«Наседки» и «курицы» Лукьяновской тюрьмы
КРИМИНАЛ
«СМ-Украина»
«Наседки» и «курицы» Лукьяновской тюрьмы
Александр Адашев
журналист
Киев
233
«Наседки» и «курицы» Лукьяновской тюрьмы
Коридоры Лукьяновского СИЗО

Первым впечатлением любого человека, оказавшегося в Лукьяновском СИЗО, будет то, что он попал в подземелье. Как только автозак въезжает в ворота изолятора и останавливается на пункте приема арестованных, после проверки сопроводительных документов, что занимает до получаса, подследственных закрывают в так называемых «боксах». Это такие каменные мешки размером 3x4 метра, в которых держат новоприбывших до момента распределения по камерам.

БОКС «СО ВСЕМИ УДОБСТВАМИ»

Располагаются эти боксы в два ряда чуть ниже уровня земли. Так как окон в них нет, то и дневной свет туда не попадает. Из-за чего возникает полное ощущение нахождения под землей. Чтобы попасть из одного ряда в другой необходимо пройти через обыск и санитарный пропускник. Процесс этот занимает некоторое время. У каждого прибывшего до трех часов. Учитывая, что каждый день из СИЗО утром уезжают, а вечером возвращаются до 500, а то и больше, человек, и всех надо обыскать и помыть, то можно сказать, что три часа еще нормально.

Но проторчать в таком мешке полтора часа, дыша сигаретным дымом, запахом туалета и стен, покрытых пропахшей никотином «шубой», человеку со слабым здоровьем почти нереально. После чего во втором таком же мешке еще столько же. Не удивительно, что все, кто попадает в СИЗО, а особенно бывшие политики, работники государственных учреждений и правоохранительных органов, моментально начинают жаловаться на здоровье. Хочу сказать, они не очень-то и преувеличивают. От пары часов нахождения в такой камере здоровье пошатнется у кого угодно.

Но, это только начало. Нашему герою, бывшему бизнесмену, а теперь обвиняемому по статье «умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах», Алексею Ивашину, еще из первых часов в СИЗО запомнились принимающие контролеры. Которые дубинками и криками заставляли двигаться быстрее. Именно тогда он окончательно понял, что стал теперь уже далеко не обычным человеком, с какими-то правами. Права человека остались за высоким забором и колючей проволокой.

Те, кто приехал в изолятор с каких-то следственных действий или с заседания суда, довольно быстро, за те самые часа три, проходят через боксы и возвращаются в свои камеры по подземному переходу (который окончательно закрепляет ощущение подземелья). Поступившие впервые вынуждены ждать пока там, наверху, какой-нибудь оперативный работник тюрьмы решает, в какую камеру распределить прибывшего человека.

Вопрос это не простой. На то, куда будет помещен человек, влияет много факторов. В частности, тот, кто никогда до этого не бывал в местах лишения свободы, должен содержаться с такими же новичками, как и сам. И в идеале, те, кто сидят в одной камере, должны как-то совмещаться друг с другом психологически. Во избежание конфликтных ситуаций. Таким вот совмещением и должны заниматься работники тюрьмы, от которых зависит распределение контингента по СИЗО. Они даже ради этого курс психологии проходят в своем учебном заведении.

Но на деле, влияние оказывают совсем другие факторы. Главный из них — следственная целесообразность. Если, конечно, человек проходит по такому делу, где еще не все ясно и не полностью доказано. В таком случае камера его будет на четыре человека, максимум на шесть. На тюремном языке она называется тройником. В этом тройнике ему предстоит встретиться с кем-то, кто или уже очень долго сидит, все знает про тюрьму, зоны и следствие, или имеет много общего с заехавшим.

ОПАСНЫЕ «ДРУЗЬЯ»

Этот человек составит приятную компанию, в чем-то даже утешит, что-то подскажет. И при этом выяснит то, что еще не совсем понятно следствию и в точности ему передаст.

Название таким сокамерникам придумали разные. «Курица», «наседка», «кумовской» и так далее. Все про них уже написано и даже удивительно, что до сих пор есть люди, случайно попавшие в тюремную камеру, которые ничего про подсадных уток не слышали. Но удивительно и то, что как в случае игральных автоматов или финансовых пирамид, все знают, но попадаются. Постоянно. И это немногое из того, что не поменялось за время, пока Ивашин отбывал наказание, за годы и годы до него, и, можно быть уверенным, не поменяется никогда. Пока не перестанут сажать рецидивистов к «первоходочникам» (тоже зоновское выражение о тех, кто попал в тюрьму первый раз).

