КРИМИНАЛ
«Секретные материалы 20 века» №25(515), 2018
Кровавая графиня или жертва интриг?
Светлана Зотова
журналист
Санкт-Петербург
152
Кровавая графиня или жертва интриг?
Эржебет Батори

Кровавая графиня, Чахтицкая пани, леди-вампир – так называли и до сих пор называют самую знаменитую венгерскую графиню, Эржебет Батори. Она занесена в Книгу рекордов Гиннесса как женщина, совершившая самое большое количество убийств. Кроме того, Батори приписывают вампиризм, занятия черной магией, принятие кровавых ванн с целью обретения вечной молодости и даже каннибализм. И хотя в наше время вампиризм графини, конечно, считают сказками из области местного венгерского фольклора, который обрел популярность на волне моды на готические ужасы, черная слава садистки и убийцы до сих пор преследует эту женщину. 

Кем же была Эржебет Батори на самом деле? Какие тайны скрывает знаменитый судебный процесс над ней, на котором ее обвинили в убийстве шестисот пятидесяти человек? Попробуем разобраться.

Эржебет родилась 7 августа 1560 года в семейном особняке в венгерском городе Ньирбатор, который в то время принадлежал роду Батори.

Некоторые исследователи объясняют предполагаемый ее садизм тем, что она якобы была психически больна, так как родилась в результате кровосмешения, ведь ее отец Дьердь Батори из Эчеда и мать Анна Батори из Шомье принадлежали к одному роду. Но это не так. Обширный род Батори имел несколько отдельных ветвей, которые разделились за семь поколений до брака родителей Эржебет.

Детство Эржебет провела в Эчеде, в поместье своего отца. Отдельные исследователи отмечают, что у нее был гневный, вспыльчивый характер. Однако же плохой характер еще никого не сделал автоматически убийцей. Известно, что юная Батори получила отличное образование, редкое для женщины по тем временам. Она изучала математику и логику, могла читать и писать на венгерском, греческом, латинском, немецком языках и даже словацком – языке многих ее слуг. Кроме того, она освоила в совершенстве фехтование и верховую езду. Эржебет, как и ее мать, была кальвинисткой и не стала менять веру, когда в пятнадцать лет вышла замуж за лютеранина и венгерского дворянина Ференца Надашди, что было исключительным случаем для женщины того времени.

Ференц Надашди, которому турки дали прозвище Сильный Черный Бей, был грозным воином и одним из самых влиятельных и богатых дворян Венгрии. Когда он женился на Эржебет, на свадьбу, которую они сыграли 8 мая 1575 года в замке Вранов, было приглашено четыре с половиной тысячи гостей. В качестве свадебного подарка Ференц даровал невесте замок Чейт (Чахтицкий) и близлежащие земли.

Супруг Эржебет редко бывал дома, военные дела постоянно отлучали его от семьи, и она полностью управляла всеми его землями и замками. Сохранилась обширная переписка графини с ее управляющими и слугами. Судя по этим письмам и хозяйственным отчетам, Эржебет вела дела рационально и грамотно. Вряд ли психически нестабильной женщине была бы под силу такая работа.

Кроме управления хозяйством, Эржебет также защищала свои владения от турок во время так называемой «долгой войны». Графиня была очень смелой и решительной женщиной. Возможно, поэтому судебный процесс над ней и принял такой размах, ведь храброго человека не так-то легко по-тихому упечь за решетку.

«Неудобная» вдова 

В 1604 году Ференц Надашди погиб от рук турецких захватчиков, и Эржебет стала вдовой. Богатой вдовой, а точнее – очень богатой и влиятельной. 

В те далекие времена такое событие могло стать своеобразным сигналом для людей, мечтающих о богатстве и власти. И оно им стало. Только разобраться с Эржебет решили не с помощью навязанного ей брака, когда верткий дворянин-ухарь, влюбив в себя вдовушку, налагает лапу на ее собственность, и не с помощью банального покушения. Эржебет влюбляться не собиралась, да и убить ее было не так легко. Поэтому те, кто замыслил недоброе, надо думать, избрали другой путь. И путь этот был – большая политика.

В то время Трансильвания была обособленным княжеством в Королевстве Венгрия и вела крайне независимую и даже агрессивную политику – с точки зрения Рудольфа II, императора Священной Римской империи. Немалую роль во взаимоотношениях «имперского центра» и «мятежных окраин» играл род Батори, который вышел на политическую арену Венгрии уже в XIII веке и представители которого не один раз становились князьями Трансильвании.

