нее в числе многих входил и знаменитый Джон Ле Карре, который стал активно издаваться на русском языке только с 1990 года.

А в 1989 году Юлиан Семенов организовал первое советское частное издательство «Совершенно секретно». Теперь это огромный холдинг, включающий, в том числе, одноименную газету и телевизионный канал. И в этом – одна из его самых больших заслуг перед нашей Родиной.

И ВСЕ-ТАКИ О ШТИРЛИЦЕ...

Юлиан Семенов стал неотделим от Исаева-Штирлица. И во многом – благодаря фильму. Роман был опубликован в 1970 году, а его телевизионная версия появилась в 1973 году. Мало кто знает, что первоначально планировалось снять двухсерийный фильм в режиссуре упомянутого уже Бориса Григорьева. Однако предложенный сценарий вызвал массу разногласий, и за экранизацию вместо Григорьева взялась Татьяна Лиознова, прославившаяся к тому времени «Тремя тополями на Плющихе». И опять-таки почти неизвестен тот факт, что по окончании съемок писатель и режиссер поссорились, и, по слухам, никогда больше не общались.

В 2009 году наши «творческие» работники, впав в гламурное состояние, «колоризовали» легендарный фильм: оригинальную версию не хотелось обзывать сериалом, каковым он стал после принудительной расцветки. Достаточно будет сказать, что четверть фильма (!) вырезали беспощадные ножницы новых «художников», и фильм просто-напросто поблек. Не думаю, что такая расцветка с сокращением порадовала бы Юлиана Семенова.

А писатель и скончался практически по собственному сценарию. О его последних днях можно рассказывать долго: многие хорошо знавшие его люди все еще утверждают, что смерть его не была случайной. Как говорил в фильме Вальтер Шелленберг: «Вы слишком много знаете. Вас будут хоронить с почестями после автомобильной катастрофы».

Закончить очерк я хочу цитатой из «Книги мертвых» Эдуарда Лимонова: «Отец Штирлица... живая легенда – он сумел остаться живым человеком... Я даже склонен верить в то, что он подавал бы мне руку даже и сейчас, как председателю Национал-большевистской партии. Предрассудки толпы интеллигентов его никогда не брали. Он сам был неоднозначным: певец советских чекистов и разведчиков, богач, известный миллионам миллионов. Одновременно: алкаш, бабник, слишком хороший отец глупых и жадных дочерей, содержавший на своем горбу орду родственников, нянек, бабок и прихлебателей». Как говорится, не добавить, не убавить...


28 декабря 2011


Последние публикации

Выбор читателей

Владислав Фирсов
179500
Сергей Леонов
137884
Сергей Леонов
97957
Виктор Фишман
79993
Борис Ходоровский
70671
Богдан Виноградов
56854
Павел Ганипровский
52066
Дмитрий Митюрин
47071
Александр Егоров
46451
Татьяна Алексеева
45700
Павел Виноградов
42174
Сергей Леонов
41417
Светлана Белоусова
40262
Роман Данилко
39238
Татьяна Алексеева
38416
Борис Кронер
38266