Возможен ли в США военный переворот?
ЯРКИЙ МИР
«Секретные материалы 20 века» №20(484), 2017
Возможен ли в США военный переворот?
Алексей Окунев
экономист
Москва
125
Возможен ли в США военный переворот?
За свое президентство Трамп отбил уже немало ударов

Противостояние президента США Дональда Трампа и американской элиты усугубляется. События могут пойти по самому жесткому сценарию, приведя, например, к военному перевороту.

ПЕРЕВОРОТЫ ТАМ УЖЕ БЫЛИ

Сразу надо заметить, что военный переворот в американской истории уже был. В 1876 году на выборах президента США победу одержал губернатор Нью-Йорка демократ Сэмюэл Тилден. Победу признал его соперник Ратефорд Хейс. Но не признал действующий президент Улисс Грант. Пользуясь абсолютным контролем над армией, которой он командовал в годы Гражданской войны, Грант ввел войска в три южных штата и устроил там «пересчет» голосов, по итогам которого «победил» Хейс. Правда, в конце концов пришли к компромиссу: южные штаты признали победу Хейса, но взамен федералы вывели войска со всего Юга и, в общем, свернули программу «реконструкции». После этого в Дикси и начали появляться первые памятники конфедератам, которые сегодня сносят. Наверное, эта история не подходит под классическое определение военного переворота, но под определение «вооруженный захват власти» подходит вполне.

Была еще одна история. В 1951 году президент Гарри Трумэн отправил в отставку генерала Дугласа Макартура. Макартур с 1930 года занимал пост начальника штаба армии США, фактически руководил военными действиями на Тихом океане в годы Второй мировой войны. Планировалось присвоить Макартуру звание генерала армии (шесть звезд) — до него такое звание получал лишь Джон Першинг, а потом оно было символически вручено Вашингтону в 1976-м. Но в случае с Макартуром по политическим мотивам ограничились пятью звездами. После войны, получив практически полномочия абсолютного монарха в качестве главнокомандующего союзными оккупационными войсками, он построил ту Японию, которую мы видим сегодня. В 1950 году Макартур возглавил американские войска в Корейской войне и после вступления в войну китайских «добровольцев» потребовал сбросить на врага атомную бомбу, за что и был отправлен в отставку президентом Трумэном.

В США старого генерала встречали как героя. Его рейтинг составлял 69 процентов (у Трумэна он тогда был 26 процентов). В импровизированном марше в Нью-Йорке, который возглавил Макартур, участвовало, по некоторым оценкам, семь миллионов человек. Причем в штате Нью-Йорк тогда жило 15 миллионов человек, а во всех штатах Новой Англии — девять миллионов. В газетах Макартура называли «самым великим полководцем со времен Чингисхана». В общем, это было не слишком похоже на обычную предвыборную кампанию — тем более что до президентских выборов оставалось полтора года.

И тогда, и сегодня многие считали Макартура потенциальным Цезарем, способным похоронить республику и превратить США в империю — пусть даже в республиканских одеждах. Ведь в Риме республиканские институты продолжали формально действовать на протяжении трех веков принципата, до Диоклетиана. Но в итоге империи не получилось: ловкий политик Трумэн смог перехитрить генерала, перетянув на свою сторону других видных полководцев Второй мировой. Начальник Объединенного комитета штабов Омар Брэдли на слушаниях в конгрессе заявил, что развязывание полномасштабной войны с Китаем — то, чего добивался Макартур, — отвлечет американские силы от Западной Европы, чего только и добивается Сталин. В ответ Макартур совершил роковую ошибку — он заявил, что, как командующий войсками на одном театре военных действий, он не мог взглянуть на проблему «глобально». После этого его рейтинг рухнул, и на президентских выборах ему пришлось уступить номинацию от республиканцев своему бывшему подчиненному Дуайту Эйзенхауэру, ставшему обычным, довольно умеренным президентом.

Сложно сказать, что сделал бы Макартур, приди он к власти. Нам важно другое: как видим, история США была не лишена эпизодов, в которых военные играли — или готовы были сыграть — решающую роль в вопросе о том, кому должна принадлежать власть. Неудивительно, что в соответствии с законом занимать должность министра обороны США может либо гражданский, либо офицер, уволившийся и вооруженных сил не менее семи лет назад (для трамповского назначенца министра Мэттиса было сделано специальное исключение).

КОНСТИТУЦИЯ БОЛЬШЕ НЕ ТАБУ

До президентства Барака Обамы публично ругать Конституцию США — не отдельные положения, а документ в целом — было не то чтобы табу, но, по крайней мере, не принято, даже среди левых. А при Обаме стало совершенно нормальным обвинять конституцию во всех американских бедах — от расизма до банковского кризиса.

Сам Барак Обама пытался править страной единолично — при помощи президентских указов, наплевав если не на букву, то на дух конституции. Его высокопоставленные подчиненные — генеральный прокурор, например, — спокойно лгали в конгрессе под присягой, и им за это ничего не было.