Наступил момент, когда на княжеский трон Трансильвании претендовали трое дворян, в том числе и Габор Батори, племянник графини Эржебет. Pудольф II захотел воспользоваться этой неразберихой и получить контроль над княжеством. В его планах было сделать князем своего человека, лояльного ему венгерского дворянина. Габор Батори таким, разумеется, не был, но, несмотря на все усилия Габсбургов, он все же стал князем Трансильвании в 1608 году. В этом же году король Матьяш II взошел на венгерский престол, так как Рудольф II, напуганный антигабсбургским восстанием, отрекся от венгерского трона в пользу брата. Уже в начале княжения Габор Батори предъявил свои претензии на польский и венгерский престолы, что породило конфликт интересов между ним и Матьяшем II.

Какое же все это имеет отношение к Эржебет? После смерти Ференца под ее властью оказались огромные территории на востоке и юго-западе Венгрии. И если бы Габор направил Трансильванскую армию и ее союзников на Венгрию, крепости Эржебет могли бы их пропустить. Естественно, это нарушило бы планы Габсбургов. Таким образом, в интересах Матьяша II было лишение власти одной из самых могущественных венгерских дворянок – Эржебет Батори. Но не только ему было выгодно ее ниспровержение.

Палатин Матьяша II, амбициозный венгерский дворянин Дьердь Турзо, хотел, чтобы его сын Имре стал князем Трансильвании после (или вместо) Габора Батори. Но его планы были малоосуществимы, так как у Имре был сильный конкурент – Пал Надашди, сын Эржебет Батори. 

Средневековый «черный пиар» 

Сначала Турзо принял участие в неудачном заговоре и покушении на жизнь князя Габора Батори. Затем, практически сразу после этого, он стал распускать слухи о злодеяниях графини Эржебет, чтобы разрушить репутацию всего рода Батори в целом и графини в частности.

Для чего ему понадобилась эта кампания слухов? Для готовящегося им суда над графиней. А чтобы это провернуть, ему нужно было сначала сделать предполагаемую вину Эржебет «общеизвестной». Ведь в юридической практике XVII века «общее знание» часто принималось как свидетельство, равное или даже заменяющее свидетельские показания. 

Параллельно с этим Турзо начал свое расследование «преступлений» графини. Но это расследование было довольно своеобразным. Во-первых, к нему были привлечены только друзья и родственники палатина, а также те, кто хотел присвоить себе собственность семьи Надашди, то есть, говоря юридическим языком, лица заинтересованные. Во-вторых, расследование велось исключительно в Западной Венгрии, там, где ничто не ограничивало власть палатина, хотя, если верить им же распущенным слухам, графиня Батори держала камеры пыток во всех своих поместьях и даже брала девушек в свои путешествия, чтобы убивать их там. В-третьих, среди трехсот свидетелей «злодеяний» графини не нашлось ни одной ее жертвы или прямого очевидца преступлений. В результате все свидетели путались в показаниях, называя разное количество жертв. Ясное дело, что эти свидетели были подкуплены. О чем говорят и сохранившиеся письма Эржебет Чобор, жены Турзо, в которых она подробно рассказывает о рекрутировании ложных свидетелей для дачи показаний против графини.

Обвиняли графиню в колдовстве. С этим ситуация была несколько иная. Тут палатину не надо было что-то самому придумывать, а нужно было только раздуть и приукрасить тот «компромат», который уже имелся. Дело в том, что у кальвинистки Эржебет Батори были сложные отношения с лютеранскими пасторами и католическими священниками, особенно с теми, что жили в ее владениях. Она была очень, как сказали бы сейчас, толерантной землевладелицей: ни один иноверец не был изгнан или подвергнут преследованиям, и более того, известно, что графиня финансировала строительство лютеранских школ и получение образования лютеранскими пасторами.

Однако во время очернительной кампании Турзо активизировался старый враг Эржебет, лютеранский пастор Янош Поникенуш, который жил в Чейте. Янош и раньше утверждал, что Эржебет колдует и ест людей, а теперь он радостно настрочил письмо палатину о том, что графиня Батори превращается в черную кошку и преследует его по ночам.

Как лечили в XVII веке 

Ко всему прочему в народе на тот момент уже ходили слухи о черномагических практиках графини. Они начались, когда Эржебет Батори переселилась в Шарвар и стала внедрять новые медицинские методики, которые были уже известны в Эчеде, Трансильвании и Восточной Венгрии, но Шарвар их не знал.

