«Дети лейтенанта Шмидта» — нарицательный образ самозванца, придуманный гениальными писателями Ильфом и Петровым. В России в начале ХХ столетия самозванчество цвело махровым цветом. И кого только не было среди этих личностей — лжепророки, лжесвященники, мнимые генералы и драгуны, мнимые сыщики. Дерзкие, жадные, неистощимые на выдумки, они создавали неповторимый колорит той эпохи.

Блюстители нравственности

В январе 1914 года полиция арестовала неких Розенблита и Германского.

Зайдя меблированные комнаты, располагавшиеся в доме №80 по Преображенской улице, они представились агентами сыскной полиции и произвели осмотр номеров. Застав в трех номерах проституток, задержали их.

Розенблит отправился к владельцу меблированных комнат Бродскому и потребовал от него взятку — 25 рублей. Попрепиравшись, сошлись на 18 рублях. Но и этих денег прижимистый хозяин не заплатил.

От злости лжесыщик избил Бродского. Тот обратился в полицию.

«Привлеченные к ответственности Розенблит и Германский были приговорены мировым судьей к заключению в тюрьму: первый — сроком на 3 месяца, а второй — на 1 месяц», — сообщал «Одесский листок» 14 января 1914 года.

Артист Императорских театров

В начале апреля 1911 года на станцию Званка Северной железной дороги прибыл пассажирский поезд.

Из вагона вышел прилично одетый молодой человек «с выбритой физиономией» и направился к буфету, где был замечен в краже нескольких кусков черного хлеба. Его тут же задержали и потребовали объяснений.

В ответ буфетчики услышали жалобную историю, растрогавшую их до слез.

— Господа! — обратился к ним похититель хлеба.— Я артист Петербургских Императорских театров. В составе труппы был на гастролях в Харбине. Но ввиду тревожной там обстановки, вызванной китайской угрозой, наши выступления не состоялись, и все мы оказались в бедственном положении. Я кое-как добрался до тетки, но она сама бедствует и не смогла мне помочь. Я не ел уже три дня и поэтому решился на кражу корочки хлеба. Прошу меня извинить!

Линия пролегла вблизи от деревни Званка, которая и дала название новой станции на левом берегу Волхова в 121 км от Петербурга

Сердобольные буфетчики посочувствовали беде и в полицию воришку сдавать не стали. Наоборот, сытно накормили его и даже собрали денег на дорогу.

После чего «артист Петербургских Императорских театров» отправился в привокзальную гостиницу, где на полученные деньги стал… кутить напропалую! В угаре веселья он умудрился стащить у постояльцев две кружки для сбора пожертвований и возвратился с ними на вокзал.

В укромном уголке мошенник попытался взломать кружки, но был задержан жандармом и препровожден в полицейский участок. Вокзальные служители тотчас узнали в нем «голодающего артиста Императорских театров».

«Это был обыкновенный жулик, совсем не волновавшийся о судьбе артистов, но очень удачно пользовавшийся их славой», — писала «Петербургская газета».

Райские вечера

«Никополь. В закончившейся выездной сессии Херсонского окружного суда рассматривалось между прочими не лишенное интереса дело о «персидских священниках», — рассказывал «Одесский листок» в январе 1912 года.

Скамью подсудимых занимали пять мафусаилов в возрасте от 70 до 98 лет. Они обвинялись в том, что во время пребывания в России, запасшись христианскими священническими облачениями и церковной утварью, разъезжали по деревням и селам, совершали молебны, панихиды, причастия, а также собирали «пожертвования на святые места».

Жатва была обильной, так как при аресте у «священников» была найдена значительная сумма денег.

Но что же послужило причиной ареста персов? Их выдала невоздержанная восточная натура.

Несмотря на более чем преклонный возраст, они регулярно, на собранные с доверчивых христиан деньги устраивали себе «райские вечера» в компании с проститутками. Расслаблялись, так сказать, после трудов праведных.

Имея на родине, в Персии, законных жен и детей, они и в России обзавелись молоденькими подругами жизни. Например, 80-летний Алхас имел 19-летнюю жену и 2-годовалого сына.

«Подсудимые приговорены к отдаче в арестантское отделение на 3,5 года каждый, с зачетом 15-месячного тюремного заключения», — писала газета.

(Интересно, дожили ли до конца срока любвеобильные старики?..)

Пред очи Господа — в новой шубе

В январе 1912 года разнеслась весть о появлении в Белецком уезде пророка.