Тут работает простая человеческая психология. Знай человек хоть тысячу раз, что ни о чем, относящемся к делу говорить нельзя, в камере он от этого не сможет удержаться.

Выговориться просто необходимо. Неважно перед кем. Для психологической разрядки. Ведь почти никто не в состоянии держать в себе то, что беспокоит в данный момент больше всего.

Так что без общения невозможно. Обсуждаются сначала общие темы. Из которых самая общая — кто за что попал и какие мусора, мягко говоря, уроды. В процессе этого разговора тот, кто сидит для того, чтобы получить необходимую информацию, получает ее в полном объеме. И даже более того.

И ничего странного в этом нет. Общение с сокамерниками проходит не в определённые часы, как со следователями. А с момента, как человек проснется, до того, как опять ляжет спать. Целый день, с утра до вечера. Без всяких перерывов. В принципе, кроме общей упомянутой темы будут обговорены вообще все, какие только возможны. Биографии. Сначала — сидящих. Потом их родных, потом знакомых. Различные вопросы образования, религии, политики. Музыка, кино и женщины. Вообще все, что можно только придумать.

А в результате этого общения, повторим еще раз, тот, кто сидит рядом с вами и если его задача — помочь следствию в сборе доказательств по вашему делу, получит огромные возможности их найти. С ваших слов. Конечно, на суд этого человека не вызовут. Но, исходя из того, что про вас станет известно, следственные органы привлекут свидетелей, которые подтвердят всё, что нужно. А если вы расскажете о каких-то реальных фактах, то и экспертизы все необходимые проведут. Чтобы вас изобличить.

Что можно посоветовать на этот счет? Первым делом, оставшись наедине с самим собой, решите, что и как может быть доказано, пусть даже теоретически. Какие факты могут быть трактованы двояко, какие люди и за что вас недолюбливают и могут на вас наговорить. Получится определенное количество пунктов.

Так вот, дайте себе обещание, что эти пункты никогда и ни с кем во время нахождения в камерах под следствием вами обсуждаться не будут. Лучше всего запомнить ключевые слова и зафиксировать их в памяти. Как только разговор с кем бы то ни было будет натыкаться на эти слова, сразу меняйте тему!

Возможность остаться наедине может появиться или перед помещением в КПЗ (пока будут держать вас в так называемом «обезьяннике»), или когда в камере вы некоторое время будете сами. Конечно, даже в присутствии сокамерников можно избежать общения и поразмыслить над тем, какие темы обсуждать, а какие закрыть для любого обсуждения. Но это не у каждого получится.

У Ивашина, например, не получилось.

ЦЫГАН И НЕМЕЦ

В Броварской КПЗ Алексей провел трое с половиной суток. С позднего вечера понедельника по раннее утро пятницы. Ему запомнилось, что по делу там он почти ни с кем не говорил. Возможно, что тогда следствие еще не определилось окончательно, по какой статье его разрабатывать, то ли по умышленному убийству при отягчающих, то ли все-таки за превышение пределов необходимой самообороны. Да и казалось им тогда, что доказательств по делу бизнесмена, убившего с подельниками двух рэкетиров, больше, чем достаточно. Поэтому там Ивашин с «наседками» не встретился.

А вот в СИЗО ему сразу пришлось столкнуться именно с тем, о чем рассказывают и пишут.

Этот день ему запомнился на всю оставшуюся жизнь. Переезд в «воронке» из Броваров в Киев. Приём в описанном выше подземелье. Часы нахождения в каменных «боксиках». Обыск. Оформление, то есть снятие отпечатков пальцев, фотографирование, составление анкеты. Путешествие под конвоем по долгому подземному переходу в собственно тюремные корпуса. Бесконечные железные двери с решетками, узкие каменные лестницы, ряды зеленых железных дверей с глазками и засовами.

Четвертый этаж корпуса под названием «Катька».

Кто не знает — от русской царицы Екатерины. Хотя корпус и был построен гораздо позже ее правления. Дело в том, что сверху он имеет вид буквы «Е». Сразу упомянем, что на Лукьяновке имеются еще корпуса названные именем не менее известных исторических деятелей России и независимой Украины. «Столыпинка», «Брежневка», «Кучмовка». Исходя из названий, можно примерно определить возраст каждого. Впоследствии получилось так, что Ивашин оказался одним из первых жителей только что сданной в эксплуатацию «Кучмовки». Чем иногда не мог не похвастаться (хотя данное слово в этом контексте не совсем уместно). Но до того оставалось еще полтора года.

Камера 184. «Катька». Ивашина встретили там два человека. Оба довольно колоритные.