Собственно говоря, медицинская помощь слугам и тем, кто проживал на землях графини, была одной из ее обязанностей как землевладелицы. Во времена Эржебет это не было чем-то особенным. 

Итак, слуги графини и нанятые ею профессиональные лекари взялись лечить жителей Шарвара сообразно самым прогрессивным медицинским трактатам шестнадцатого века, таким как Ars Medica, Herbarium Петера Мелиуса Юхаса и Pax Corporisa Ференца Папая Париза. Методы лечения по ним в ту эпоху, когда не существовало антибиотиков, обезболивающих и других привычных нам лекарственных средств, были крайне болезненными и порой вели к смерти больного. Так, открытые раны в те времена прижигали, инфицированную ткань вырывали красными раскаленными щипцами или вырезали острым ножом, а затем лечили купированием, то есть постановкой банок и вытягивающими пластырями, и очищали соленой водой.

Обычная проблема для швеи того времени, так называемый «ногтевой яд», лечился путем вскрытия ланцетом, вырезания пораженных тканей и очистки фурункулов, которые развились в инфицированном ногте. Зараженный абсцесс под языком – «лягушку языка» – зачастую предлагалось лечить, пробивая отверстие в самом языке. При некоторых заболеваниях применялась особая форма кровопускания: открывалась вена, найденная на нижней стороне языка. А при ревматизме и артрите пациента полагалось катать в жгучей крапиве.

Высокотемпературные лихорадки лечили чередующимися холодными и горячими ваннами, а оспу, тиф и бубонную чуму – вскрытием ланцетом фурункулов и волдырей, покрывающих тело, и компрессами из нагретых кирпичей. Для жертв бубонной чумы лечение было особенно мучительным. Несмотря на то, что один из симптомов чумы – сильная сонливость, врачи не позволяли пациентам засыпать, опасаясь, что больные умрут во сне. А еще один симптом этой болезни, постоянная диарея, требовал частой очистки слабого, лихорадочного тела больного водой. Причем для этого использовали холодную воду – по наставлению трансильванского медика Ференца Папая Париза, который запретил «баловать» жертв чумы. Вероятно, таким образом он надеялся сделать иммунную систему пациентов более активной.

Естественно, эти методики, весьма прогрессивные для шестнадцатого века, пугали народ Шарвара, заставляя его подозревать графиню в ужасных черномагических практиках. 

Больше всего они боялись хорватскую акушерку-хирурга Анну Дарбулию, которая не только занималась родовспоможением, но и проводила хирургические операции, а также делала кровопускания. В те времена было немыслимо, чтобы женщина-акушерка оперировала и «отворяла кровь» так же, как и мужчины-врачи или цирюльники!

Признания под пытками 

Итак, народ был взбудоражен и негодовал, а его недовольство умело подогревал пастор Янош Поникенуш. Турзо мог быть доволен. Однако вскоре он понял, что одних слухов и лжесвидетельств недостаточно. Он вроде бы создал нужное ему общественное мнение об Эржебет Батори, но венгерское дворянство колебалось. А ему нужно было, чтобы дворяне если не встали на его сторону, то хотя бы не мешали. Нужны были вещественные доказательства того, что Батори пытает и убивает, нужны были трупы ее жертв. И Дьердь Турзо стал ждать подходящего момента, когда можно будет найти «вещдоки» и подставить Батори. И он дождался.

В октябре 1610 года восемь молодых девушек в замке Чейт умерли в течение одной недели – у всех были симптомы эпидемического заболевания. В этот момент Эржебет не было в замке, так как она путешествовала. Больных девушек поместили в карантин, чтобы предотвратить распространение болезни, их опекали акушерка-лекарка Дора Шентес и слуга Янош Фичко. После возвращения графини в Чейт Дора, возможно, под влиянием быстро распространяющихся слухов Турзо, отказалась сообщить ей о смертях. Она скрыла тела в разных местах поместья, спрятав одних в гротах сада замка и похоронив других на замковом дворе. Приехав, Эржебет обнаружила трупы, когда их разрыли ее собаки.

Вскоре известие об этих смертях дошло до палатина Турзо, и он начал действовать. Сначала Дьердь договорился с Миклошом Зриньи, зятем Эржебет Батори, что тот со своими людьми поможет ему арестовать графиню.

Сохранилось письмо Миклоша Зриньи к Турзо, где он соглашается отправить своих слуг в Чейт, чтобы помочь устроить палатину «сюрприз» для графини Батори.