США — единственная страна, в которой принципы государственного устройства остаются, в общем, неизменными на протяжении двух с лишним веков. В мире есть только три суверенные страны, парламенты которых действуют непрерывно как минимум с 1787 года, — это США, Великобритания и Швеция. Но в двух последних с XVIII века политические системы претерпели тектонические изменения. В США тоже изменилось многое — появилось всеобщее избирательное право, рабство было отменено во всех штатах, Верховный суд присвоил себе право проверки конституционности законов, а штаты получили судебный иммунитет, выборы сенаторов стали прямыми, появилось ограничение президентских сроков и так далее. Но базовые принципы государственного устройства не поменялись. И это — абсолютно уникальная ситуация на планете, такого больше нет ни в одной из двух сотен стран.

Раньше многовековая стабильность базировалась на абсолютной лояльности американцев своей конституции. Что будет, если эта лояльность перестанет быть абсолютной?..

ИМУЩЕСТВЕННОЕ РАССЛОЕНИЕ И МОНОПОЛИЗМ

С 1973 года медианный доход американского домохозяйства вырос менее чем на четверть. Здесь нужно учесть, что изменился состав домохозяйства — сегодня в Америке намного больше одиноких взрослых людей (домохозяйство может включать себя как членов одной семьи, так и одного отдельно живущего человека). С другой стороны, с 1973 года существенно выросла доля работающих женщин. Медианная зарплата мужчин в возрасте 35–50 лет сегодня примерно такая же, как в 1973 году, — возможно, даже несколько ниже. Здесь, конечно, можно ввязаться в бесконечные споры, когда из огромного массива данных выдергиваются показатели, подтверждающие ту или иную точку зрения, — в общем, к этому и сводятся любые споры об имущественном расслоении в самих США. Но нам важно то, что медианные доходы если и росли, то очень медленно.

Причины такого положения дел я здесь обсуждать не буду. Правые винят вэлфэр — государственную программу поддержки лиц, не имеющих других источников дохода. По их мнению, он подтачивает трудовую этику и снижает стимулы к упорному труду. Левые сокрушаются о гибели профсоюзов и изменении налоговой системы. Экономисты обычно ставят на первое место появление «экономики знаний», в которой образованные и квалифицированные получают намного больше, чем люди без образования и без особых навыков. Но важнее другое. Доходы 0,01 процента населения в самом верху шкалы с 1973 года выросли в десять с лишним раз. Движение Occupy Wall Street выглядит жалко и смешно, но бессмысленно зарывать голову в песок и говорить о том, что проблемы имущественного расслоения не существует.

Да, США — страна с высокой социальной мобильностью. Здесь безработному проще найти работу, чем в Европе, и проще переехать из обедневшего штата в разбогатевший, чем европейцу переехать из своей страны в соседнюю. Здесь проще заработать большое состояние, хотя и проще его потерять. Американское общество вообще спокойнее относится к имущественному расслоению, чем общества других стран. И все же ситуация, при которой на один процент населения приходится больше половины суммарного прироста доходов домохозяйств (так было в 2009–2015 годах) не воспринимается большинством как нормальная. То, что демократия не может существовать в обществе с очень высоким и устойчивым расслоением по доходам и имуществу, писал еще Алексис де Токвиль в своей классической работе «Демократии в Америке», и с тех пор эта точка зрения стала практически общепринятой.

Согласно опросам, сенатор Берни Сандерс — самый популярный политик в сегодняшних США. Больше того, это единственный политик федерального масштаба, у которого рейтинг одобрения выше, чем рейтинг неодобрения. Но то, что открытый социалист стал самым популярным политиком США, — такого не было никогда. Реакцией на волну левого популизма в Америке (не в стране, а в части света, охватывающей два континента) обычно становится правая реакция, возглавляемая генералами, — пример Чили тут самый яркий, но далеко не единственный. Из крупных латиноамериканских стран цикла «левые популисты — военная хунта» удалось избежать только Мексике, еще в начале века перешедшей к однопартийной диктатуре.

Наконец, у Америки есть еще одна проблема: растущая монополизация экономики. Кого не убедят журнальные статьи — можете найти человека, живущего в Нью-Йорке, и спросить, во сколько ему обходится Интернет и какую комиссию ему приходится отваливать компании Ticketmaster за билеты на концерты или в театр. А как известно, монополизация и демократия не слишком уживаются друг с другом.


9 сентября 2017


Последние публикации

Выбор читателей

Сергей Леонов
87746
Виктор Фишман
70229
Борис Ходоровский
62475
Богдан Виноградов
49707
Сергей Леонов
47913
Дмитрий Митюрин
36632
Сергей Леонов
33441
Роман Данилко
31233
Борис Кронер
19061
Светлана Белоусова
18807
Дмитрий Митюрин
17455
Светлана Белоусова
17350
Татьяна Алексеева
16906
Наталья Матвеева
16158
Наталья Матвеева
16097
Александр Путятин
14809
Татьяна Алексеева
14623