Один — цыган из Ирпеня. Вова по прозвищу Тихий. Как Алексей впоследствии узнал, рассказы Тихого о том, что он пользуется уважением среди киевских цыган и имеет дела с несколькими известными бригадными авторитетами, не были лишены оснований. У вновь прибывшего с ним сразу нашлось кое-что общее — автомобили BMW и интересы в сфере автосервиса и стоянок. Вове было на тот момент 37 лет, и сидел он по обвинению в вымогательстве.

Несмотря на то, что обвинялся он в занятиях рэкетом, а у Ивашина потерпевшие были типичными вымогателями, поладили они неплохо. Конечно, для этого Алексею пришлось много рассказать о том, за что его все-таки посадили. Но и Тихий особенно не скрывал деталей своего дела, которые сводились к тому, что хотелось ему получить свое, а его обвинили в вымогательстве. Он, конечно, был не против у кого-нибудь что-нибудь повымогать, но в том конкретном случае дело, по его словам, было совершенно надуманное.

Второй житель 184-й камеры поначалу показался нашему герою серьезнее и авторитетнее Вовы Цыгана. Его звали Саша. Прозвище — Немец. По его словам, к моменту их знакомства отсиженных лет за его спиной было целых 17 (!). Да и татуировки его говорили об этом же. Для Ивашина, как для человека от тюрьмы далекого, это было, безусловно, внушительно.

Он утверждал, что за время своих сроков был в близких отношениях с такими людьми, по сравнению с которыми те авторитеты, о которых приходилось слышать Алексею, просто мелкая дворовая шпана. Отбывал Немец наказания в разных местах. Например, в Коми АССР. А до того, первый срок, вообще где-то в Красноярске. Последний раз его посадили за какую-то кражу. Но так как он уже битый волчара, доказать ему её якобы не могут. Поэтому возят по СИЗО уже полтора года.

Послушать его было интересно. Он знал кто есть кто в уголовном мире, много говорил о «понятиях», о жизни в тюрьме и на лагере, о «мастях» заключенных. С его слов Ивашин немного начал разбираться, чем отличается «блатной» от «мужика» и узнал, что «петух» это далеко не домашняя птица.

Как и любой представитель традиционного криминалитета, Немец не очень уважал современные на тот момент течения. Такие как рэкет, сутенерство и торговлю наркотиками. Поэтому он, так же как и Вова, нормально отнесся к ивашинской ситуации. Оба они пришли к выводу, что его потерпевшие беспредельничали и получили в итоге то, что заслужили. Особенно в случае угроз в отношении жены бизнесмена и родителей его подельника Андрея.

Кроме этого Саша аккуратно подталкивал Ивашина к мысли, что тот совершил такой поступок, который может даже создать о нем определенное мнение в преступном мире. Не авторитет, конечно, сразу. Но с перспективами на будущее. И для того, чтобы это мнение поддерживать и развивать, необходимо… Чтобы вы думали? Ну конечно же. Делать взносы. В «общак». Который в 184-й «хате» был, естественно, у Немца.

СЛЕДОВАТЕЛИ «НА ОБЩЕСТВЕННЫХ НАЧАЛАХ»

Сыграл он на ивашинском самомнении очень технично. Но и подпитка, конечно, была к этому неплохая. Например то, что в камере снизу сидел Череп (тот самый, известный каждому в Киеве начала 1990-х криминальный авторитет!). Саша рассказывал, что с его (Сашиной) помощью, он узнал про такого парня — Алешу Ивашина, и теперь у него (Ивашина) будет возможность, в случае необходимости, решать вопросы с таким авторитетным человеком. Это порождало в молодом арестанте надежды на будущее.

Уже вскоре Ивашин вспоминал об этом со смехом. Череп тогда действительно сидел там, где написано, но вряд ли он всерьез переписывался с сокамерником Алексея.

Еще по советам Немца Алексею не стоило очень настаивать на том, что убийство произошло уж так случайно. Наоборот. Он говорил, не надо скрывать, что «терпилы» получили по заслугам. И развивая в разговоре эти темы, он получил от новичка столько информации, что прокуратура потом исписала кучу бумаги. Появилось еще много людей, которых понадобилось допросить, наметился еще целый ряд вопросов, которые следовало задать.

А еще после общения с ним Ивашина стали посещать сотрудники отделов по борьбе с экономическими преступлениями. И вопросы у них были весьма конкретные.

Адвокат Алексея, зная методы работы следственных органов, сразу по его приезду в СИЗО предупредил о том, что в камере будет секретный сотрудник и что надо думать, о чем имеет смысл говорить. А лучше дело вообще не обсуждать. Но первое время Алексей не особенно следовал его советам. Уж очень убедительно рассказывал о жизни Саша Немец.