В конце декабря 1610 года палатин венгерского королевства ДьердьТурзо во главе вооруженного отряда подъехал к воротам Чахтицкого замка. Слуги Миклоша Зриньи впустили палатина и его людей. Турзо лично арестовал Эржебет Батори без предъявления официального обвинения, повестки в суд или приговора. Позже он будет говорить, что арестовал графиню во время совершения ею убийства, но сохранились записи его, что Эржебет Батори была арестована «при приеме за ужином».

Есть любопытный факт, показывающий характер судебного процесса над Батори. В день ареста Эржебет в ее замке лечили молодую женщину, тяжело раненную диким животным. Если бы она действительно была жертвой пыток, ее показания были бы лучшими свидетельствами для доказательства вины графини. Однако показания этой пациентки не записали, потому что на самом деле ее свидетельство описало бы лечебную помощь Эржебет, а не пытки и убийства.

А вот слуги графини – Янош Фичко, Дора Шентес, Илона Йо и Ката Бенички подверглись обычным допросам и допросам с пытками. По записям обычного допроса слуг видно, что, вопреки более поздним утверждениям, никто из них не был пойман во время убийства или пыток и что в замке не было обнаружено никаких трупов.

Когда слуги Эржебет были подвергнуты допросу с пытками, то единственное, о чем их спрашивали, – где находятся трупы? В результате одно тело было найдено погребенным на замковом дворе в довольно хорошем состоянии, так как холодная осенняя погода более-менее сохранила его в сырой земле. Это тело позже будет представлено Турзо как свежий труп жертвы, убитой в тот день, когда он якобы поймал графиню во время совершения преступления.

На следующий день палатин пригласил дворян из соседних имений посмотреть на труп умершей от заразной болезни девушки, которую он выдавал за недавнюю «жертву пыток», и на пациентку, пострадавшую от лесных зверей как на еще живую жертву графини Батори и ее слуг. 

С момента захоронения прошло два месяца, и труп нельзя было показывать народу вблизи, иначе всем бы стало понятно, что он не настолько свеж, как было заявлено, да и следы пыток на нем было бы сложно обнаружить.

Поэтому люди Турзо положили труп и женщину, которую лечила Батори, на импровизированную платформу и отнесли их на замковый двор, где зрителям было разрешено смотреть на них издалека. Неопытному глазу легко было принять изменившийся цвет кожи на трупе и недолеченные травмы пациентки за признаки пыток. Затем Эржебет насильно заставили осмотреть труп и живую девушку-пациентку перед всеми и сообщить, что это были ее «жертвы». 

Позже свидетели, которые видели только театрализованный осмотр тел и слышали о преступлениях из уст в уста, стали рассказывать о пытках и убийствах. А личных слуг Батори еще раз пытали, требуя свидетельствовать против хозяйки. В ходе пыток подручным Турзо удалось выбить из них «признание», что они с графиней убили и замучили тридцать шесть невинных жертв. После пыток и допросов все слуги, кроме Каты Бенички, были казнены. Во время судебного разбирательства графине не разрешалось говорить за себя, и никто другой не мог давать показания в ее защиту. 

Чтобы избежать надлежащего судебного разбирательства, палатин Турзо отказался удовлетворить просьбы семьи Батори о полноценном суде, не среагировал на просьбы венгерской аристократии, требующей того же, и даже на письмо короля Матьяша II, призывающего его следовать формальным юридическим процедурам.

Позднее Турзо объяснил свои многочисленные нарушения системы правосудия как попытку спасти репутацию семьи Батори, богатство и жизнь Эржебет. Звучало это как самое настоящее издевательство.

Дьердь Турзо не смог добиться у короля Матьяша II разрешения на смертную казнь для графини Эржебет Батори, и поэтому пожизненно заточил ее в башне Чахтицкого замка. Графиня жила после ареста в собственной комнате, где заложили окна и двери, оставив лишь небольшие отверстия для вентиляции и подачи пищи. Умерла узница 21 августа 1614 года. В документах ее тюремщиков сказано, что «она была найдена мертвой утром. Говорят, она молилась с усердием и пела гимны Господу».


11 Ноября 2018


Последние публикации


1 000 руб.
200 руб.



Выбор читателей

Сергей Леонов
82892
Виктор Фишман
66794
Борис Ходоровский
58482
Богдан Виноградов
45902
Дмитрий Митюрин
30687
Сергей Леонов
30475
Роман Данилко
27689
Дмитрий Митюрин
13770
Светлана Белоусова
12995
Сергей Леонов
12614
Александр Путятин
12557
Татьяна Алексеева
12546
Наталья Матвеева
12023