Путешествуя по селам, «посланник неба» окроплял всех встречных и поперечных водою, заходил в крестьянские дома, где громогласно призывал грешников к покаянию: «Порождение ехидны! — патетически восклицал он. — Кайтесь, ибо еще сорок дней, и придет ночь с огнем, и неугасимое пламя сотрет вас с лица земли сей, и будете брошены в кипящую смолу! Не курите табак, не вкушайте свиное мясо, так как оно уже проклято Богом и святым Иннокентием!»

(Забегая вперед скажем, что после таких страстей сошли с ума три девушки, одна старушка и один парень. Прямо мастер слова, а не пророк!)

Но однажды «пророк» прокололся. Это произошло в селе Мындрешты Белецкого уезда.

Как-то увидел мошенник хорошую шубу на зажиточном крестьянине. Подошел к тому и приказал стать на колени. Крестьянин подчинился. Прочтя какую-то молитву, «пророк» грозно спросил:

— Отвечай, дашь?

— Дам, — последовал тихий ответ.

— Так снимай шубу!

Коленопреклоненный повиновался, и новая шуба очутилась не плечах «пророка».

Собрав в Мындрештах «жертвоприношений» на сумму около 200 рублей, жулик уже направился было дальше...

Однако местный батюшка, возмущенный таким нахальством со стороны конкурента, послал людей с приказом задержать его и проверить паспорт. Но крестьяне, защищая «святого человека», чуть не избили посланцев священника. И только с прибытием отряда конных стражников крестьяне несколько успокоились.

«Пророка» арестовали. На допросе задержанный заявил, что на самом деле он является послушником одного из бессарабских монастырей. Якобы, желая поехать в Иерусалим на поклонение к Гробу Господню, и задумал описанную аферу для пополнения своего дорожного бюджета.

Надо полагать, ни в какой Иерусалим самозванец не собирался: зачем ему теплая шуба в знойной Палестине?

Несостоявшийся герой

«До сведения одесского сыскного отделения дошло, что проживающий в Одессе по Бугаевской улице Михаил Скибин, 19 лет, носит не принадлежащую ему форму вольноопределяющегося драгунского полка и знаки отличия военного ордена», — сообщала газета «Варшавский дневник» в феврале 1909 года.

По сведениям полиции, Скибин бывал в театрах, цирках и ресторанах, несомненно гордясь своей формой и орденами.

Однажды он настолько обнаглел, что придрался к проходившему по Дерибасовской улице кадету и потребовал, чтобы тот отдал ему честь. Кадет отказался. Самозванец поднял крик и закатил грандиозный скандал. За кадета заступились проходившие мимо офицеры, которые и доставили Скибина в военную комендатуру.

Там у лжедрагуна отобрали оружие и потребовали документы. Тут-то и выяснилось, что Скибин является лицом сугубо гражданским. Посему его передали в полицию.

На допросе мошенник показал, что его родные живут в Киеве, он же приехал в Одессу с целью отыскать себе службу. А чтобы иметь доступ к властным лицам, переоделся в форму.

У Скибина отобрали Георгиевские кресты 4-й и 3-й степени, а также медаль в память Японской войны. Помимо того, при нем были найдены наградные книжки и два свидетельства, выданные командиром Восточно-Сибирского саперного батальона на имя добровольца-разведчика Скибина. Все эти документы оказались подложными.

«Дознанием установлено, что Скибин в Киеве судился за кражу. Он заключен под стражу», — писала газета.

В Сибирь за счастьем

Как-то в город Елань Аткарского уезда приехал некий господин, отрекомендовавшийся генералом Мищенко. Он искал желающих переселиться в Сибирь. Обещал 160 рублей на дорогу, бесплатный проезд и «устранение всех неудобств далекого пути».

Население, особенно малороссы, которых в Елани было предостаточно, заполнили квартиру «генерала». Он же принялся писать от их имени прошения на Высочайшее имя — то есть самому Николаю II. За услугу брал деньги — по принципу «кто сколько даст».

Каждое прошение Мищенко обещал лично поддержать у государя. При этом обещал, что «первые 15 десятин земли будут даны совсем бесплатно».

«Вскоре оказалось, что генерал — совсем не генерал, а заманчивая перспектива о переселении — только новый способ обобрать доверчивых крестьян», — писал «Варшавский дневник» в марте 1909 года.

Дата публикации: 27 октября 2007