Это и понятно. У нормального человека поначалу в голове не укладывается, что преступник-рецидивист может запросто сотрудничать с милицией. И даже получать за это вознаграждение. В виде сигарет, чая, колбасы и возможности выпить водки с «кумом» (работником оперчасти СИЗО).

Иногда Сашу вызывали из камеры на следственный корпус. Он рассказывал, что идет к адвокату, который ему приносит передачу с упомянутыми продуктами. Ивашин тогда еще не мог подумать о том, что у Немца не может быть такого адвоката. Защитник, назначенный государством бесплатно (по-тюремному - «мусорской») водки не принесет. И о том, что после 17 лет, проведенных в местах лишения свободы, вряд ли у человека будет жена, которая наймет ему дорогого адвоката. А у недорогого, как и государственного, вряд ли могут быть такие возможности.

Вова Цыган, наблюдая отношения Ивашина и Немца, слушая их разговоры, только посмеивался про себя. Он, как человек, имеющий отношение к преступному миру и знающий о тонкостях и нюансах камерной жизни, прекрасно разобрался в том, кто такой Саша Немец. И в том, что половина из его рассказов — вымысел в чистом виде. Но, пока тот был в их камере, не мог об этом говорить. Даже тогда, когда оставался с Ивашиным вдвоем, пока Немец ходил к «адвокату».

Вова не мог доверять и Алексею. Из следующих соображений. А то вдруг он поделится с ним своими мыслями насчет того, куда ходит Немец и о чем там рассказывает, а Алексей возьмёт да и перескажет. Ведь доказать что-либо в этом плане невозможно. А проблемы потом гарантированы.

Так жила 184-я хата первые три без малого месяца пребывания в ней Алексея Ивашина. Саша помогал писать «малявы» на свободу. У него якобы была возможность туда их передавать. Большая часть из содержания этих записок сводилась к тому, что не хватает денег для решения разных, не запомнившихся Алексею вопросов. Да и «общак», опять же.

«Малявы» писали и Ивашин, и Цыган. Но тот, как понял потом Алексей, делал это для того, чтобы подыграть Немцу. Сам же сразу через своего адвоката передавал другие инструкции своей жене, и она действовала в соответствии с ними. А в случае Алексея, вероятно, его защитник пояснил жене, насколько серьезно стоит относиться к запискам, которые она получает от супруга не через адвоката. Можно себе представить, как бы потом расстраивался Ивашин, если бы она действительно передала через Сашиных контролеров те несколько тысяч долларов, о которых он как-то раз написал.

Так что в качестве материальной выгоды Немец довольствовался, в конце концов, только золотой цепочкой, которую как-то странно не заметили у Алексея во время обыска при приёме в СИЗО. И несколькими блоками сигарет, которые по просьбе Ивашина передала ему жена, а однокамерник увёз потом с собой, якобы в качестве «грева» на лагерь. От «стремящегося» Лёши Ивашина.

А уже когда Немец отправился в колонию строгого режима, в Одесскую область, о чем Алексей помог написать ему заявление, Вова и обратил внимание Ивашина на некоторые странности. На то, что адвоката, приносящего водку и колбасу у Немца быть не могло. На то, что если он был таким правильным пацаном, почти блатным, то почему же побоялся ехать на один из трех расположенных возле Киева лагерей строгого режима. И на то, что во-первых, он вообще не должен был сидеть с нами в одной камере, а во-вторых, для его сторублевого дела полтора года следствия многовато.

Ивашин слегка расстроился, и начал лихорадочно вспоминать, что же успел наговорить за все время общения. И то, что вспомнил, не утешило. Практически все и про всех. Нельзя утверждать, что именно из-за него Алексей получил потом 15 лет, но если бы хотел что-то скрыть в разговоре со следователями, они все бы узнали от Саши Немца.

Так что, если ваша камера — «тройник» и там есть кто-то похожий на описанного персонажа, 100 процентов гарантии, что это еще один следователь. На общественных, так сказать началах.


5 октября 2020


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
88449
Виктор Фишман
70665
Борис Ходоровский
62860
Сергей Леонов
56252
Богдан Виноградов
50023
Дмитрий Митюрин
37365
Сергей Леонов
33828
Роман Данилко
31683
Борис Кронер
20560
Светлана Белоусова
19602
Светлана Белоусова
18342
Дмитрий Митюрин
17900
Наталья Матвеева
17752
Татьяна Алексеева
17196
Наталья Матвеева
16477
Татьяна Алексеева
16279